А подписчиков у меня целых 10 - уже достаточно, чтобы попадать в рекомендации, но недостаточно для монетизации. А для этой треклятой монетизации необходимо набрать 30 часов просмотров за месяц. Учитывая, что статья читается где-то 5 минут, а то и меньше, необходимо, чтобы мои 17 статей прочли в общей сложности 600 раз. По-моему это маловыполнимо от слова вообще. Ладно, пишу пока для души.
Итак, работа на скорой помощи. Это не романтика от слова вообще. Не ходите дети в Африку гулять… Ой, не идите дети на скорую никогда.
- А почему? – спросите вы.
А я вам отвечу: посмотрите вначале фильм «Код 3», о котором я не так давно писал. Он очень многое объясняет. А еще наш хороший фильм «Аритмия» с Яценко и Горбачевой.
Про работу уже нашей скорой помощи. Многое – абсолютнейшая правда. Однако, пара моментов показалась мне абсолютно неправдоподобной: например, когда Олег – молодой врач скорой и главный герой фильма спасает девочку, которую ударило током от кабеля высокого напряжения (20 или 50 тысяч вольт).
Олег разрезает ей грудную клетку и делает прямой массаж сердца, что в полевых условиях категорически запрещено. Ни один врач скорой помощи не решится на это никогда. Да у него и мысли об этом не возникнет даже. Это удел хирургов стационара. Точка. Бригада будет делать непрямой массаж сердца (то есть, не вскрывая грудную клетку, давить на грудину), делать искусственную вентиляцию легких, «стрелять дефибриллятором».
Итогом должно послужить «воскрешение» пациента или же его окончательная смерть. Но разрезать грудную клетку… Такое себе. Я уже писал в рецензии на «Код 3», что у бригады скорой есть четкие инструкции, как действовать в абсолютно любой ситуации. Бригада может сделать, например трахеостомию, проколоть троакаром грудную клетку, когда разорвано легкое и возникает пневмоторакс (торакоцентез называется), но открытый массаж сердца – нет.
Дело все в том, что кругом бактерии, нет стерильной операционной среды. Может запросто возникнуть воспаление средостения (медиастенит называется) и перерасти в гнойный медиастенит, при котором средостение буквально «плавится» от гноя. К тому же средостение – важный наш орган. В нем находится солнечное сплетение, например.
Поэтому гнойный медиастенит - это уже прямая дорога если не к могиле, то к очень долгому пребыванию в стационаре, когда будут резать грудную клетку и вставлять туда дренажные трубки. И родные такого пациента вместо благодарности – подадут в суд на врача скорой помощи.
Я смотревший этот фильм очень внимательно и уже абсолютно проникнувшийся им, на этом моменте оторопел и досматривал уже со скорее с пренебрежением, нежели с вниманием. Не должно было быть этого эпизода в фильме. Испортил он все. Понятно, что сделано это было для придания пущей драматичности и так драматичному фильму. Но не стоило вставлять в фильм настолько неправдоподобный эпизод.
А начинали очень хорошо: показаны и бабушки, которые вызывают скорую каждый день.
На абсолютно каждой подстанции есть несколько таких бабушек. Чаще всего вызывают померить давление и снять ЭКГ. На аппарат для измерения давления жалко денег, а приедет бесплатная бригада и бесплатно померит. Все равно им заняться нечем, дрыхнут поди на подстанции целый день. А те, которым нужно снять ЭКГ рассказывают, что «кольнуло что-то в сердце», «сердце на секунду замерло и опять пошло работать» и т.д. и т.п.
А эта замечательная фраза из фильма: «паразиты, вы меня не лечите», - произнесенная в сердцах одной их «сердечниц». Я при просмотре этого эпизода «так хохотался, так хохотался», буквально по полу катался («Мимино», если кто не узнал).
Правильно показаны в фильме 20 минут на доезд, 20 минут на лечение и 20 минут на госпитализацию, если требуется, - все это соответствует действительности. Данные нормативы были введены уже достаточно давно, отменять никто не собирается. Однако, бывают сложные, мудреные случаи. И как «вылечить» пациента за 20 минут – мне абсолютно непонятно, как и главному герою фильма Олегу.
Хорош эпизод с вызовом на массовую драку. Так все и происходит. Всех потом заталкивают в машину и везут в травмопункт.
Бухают после работы, чтобы снять напряжение. Я этим никогда не увлекался, находил другие способы снятия усталости. Но многие наши бухали, как не в себя. Это правда.
Но хватит об «Аритмии». А то уже целая рецензия на него получилась. Посмотрите сами и составьте свое собственное мнение о нем.
И еще настоятельнейшим образом рекомендую посмотреть клип группы «Ленинград» - «ЗОЖ». Вот уж где… И ведь все – чистейшая правда. В 4-х минутах умудрились обрисовать картину «маслом»: работу скорой и ее типичных пациентов.
И если вы думаете, что никто не засовывает в рот лампочку, чтобы проверить, почему же она входит, а обратно не выходит, то вы жестоко ошибаетесь. Правда, таких доолбогребов становится все меньше и меньше, а раньше прям эпидемия какая-то была.
Как я уже писал в рецензии на «Код 3» (это все-таки рецензия, так как я осмысливаю содержание фильма, сравниваю работу американской скорой с нашей, а не просто пересказываю содержание картины), я побывал по обе стороны баррикад: работал в стационаре и принимал бедолаг, что привозила скорая, а затем сам уже привозил страдальцев в стационар.
Работая в стационаре – ненавидел скорую, работая на скорой – недолюбливал врачей стационара. «Война» между скорой и стационаром хорошо показана в том же «Код 3».
Но, только побывав по обе стороны, начинаешь понимать и тех и тех.
Когда работаешь в стационаре и являешься врачом приемного покоя, постоянно возникают мысленные вопросы, адресованные бригаде скорой помощи: «На фига вы его\ее привезли? Это же амбулаторный пациент? Почему так плохо забинтовали или не забинтовали вообще (если имеется открытая рана)? Почему не наложили жгут? Ну, жгут-то при кровотечении – святое».
А потом уже просто ненавидишь скорую, когда она подъехала к приемнику, за то, что вообще подъехала, особенно с мигалками, особенно ночью, когда уже устал, как собака, когда наоперировался от души, наложил кучу гипсов, когда в двух твоих отделениях буянят с белой горячкой не только мужики, но и бабы, тогда скорую начинаешь ненавидеть люто.
Но чаще всего привозили, конечно же, по делу: открытые переломы, падения с высоты, тяжелые ДТП, размозжения конечностей, кровотечения из магистральных сосудов (бедренная, плечевая, сонные артерии), если вообще успевали довезти до стационара, так как при повреждении бедренной артерии, например, достаточно пяти минут, чтобы отправиться к праотцам, если не был вовремя наложен жгут.
Да и жгут-то надо уметь наложить: нога максимально сгибается в бедре и сильно прижимается к телу, а жгут накладывается через всю максимально согнутую ногу (на уровне голени получается) и через туловище. Иначе не спасти: накладывать на само бедро бесполезно, особенно, когда повреждение на уровне паха.
Нет, бригада скорой, конечно же, знает об особенностях наложения жгута при повреждении бедренной артерии, но обыватели – нет. Поэтому, не довозят с таким повреждением до стационара, как правило.
- Почему? – спросите вы.
А я вам отвечу. Представьте себе пьяную драку: один выхватывает нож и вонзает в пах другому. Куда бить многие знали: шутка ли, вокруг около десятка зон (Оренбургская область), поэтому «откинувшихся» сидельцев хватало (на «зоне» и не такому научат). А если еще и провернуть нож в ране, то быстрая смерть практически гарантирована.
И вот остается бедолага лежать на земле, вокруг, возможно, никого, а если и есть люди, то вид льющейся бурным потоком крови из раны кого угодно введет в ступор и оцепенение. Поэтому ни наложить жгут, ни как-то помощь пострадавшему окружающие не в силах. Тампонировать, то есть сильно прижимать какую-то тряпку к ране – бессмысленно – слишком сильный напор крови. А как накладывать правильно жгут (подойдет даже ремень) практически никто не знает.
Не пожелаю никому и никогда видеть кровотечение из бедренной артерии – ужасающее зрелище.
Скорая может довезти потерпевшего до стационара только в одном случае: если бедренная артерия сама себя затампонировала и был удар ножом с узким лезвием. Тогда раневой канал также узкий и повреждение артерии небольшое. Кровь изливается между мышц и происходит своеобразная самотампонада: мышцы пропитываются кровью, придавливают место повреждения и кровотечение останавливается.
У меня было три бедренных артерий за 7 лет работы в стационаре.
1. Проститутка Алина (пусть будет Алина, не помню, как звали, честно) стояла на трассе и торговала телом. В это время, как назло, мимо проезжал ее муж-дальнобойщик. Он возвращался с рейса раньше времени, а она об этом не знала и попалась, как говорится.
Он спокойно вышел из машины (как она мне об этом рассказывала), разбил боковое стекло молотком, взял осколок стекла и, несмотря на ее причитания и увещевания, что она просто мимо трассы ночью проходила, вонзил осколок ей в бедро, и… правильно, провернул по часовой стрелке, а возможно, и против часовой, она не помнила точно. Потом муж сел в машину и спокойно уехал.
Бедро моментально разбухло. Алине моментально стало очень плохо, она осела на землю. Нога онемела (происходит сдавление нервов) и перестала слушаться.
Ее, сидящую на обочине, заметил сердобольный гражданин и вызвал скорую, а бригада уже привезла ее ко мне.
Что сказать… Алине сильно повезло: осколок стекла был узким и повредил артерию незначительно. Длина раны составила около 4-х мм.
Но самое интересное заключалось не в этом, а в том, что осколок остался в ране, но Алина этого не помнила!
Я взял Алину в шоковую. Это такой своеобразный вид операционной. Назовем ее «малая операционная». А есть, как вы правильно догадываетесь, большая, классическая операционная. В шоковой ушивались небольшие раны и, по крайней мере, в нашей больнице вправлялись вывихи, репонировались (ставились кости на место) переломы, накладывался гипс, обрабатывались ожоги. Не знаю, как это устроено в других больницах, не работал, но, наверняка так же.
И вот я в шоковой проверяю глубину раны Алины. Моя опытная медсестра стоит с выражением тихого ужаса на лице. Она опытная и прекрасно видит, что рана находится возле паха (о том, что повреждена бедренная артерия, мы пока не знали).
И вот при проверке глубины раны пуговчатым зондом (специальный зонд только для проверки глубины ран, больше ни для чего не используется) я утыкаюсь во что-то твердое и хрустящее. Опять несколько раз потыкал зондом: опять раздались хрустящие звуки. Кровотечение из раны чуть усилилось, но не сказать чтобы критически. То, что кровь ярко-алого цвета, ничуть меня не смутило (ну, молод я был, молод).
- В бедре полно небольших артерий, - подумалось мне, - возможно, это кровотечение из небольшой артерии.
Постояв с минуту над раной, я понял, что это стекло. Да и слова Алины вспомнились, что муж ударил осколком стекла. Чуть расширив рану, я попытался вытащить это треклятое стекло. Но оно упорно не хотело вызволяться из раны. Кровотечение еще чуть усилилось. Я еще чуть расширил рану, кровотечение еще больше усилилось.
Мне было немного непонятно, почему я чуток раскрываю рану, а кровотечение значительно усиливается.
Опытная медсестра предложила мне в первый раз везти Алину в большую операционную. Тихо, но настойчиво.
- Евгений Александрович, осколок возле бедренной артерии, не нужно здесь его вытаскивать. Не спасем же, похороним за минуту. Давайте в операционную. Там хорошо раскроем рану, извлечем осколок, проверим целостность бедренной артерии.
Я ее не послушал в тот первый раз, а зря, ой как зря. Опыт… Он и в Африке опыт. Она уж чего только не видела, 35 лет проработав медсестрой.
И кульминация: я потянул осколок на себя, и кровь хлынула бурным потоком.
Еще раз повторюсь: не пожелаю никому и никогда увидеть кровотечение из бедренной артерии. Ужасающее зрелище: складывается ощущение, что из больного за секунды выливается вся имеющаяся кровь, все 5-6 литров, или сколько там в нем есть.
Не зря кровь красная. Красный - цвет опасности. Он максимально раздражает нервную систему и буквально кричит: спасай скорее, человек может погибнуть.
- Быстро в операционную! - Заорала моя медсестра.
Я затампонировал рану, как можно сильнее, наложил правильно жгут (помните как?): максимально согнув ногу в бедре, прижав ее к туловищу, через голень и торс.
Но даже правильно наложенный жгут не останавливает кровотечение полностью, надо заметить.
Мы залетели в операционную, я выпросил себе на подмогу одного из хирургов (второго травматолога не было, дежурили по одиночке, то есть на все Восточное Оренбуржье, 1250 тыс. человек, я был единственным квалифицированным травматологом и все сложные случаи проходили через меня).
Мы раскрыли рану, удалили осколок, ушили артерию. Все закончилось благополучно. А могло все сложиться иначе. Я до сих пор вспоминаю полные ужаса глаза медсестры. А я никогда прежде не видел в ее глазах ужас.
Алина благополучно выздоровела, муж заходил к ней каждый день. Уговаривал, чтобы она не подавала на него в суд. Пытался поговорить и со мной, но я сразу объяснил, что это бесполезно.
Дело в том, что на любое ранение приходит сержант полиции (тогда еще милиции) и составляет протокол. Абсолютно на любое ранение. Если травма криминальная (пырнули ножом, стеклом, ударили трубой и т.д.), то сразу заводится уголовное дело.
- Почему же муж приходил к Алине, а не «чалился» в СИЗО, например? – спросит внимательный читатель
А система правосудия у нас уж больно неповоротлива. Нет, если она завертит свои жернова, то, конечно же, «перемелет» бедолагу. Поэтому у мужа Алины было несколько дней, чтобы переговорить с ней.
Что произошло бы потом? Прокурор, наконец-таки, добрался бы до этого дела, выписал повестку на явку в суд, откуда «сердешного» забрали бы в СИЗО.
Единственным спасением стал бы полный отказ Алины от претензий к мужу.
Я не знаю, чем там все закончилось, честно: много работы, много пациентов. Нет сил и времени следить за судьбой даже таких интересных случаев.
При выписке Алина подарила мне флакон максимально дешманского парфюма. Он пах отвратительно. Неделю простоял у меня на полке дома, после чего я его благополучно выбросил.
Вот она, цена человеческой жизни – флакон дешманского парфюма…
Продолжение следует…
Ага, интересно вам? Тогда подписывайтесь. Вторая часть моих приключений в стационаре не за горами.
С вами был ваш Алиис.