Семейная библиотека прощается с родиной своих авторов. Никто её не спрашивал. Волею хозяйки придётся давиться воздухом свободы, лежать на холодном полу чужой квартиры, покрываться плесенью. Судьба библиотеки весьма призрачна. Там, на пыльной румынской стенке, они были товарищами по несчастью. Что ждёт их в чужой стране? Распродадут поодиночке. Не избу же читальню хозяйка собирается открывать. (Семья лично еЯ, вся, в кол-ве 3 личных членов семьи, любят читать, будут укреплять книгами семейные узы?)
Судьба книг, которые вывозят насильно на народные деньги, взволновала многих читателей. И это прекрасно. Думаю, старой гвардии будет интересно вспомнить, а новым попутчикам - узнать, в чём заключается ценность одной семейной библиотеки, почему хозяйке не живётся и не метётся свободно в единорожной стране. Откроем шестую главу "Не хлебом единым" из сочинения "Жизнь и удивительные приключения Робинзоны Крузо в ХХl веке", безжалостно уничтоженного ресурсом, на котором мы весело проводим время. Огромная благодарность любимой писательнице Татьяне Толстой за предоставленные материалы в романе "Кысь".
* * *
Весна 2025 года. Дивнодар.
Вернувшаяся поправить здоровье дворничиха вдруг решила погрузиться в тишь своей библиотеки.
Для этого с румынской стенки были спущены все книги, хранившиеся без надобности, чтобы заполонить полки, пустовавшие после продажи на аукционе "ценных" коллекций.
Первое время она расставляла книжки по цвету: в этот угол жёлтые, в тот - красные. Что-то получалось не то. Потом по размеру книжки ставила': большие - туда, малые - сюда. Самой не понравилось. Скажем, Пушкин. Он и большую книжку, коричневую сочинил, и малую, синенькую. Как их на разные полки пихнёшь? Их надо вместе.
Опять же, есть книжка, а называется журнал. Вот есть "Вопросы литературы". Женщина посмотрела: никаких там вопросов, одни ответы. Должен быть номер с вопросами, да пропал. А есть "Синтаксис", слово какое-то вроде как непристойное, а что значит, не понять. Должно быть, матерное. Робя пролистала: "Синтаксис изучает словосочетание, предложение и его члены". Точно, матерные слова там.
Отложила. На ночь почитать.
При систематизации печатного добра дворничиха опиралась на свои цветовые, слоговые, вкусовые, чувственные ассоциации.
Полка №1
"Красное и чёрное", "Голубая чашка", "Алые паруса"," Аленький цветочек", Андрей Белый, Саша Чёрный...
Полка №2
Клим Ворошилов, "Клим Самгин", Климакс. Что я должна знать?...
Полка №3
Чехов, Чапчахов, "Чахохбили по-карски",
"Чух-чух. Самым маленьким".
Полка №4
"Муму", "Нана", "Шу-Шу. Рассказы о Ленине". Боборыкин, Гоголь," Озеро Титикака".
Полка №5
Хлебников, Караваев, Коркин, Колбасьев, Сытин, Голодный...
Полка №6
"Гигиена ног в походе", "Ногин. Пламенные революционеры",, "Ноготки. Новые сорта", "Подрастай, дружок. Что надо знать юноше о полюциях", "Руку, товарищ!", "Пошив брюк".
Полка №7
"В объятиях вампира", "В объятиях дракона", "В объятиях чужестранца", "В гибельных объятиях", "В объятиях страсти", "Огненные объятия".
Полка №8
Учебники.
Наконец порядок был наведён: сразу видно, какой книге где место.
Как только процесс классификации и систематизации завершился, случилось чудо. На подоконнике был обнаружен пакет. Никак голубиная почта. Истосковавшись по мешкам с письмами, женщина его вкрыла. А там!
Её любимая книга из детства, которую искала: ходила на рынок, на аукционы, изучала доску объявлений. Столько лет прошло, а связь с детской книжкой так и не оборвалась. "Здравствуй, папа!'', автор Магомед-Султан Яхъяев.
Дворничиха была благодарна породистому голубю. Она хлопала в ладоши, как и обещала, прыгала и, естественно, плакала.
Перелистнув последнюю страницу, Робя долго смотрела на дрожащее пламя. "Да, эта книга мне очень нужна... Залатать последнюю пустоту.." Женщина подошла к окну и лишь тогда взглянула на адресата и адресанта. "На подоконник доче. От папы", - прочитала она.
Уже тогда зрела мысль перевезти библиотеку за чужой счёт. Присвоить ей статус "семейная".
Не важно, что каждая вещь в этой квартире куплена исключительно по её велению и хотению. Нет, она не будет об этом просить отца. Он оплатит переезд к историческим корням, но ещё об этом не знает. А книжки отправятся в путь на средства её читателей-почитателей, и об этом они узнают с приходом зимы. Зимы в Сонборе такие же тёплые, как и в Дивнодаре. Можно посадить розы и продавать, пока метёшь...
Женщина представила в своей дворницкой стеллажи со спасёнными от полного расчеловечивания книгами, стол, зелёную свечу и подумала: Вот она, голубая мечта - розовая единорожия. Всё будет, как у дяди с тётей во времянке, как у интеллиХентных людей,
созданных по образу и подобию божию и наделённых божьими качествами: обликом, внешностью (?), душой, совестью, милосердием, умом, возможностями физического тела (?!) и мозга, силой подсознания, предчувствием, интуицией, самовнушением, управлением и контролем над разными ситуациями." (*правильный вариант: управлением разными ситуациями и контролем над ними)
В стенах НИИ филологии, где воздух пропитан ароматом старой бумаги и мудрости веков, книги – это не просто предметы, а настоящие сокровища. От детских сказок до научных трактатов, от классических романов до захватывающей беллетристики – каждая книга здесь обретает свою душу, окруженная заботой и любовью. Их читают, перечитывают, бережно хранят, и никогда, слышите, никогда не выбрасывают!
Но что делать, если в прошлой жизни некто книги были скорее декорацией, чем источником знаний, а после переезда в страну розовых пони и вовсе стали забытым артефактом? И вот, в новой обители, где каждый стремится прослыть эдаким интеллиХентом, возникает острое желание соответствовать этому образу. Хочется, знаете ли, после рабочего дня, с видом бывалого интеллеХтуала, заявить: "А я вот, знаете ли, за книгу – повышать повышаемое, читать читаемое!" И все это – непринужденно, между делом, с легкой улыбкой.
Однако, как это часто бывает, на пути к книжной славе встают две досадные преграды. Во-первых, все эти драгоценные тома остались в покинутой стране. А во-вторых, чтобы произнести заветное "я – интеллиХент" на языке розовых пони, требуется уровень владения местным наречием, сравнимый с мастерством Шекспира. Если с языком ситуация безнадежная, то с книгами, казалось бы, можно что-то сделать. Перевезти их, так сказать, в новую страну обитания.
Легко ли это? В теории – да, ничего невозможного. Но на практике… Ах, на практике это оказывается весьма затратным предприятием. И вот получается замкнутый круг: нет книг – нет интеллиХенции, а на перевоз этой самой "интеллиХентной составляющей" просто не хватает звонких монет.
И вот они, бедные книжные души, насильно вырванные из родных книжных полок, отправляются в дальний путь на выпрошенные деньги. Их судьба печальна: они едут, чтобы стать доказательством мнимой интеллиХентности, хозяева этих книг так и не научились их ценить.
Представьте себе: коробки, набитые до отказа, с надписями "Осторожно, хрупкое! ИнтеллеХтуальная собственность!" – отправляются в неизвестность. Внутри них – "Война и мир", который так и не был прочитан, "Мастер и Маргарита", чьи тайны остались неразгаданными, и даже "Алиса в Стране чудес", чьи приключения так и не смогли увлечь своего владельца. Они едут, эти несчастные книги, в страну, где единороги розовее, а пони – еще более розовее, где воздух пахнет чем-то более свободным. И вот, когда коробки наконец-то прибывают, когда их с трудом распаковывают, книги оказываются везде, возможно на каких-то даже полках, кроме как на полу, которые, скорее всего, будут служить лишь фоном для селфи с видом на розовый закат. Их будут фотографировать, ими будут хвастаться, но читать? О, чтение – это ведь так утомительно, когда можно просто сказать: "У меня дома целая библиотека, я же интеллиХент!" И книги, эти молчаливые свидетели чужих амбиций, будут стоять, покрываясь тонким слоем пыли, мечтая о том дне, когда их снова откроют, когда их страницы снова оживут под пальцами настоящего книголюба. Но этот день, кажется, так и не наступит. Ведь в стране розовых пони, для некто, главное – это видимость, а не суть. И книги, эти немые жертвы моды на интеллиХентность, будут лишь бесполезным украшением, напоминанием о том, что иногда самые искренние вещи оказываются самыми ненужными. И кто знает, может быть, где-то в НИИ филологии, в тишине и покое, другая книга, оставшаяся на родине, вздыхает, радуясь, что ей удалось избежать такой участи. А эти, перевезенные, будут лишь ждать своего часа, надеясь, что когда-нибудь некто все же поймет, что интеллиХентность – это не количество книг на полке, а то, что находится внутри головы, и что для этого вовсе не обязательно тратить деньги, которых нет, на перевозку.
Директор НИИ филологии, доктор филологических наук, профессор, ответственный представитель Российской Федерации в ООН по вопросам сохранения и продвижения русского языка и литературы в странах, резко увеличивших количество русскоязычных неграждан
Юлия Наумова.