— Ирочка, в это воскресенье приедут все, как обычно, — свекровь Валентина Степановна позвонила в пятницу вечером, когда я только вернулась с работы. — Готовь на пятнадцать человек. Борщ, жаркое, салаты. Ты же знаешь нашу традицию.
Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Каждое воскресенье. Уже три года подряд. Каждое чертово воскресенье я провожу на кухне, готовя на огромную семью мужа, пока все остальные отдыхают, болтают, смеются в гостиной.
— Валентина Степановна, может, в этот раз в кафе сходим? Устала я очень на этой неделе.
— В кафе? — голос свекрови стал холодным. — Ирина, ты же невестка. Это твоя обязанность — принимать семью мужа. Так всегда было. Моя невестка тоже готовила, я готовила для свекрови. Это традиция.
— Но я работаю всю неделю, мне тоже нужен выходной.
— У всех работа есть. Ничего, справляешься же. Вот и в воскресенье справишься. Олег сказал, что ты согласна.
— Олег сказал? — я почувствовала, как закипает внутри. — А когда он успел со мной посоветоваться?
— Ирочка, не капризничай. Все уже собираются. Жду в два часа дня. И пироги испеки, пожалуйста. Шарлотку и что-нибудь мясное.
Она положила трубку, даже не дожидаясь моего ответа. Я стояла с телефоном в руке и чувствовала, как подступают слезы. Олег вошел в прихожую, увидел мое лицо.
— Что случилось?
— Твоя мама позвонила. Опять это воскресное застолье. Олег, я больше не могу.
— Ир, ну потерпи. Это же семейная традиция.
— Традиция, при которой я одна вкалываю на кухне, а все остальные развлекаются? Отличная традиция!
— Не преувеличивай. Мама же помогает тебе.
— Помогает? — я не выдержала и повысила голос. — Она заходит на кухню три раза за весь день! Первый раз — сказать, что мало соли в салате. Второй раз — что пирог суховат. Третий раз — что грязная посуда еще не вымыта!
— Ир, давай не будем ссориться. Один день в неделю, что тебе стоит?
— Один день? Олег, я встаю в шесть утра в воскресенье, чтобы все приготовить. Весь день стою у плиты. Потом до ночи мою посуду после пятнадцати человек. А в понедельник мне на работу. Когда я должна отдыхать?
— Ну, в субботу отдыхаешь.
— В субботу я стираю, убираю, хожу в магазин за продуктами на это ваше застолье! Олег, мне двадцать восемь лет, а я чувствую себя на шестьдесят!
— Ладно, ладно. Давай в это воскресенье я тебе помогу на кухне.
— Правда? — я с надеждой посмотрела на мужа.
— Конечно. Обещаю.
Но в воскресенье все повторилось, как всегда. Олег встал в десять, когда я уже три часа как возилась на кухне. Выпил кофе, сел смотреть футбол. В двенадцать начали съезжаться родственники. Сестра Олега Марина с мужем и тремя детьми. Брат Виктор с беременной женой. Двоюродные сестры. Племянники. Валентина Степановна со своей подругой. Они заполнили квартиру шумом, смехом, разговорами.
А я стояла на кухне, помешивая борщ. Нарезая салаты. Жарила мясо. Пекла пироги. На столе уже стояла закуска — селедка под шубой, оливье, нарезки. Все это я готовила с шести утра.
— Ирочка, подай чай! — крикнула из гостиной Марина.
— Сейчас! — отозвалась я, вытирая вспотевший лоб.
— Ира, а печенье где? Дети просят! — это уже голос Виктора.
Я достала печенье, заварила чай, разлила по чашкам. Принесла в гостиную. Все сидели на диване, смотрели телевизор, болтали. Дети носились по квартире. Олег рассказывал какой-то анекдот. Никто даже не посмотрел в мою сторону.
— Спасибо, Ирочка, — мимоходом бросила Валентина Степановна. — Ты давай, давай, на кухню. Обед же готовить надо.
Я вернулась на кухню. Села на минутку на табуретку, чувствуя, как ноют ноги. Посмотрела на часы — час дня. Еще час до подачи на стол. Потом сам обед. Потом уборка. Потом чаепитие с пирогами. Потом снова уборка. Я буду свободна только к девяти вечера.
— Ира, ты чего сидишь? — на кухню заглянула Марина. — Обед готов?
— Почти.
— Давай быстрее, дети голодные. И смотри, в прошлый раз мясо было жестковато. Подольше туши.
Она ушла. Я продолжила готовить. В половину второго на кухню зашла Валентина Степановна.
— Ну что, накрывать будем?
— Да, сейчас все готово.
— Хорошо. Только смотри, в прошлый раз ты забыла хлеб нарезать. Не забудь.
— Не забуду.
— И еще, Ирочка. Моя подруга Зинаида Петровна на диете. Ей отдельно овощи на пару приготовь, без масла.
— Валентина Степановна, я не знала, что она будет. У меня нет времени готовить отдельно.
— Как нет времени? Ирочка, гостей нужно уважать. Быстренько овощи отвари, что тебе стоит?
Я молча достала овощи и начала чистить. Свекровь постояла, покритиковала, как я режу морковь, и ушла. Я доварила овощи для Зинаиды Петровны, накрыла на стол. Позвала всех.
Все уселись за длинный стол, составленный из обеденного и двух приставных. Я подавала блюда, разливала суп, подносила хлеб.
— Сядь уже, — шепнул Олег, когда я в очередной раз проходила мимо.
— Не могу, нужно же подавать.
— Ир, ты слишком суетишься.
Я не ответила. Села на край стола, быстро поела борща. Все остальные уже были на втором блюде.
— Ирочка, а добавку можно? — спросил Виктор.
— Конечно. — Я встала, принесла кастрюлю.
— А компот будет? — спросила одна из двоюродных сестер.
— Да, сейчас. — Я пошла на кухню, разлила компот по бокалам, принесла.
Обед растянулся на полтора часа. Все ели, хвалили, просили добавки. Когда наконец все наелись, начали расходиться по квартире. Мужчины пошли курить на балкон. Женщины уселись в гостиной обсуждать какие-то сплетни. Дети включили мультики. А я осталась на кухне с горой грязной посуды.
Я начала мыть. Тарелки, кастрюли, сковородки. Руки покраснели от горячей воды. Спина ныла. Я чувствовала себя золушкой, только без феи-крестной.
Часа через два, когда я домыла последнюю кастрюлю, на кухню заглянула Валентина Степановна.
— Ирочка, давай к чаю. Пироги подавай.
— Сейчас.
Я достала испеченные с утра пироги, нарезала, выложила на блюда. Заварила чай в трех чайниках. Принесла все в гостиную.
— О, шарлотка! — обрадовалась Марина. — Ира, ты молодец, как всегда.
Я попыталась улыбнуться. Чаепитие продолжалось еще час. Потом все потихоньку начали собираться домой. Прощались, благодарили за гостеприимство. Последней уходила Валентина Степановна.
— Спасибо, Ирочка. Как всегда, все было очень вкусно. В следующее воскресенье жду вас снова. — Она похлопала меня по плечу и ушла.
Дверь закрылась. Я оглянулась на квартиру. Везде объедки, крошки, грязная посуда. Олег уже улегся на диван, включил телевизор.
— Ир, пойдем погуляем? — спросил он.
— Ты серьезно? — я посмотрела на него. — Посмотри вокруг. Это все нужно убрать.
— Ну потом уберешь.
— Олег, уже восемь вечера! Мне завтра на работу в семь утра! Когда я должна спать?
— Ладно, тогда завтра уберешь.
— Завтра? Это все до завтра простоит? Тут мухи заведутся!
— Ир, не ной. Устал я тоже.
— Устал? — я почувствовала, как что-то внутри обрывается. — Ты что делал весь день? Смотрел футбол, болтал с родней, ел! А я с шести утра на ногах!
— Ну я же обещал помочь...
— И где твоя помощь? Ты даже тарелку свою не унес!
— Ладно, не кипятись. Давай я завтра все уберу, честное слово.
Но я знала, что он не уберет. Как и всегда. Я вздохнула и начала собирать посуду. Закончила только в половине одиннадцатого. Легла спать без сил.
Утром в понедельник, когда будильник зазвонил в шесть, я не могла встать. Тело ныло, голова раскалывалась. Я кое-как доползла до работы, просидела весь день как зомби. Вечером, придя домой, рухнула на кровать и проспала до утра.
А в пятницу снова позвонила Валентина Степановна.
— Ирочка, в воскресенье всех жду. Готовь, как обычно.
— Валентина Степановна, я не смогу. Очень устала.
— Как не сможешь? Все уже собираются!
— Пусть собираются в кафе. Или у кого-то другого. Я больше не могу.
— Ирочка, ты что, семью разрушить хочешь? Это же традиция! Всегда так было!
— Тогда пусть эта традиция будет без меня.
— Сейчас же Олега позову! — И она действительно позвала сына.
— Ир, мама говорит, ты отказываешься готовить в воскресенье? — Олег говорил раздраженно.
— Да. Не могу больше. Устала.
— Но это же семейная традиция!
— Олег, какая это традиция? Это эксплуатация! Я одна пашу на кухне, пока все отдыхают!
— Ну так все невестки готовят!
— Тогда пусть готовит Марина! Или жена Виктора! Почему всегда я?
— Потому что у нас квартира больше.
— Причем тут квартира? Можно и в кафе собраться!
— В кафе дорого. И не то это.
— Не то? Олег, мне двадцать восемь лет. У меня нет ни одного свободного выходного. Я не помню, когда последний раз высыпалась. Я не помню, когда мы с тобой куда-то выбирались вдвоем. Все только эти воскресные застолья!
— Ир, ты преувеличиваешь...
— Нет! Не преувеличиваю! Это конец. Я больше не буду готовить на пятнадцать человек каждое воскресенье. Если хотите видеться — встречайтесь где-то еще. Но не у меня.
— Ты ставишь ультиматумы?
— Называй как хочешь. Я устала. Я больше не могу. И не буду.
Олег пытался уговаривать меня весь вечер. Звонила Валентина Степановна, плакала, говорила, что я разрушаю семью. Звонила Марина, обвиняла меня в эгоизме. Но я держалась.
В воскресенье они все собрались у Марины. Олег уехал к ним один. Вернулся поздно вечером, злой.
— Марина готовила, — сообщил он. — Все было невкусно. И она весь вечер жаловалась, как тяжело. Мама сказала, что ты была права, нельзя так нагружать одного человека.
Я посмотрела на мужа.
— Серьезно? Она это поняла?
— Ну... не совсем. Она сказала, что в следующий раз встретимся в кафе. Но все равно недовольна.
— Пусть будет недовольна. Зато я выспалась. И даже успела сходить в кино. Представляешь, я в кино сходила! Первый раз за три года!
Олег вздохнул.
— Может, я и правда был неправ. Прости. Не понимал, как тебе тяжело.
— Не ты один. Все не понимали. Потому что сами не стояли у плиты с шести утра.
С тех пор традиция изменилась. Семья начала собираться раз в месяц, в кафе. Каждый платил за себя. Никто больше не требовал от меня готовить на толпу. Валентина Степановна первое время обижалась, но потом привыкла. Марина призналась, что после того единственного раза, когда она готовила на всех, поняла, каково мне было.
А я наконец-то начала жить. Спать по выходным. Встречаться с подругами. Ходить с Олегом в кино, в театр, просто гулять. Я вспомнила, что значит быть не только поваром и уборщицей, но и женой, и просто человеком.
И знаете что? Семья не развалилась. Мы по-прежнему общаемся, видимся. Просто теперь это не превращается в каторгу для одного человека. Потому что настоящая семья — это когда все друг друга уважают. А не когда один пашет, а остальные пользуются. И иногда, чтобы это понять, нужно просто сказать нет. Твердо и навсегда. Даже если все вокруг говорят о традициях. Потому что традиция, которая превращает человека в прислугу, не заслуживает того, чтобы ее соблюдали.