К флоту и кадровым морякам большевики относились с величайшим подозрением с самого момента прихода к власти – именно флотский офицер Александр Михайлович Щастный в январе 1918 года спас остатки Балтийского флота (около 200 судов) от выдачи немцам по Брестскому миру. Он вывел корабли из осажденных немцами финляндских портов и привел их в Кронштадт. После этого «народный адмирал» арестован был прямо в кабинете Троцкого, обвинён в неподчинении, неисполнении приказов, но главное – Щастный знал, что Ленин и Троцкий обязались уничтожить Балтийский флот, и прямо об этом говорил.
А потом возникла новая головная боль – адмирал Колчак! Как же верить такому флоту?!
У советского руководства никогда не было внятной системы использования флота – ни стратегической, ни тактической, получается, что флот у государства должен быть, как чистый носовой платок у джентльмена, но что с ним делать? Ильф и Петров рассказали с доброй улыбкой, что простоватый герой их романа Шура Балаганов «очищал нос пальцем, после чего обязательно вынимал носовой платок и томно им обмахивался».
Советский флот не был готов к войне куда больше, чем сухопутные силы. Проблемой стало то, что четкой системы командования не было – флоты передавали в управление то стратегическим направлениям, то фронтам, что означало использование кораблей сухопутными войсками, которые не могут сделать это эффективно ввиду другой специфики.
Но ещё большей бедой был поиск «врагов народа», которых постоянно находили.
С 1937 по 1939 гг. были арестованы и расстреляны 4 Народных комиссара ВМФ , а всего в 1937-1938 гг. из состава ВМФ СССР почти 3700 командиров и политработников были уволены и, по большей части, арестованы. И это при штате 1938 г. в 19,5 тысяч командиров. Каждый пятый!
РККФ подвергся масштабной чистке командных кадров, «зараженных буржуазной идеологией» или замаскировавшихся врагов, и на замену опытным офицерам, имевшим опыт Первой мировой войны, готовилась замена из состава партийного актива, социально близкого большевистскому режиму. Молодых флотских политработников, предельный возраст которых не превышал 37 лет, в большинстве своем малообразованных, направляли на учебу на специально созданные «параллельные» классы при ВМУ им. Фрунзе.
Главным критерием приёма была партийность. Поскольку в командиры стали поступать представители малообразованных слоев населения, это сразу же привело к резкому понижению общего интеллектуального уровня командно-начальствующего состава Рабоче-Крестьянского Красного Флота по сравнению с офицерами Российского императорского флота.
Если учесть, что до революции в Морской корпус принимались в основном лица дворянского происхождения, которые принадлежали к наиболее образованным слоям общества и зачастую уже получили хорошее домашнее образование, то можно понять, какая резкая перемена произошла в общеобразовательном уровне воспитанников военно-морских учебных заведений. В итоге, в военных училищах периода 1920-х – начала 1930-х годов приходилось в первую очередь ликвидировать элементарную неграмотность курсантов, которые не обладали должными знаниями.
На учёбу, чтобы стать командиром сложного организма – военного корабля – приходили практически неграмотные курсанты, которые и совершали позже во время войны страшные ошибки потому, что были плохо подготовлены – и не могли быть иными.
Приказ наркома обороны № 120 от 16 мая 1940 года начинался словами: «Опыт войны на Карело-Финском театре выявил крупнейшие недочеты в боевом обучении и воспитании армии».
Дальше народный комиссар перечисляет: «Войска не были подготовлены к боевым действиям… подготовка командного состава не отвечала современным боевым требованиям… старший и высший комсостав слабо организовал…»
В приказе не упоминаются конкретно моряки и лётчики, но становится понятно, что проблемы у всех родов войск общие.
О действиях советского флота немецкий адмирал Дёниц отзывается достаточно пренебрежительно: «Русский флот, хотя и превосходил наш по численности (на Чёрном море флот имел 1 линкор, 5 крейсеров, 3 лидера, 13 эсминцев, 4 канонерки, 12 сторожевых корабля, 15 тральщиков, 21 малый охотник, 81 торпедный катер, 44 подлодки), не предпринимает крупномасштабных операций. В результате оборонительной психологии русских, а также успешных действий немецкого и итальянского флота инициатива, несмотря на численное меньшинство, твёрдо оставалась в руках немецкого флота. Вероятность нападения русских на наши конвои и танкеры была минимальной».
Пассивная позиция флота объясняется катастрофой, постигшей попытку набега на румынские нефтяные терминалы и порт Констанцу в самом начале войны: практически не добившись поставленных целей, флот потерял лидер-эсминец «Москву», был повреждён лидер «Харьков», потеряна подводная лодка.
Редкий день обходился без того, чтобы нацисты на Чёрном море не потопили (или же тяжело повредили) какой-нибудь корабль, а то и сразу несколько, причем без потерь со своей стороны (Богатырев С., Ларинцев Р., Овчаренко А. Потери флота противника на Балтийском море в 1941–1943 годах // Морская война на Балтике 1941–1954. Архангельск, 1997.)
За весь период боевых действий в действующем составе Черноморского флота на ТВД побывали 29 малых лодок, 20 средних и 7 больших, всего 56 подводных лодок ВМФ СССР. Потери составили 28 ПЛ – ровно 50%.
Противник имел 5 немецких подводных лодок и 5 итальянских сверхмалых лодок, доставленных по суше.
Недостаточный уровень подготовки подводников, особенно командиров ПЛ, стал главной причиной низких результатов наших субмарин, в частности, ни одна вражеская лодка на Чёрном море не была потоплена.
Северному флоту активно помогали союзники, англичане и американцы, именно их подводные лодки открыли счёт победам.
За те несколько месяцев, что англичане воевали в составе Северного флота, четыре их субмарины провели 27 атак, потопив торпедами и артиллерией семь судов общим тоннажем 17 888 брт, один военный корабль, а также повредив еще один корабль и один транспорт. Этот результат превосходит успехи 1941 года подводников каждого из советских флотов в отдельности и лишь немного уступает общему результату советских подводных лодок в 1941 году.
Вот теперь и начала сказываться система отбора кадров не по знаниям, а по анкете. Старых офицеров флота в рядах РККФ осталось крайне мало после многочисленных чисток 1920-х –1930-х годов, а новые командиры часто не соответствуют занимаемым должностям. В обзоре польской разведки про командный состав морской артиллерии Кронштадской крепости в 30-е годы говорилось, что «командиры взводов, а также многие батарейные командиры имеют весьма слабую подготовку, в большинстве они бывшие унтер-офицеры-фейерверкеры, которые получали свою военную подготовку лишь в Гражданской войне, не обладают теоретическими знаниями и не имеют подготовки военной школы», которых направляли 1–2 раза на кратковременные дополнительные курсы.
Другая часть комсостава, «молодые, окончили кое-как военную школу, но у них отсутствует стремление дальнейшего своего развития». Отмечалось также плохое знание командирами специальной литературы, игнорирование ими метеорологических данных, слабое использование дальномеров и других приборов.
И это вполне объяснимо: молодые парни, пришедшие из городских окраин или деревень, надевшие красивую форму, просидевшие положенное время на неких курсах, прослушавшие лекции, до конца так и не усвоенные, получили документы об окончании обучения и направление на корабли – командовать! Да неужели им ещё и учиться!
Вот они и будут вскоре командовать на войне! Англичане-подводники попытаются показать нашим, как они выстраивают атаку в группе, но две наших подводных лодки, вышедших вместе с британцами, вскоре потеряются (проклятые союзники шли по приборам!), потом расстанутся и друг с другом, а вскоре на базу вернётся только одна – от другой не получат ничего, даже краткой радиограммы...
Перед войной на совещании командующий КБФ флагман 1-го ранга И. С. Исаков в своем докладе отметил, что и «морская подготовка командиров никуда не годится», выпускник училища в тот период был «пропагандист, теоретик, всё что угодно, только не моряк; он боится погоды, его укачивает, и он делает такие аварии, что сажает корабль на мель в штиль, среди бела дня».
Следует также привести мнение начальника отдела ВМУЗ’ов Политического Управления РККФ бригадного комиссара А. Н. Филаретова о системе подготовки кадров подводников в Учебном отряде подводного плавания, высказанное им в докладной записке в 1939 года: «Система подготовки кадров для подводного флота имеет крупные недочеты и полностью не удовлетворяет требованиям, предъявляемым для специалистов-подводников». Причём кроме чисто профессиональных недочётов бригадный комиссар называл «низкий уровень дисциплины»!
Неожиданно возникла ещё проблема: при поступлении в Военно-морские учебные заведения отбор прошли из 48 000 кандидатов 3000 поступивших, но на первых же экзаменах были вынуждены отчислить тех, кто не мог сдать экзамены ни с первой, ни со второй попытки, причём, указывает Филаретов, если московские и ленинградские школы давали вполне удовлетворительную подготовку ученикам, то в провинциальных школах дела обстояли откровенно плохо: уровень учащихся был весьма низкий, и прежде всего, по русскому языку, физике и химии. И здесь встает вопрос о проблемах системы образования в Советском Союзе в 1930-е годы и её соответствии требованиям времени.
К началу Великой Отечественной войны сошлось слишком много отрицательных факторов: удаление из флотского коллектива командиров, имевших опыт службы в царском флоте как лиц неблагонадёжных, недостаточный уровень боевой техники, низкий уровень образования тех, кто стал красными командирами, отсутствие внятной военной доктрины действий флота в современной войне – всё это привело к огромным потерям и слабой боеспособности флота.