«Самый большой страх — не потерять, а понять, что то, что ты полюбил, никогда не принадлежало тебе по-настоящему».
Это произошло в четверг вечером, когда Артём возвращался домой из школы. Элена Андреевна уже была в их доме, сидела в гостиной с мамой, и её лицо было серьёзным, почти грустным.
Рунечка прыгала вокруг Элены, как всегда, но даже собака, похоже, чувствовала, что что-то не так. Её энтузиазм был более сдержанным, её глаза более внимательными.
«Привет, Артём, — сказала Элена. — Мне нужно поговорить с тобой и с твоей мамой. Это важно».
Артём сел рядом с мамой на диван. Его сердце начало колотиться. Он уже знал, что это будет. Знал с самого начала, но надеялся, что это время не придёт так скоро.
«Рун полностью восстановилась, — начала Элена. — Сергей и Ольга подтвердили, что она здорова, что она сильна. Я очень благодарна вам за то, что вы позаботились о ней так хорошо. Но я... я готова забрать её домой. Постоянно».
Мама посмотрела на Артёма. Её лицо было спокойным, но Артём видел в её глазах понимание боли, которую испытывал её сын.
«Когда?» — спросила мама.
«Если можно, то на выходные. Я хочу дать ей время привыкнуть к моему дому окончательно, а потом я могу забрать её в среду».
«На выходные?» — повторил Артём, и его голос был тихим, как шёпот. — «Это два дня?»
«Да, сынок, — ответила Элена мягко. — Я знаю, что это быстро. Я знаю, что ты любишь её. Но она моя собака. Я должна забрать её домой».
Артём встал и вышел из комнаты. Он не хотел плакать перед Еленой, перед мамой. Он не хотел показывать свою слабость.
В своей комнате он закрыл дверь и лежал на кровати, слушая, как Рунечка бежит за ним по коридору, её когти стучат по полу, её скулёж у дверей.
«Уходи, — сказал он тихо, но Рунечка только ещё громче стала скрестись в дверь.
Артём понимал её боль. Она находилась в доме, где ей казалось, что она дома, где её любили, где её кормили, где её лелеяли. И теперь это заканчивалось.
Мама пришла в его комнату через несколько минут. Она не спросила, в порядке ли он. Она просто сидела рядом с ним на кровати и молчала.
«Я знал, что это произойдёт, — сказал Артём. — Я знал с самого начала, что это временно. Но я... я не думал, что это будет так больно».
«Любовь всегда больна, когда нужно отпустить, — сказала мама. — Это самая сложная часть любви — позволить кому-то, кого ты любишь, быть свободным. Позволить им быть счастливыми, даже если это означает, что они уходят».
«Но я помог ей. Я спас её. Разве это не означает, что я могу оставить её?»
Мама положила руку на его плечо.
«Нет, сынок. Спасение — это не владение. Спасение — это отпускание. Ты спасал Рун не для того, чтобы она была твоей. Ты спасал её, чтобы она была счастлива. И она будет счастлива с Еленой. Ты это видишь, не так ли?»
Артём кивнул, потому что это была правда. Когда Элена приходила, Рунечка была счастлива. Когда она говорила с собакой о её новом доме, о том, как она уже обставляла комнату для неё, в голосе Элены была такая любовь, что это было невозможно не заметить.
«Может быть, ты можешь приходить к ней в гости, — предложила мама. — Элена казалась бы рада, если бы ты это делал».
«Это не то же самое».
«Нет, — согласилась мама. — Это не то же самое. Но это лучше, чем ничего. И ты научишься жить с этой болью. Люди всегда это делают. Мы кого-то отпускаем, и боль становится частью нас, но с каждым днём она становится легче».
В течение следующих двух дней Артём провел столько времени с Рунечкой, сколько было возможно. После школы он прямо шёл домой, брал её за поводок и шёл в парк. Они гуляли долго, и Артём говорил с собакой обо всём.
«Я знаю, что ты не поймёшь слова, — говорил он. — Но я хочу, чтобы ты знала. Я хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя. Что ты была самым важным в моей жизни. Но тебе нужно быть счастливой с Еленой. Она тоже любит тебя. Может быть, даже больше, чем я».
Рунечка слушала, и её глаза были мудрыми, как будто она действительно понимала.
Маша тоже была грустной. Она приходила в его комнату и лежала рядом с ним на кровати, и они просто сидели в молчании, гладя Рунечку.
«Ты вернёшься к нам? — спросила Маша в один момент.
Артём посмотрел на сестру и понял, что она спрашивает не про Рунечку. Она спрашивает про папу. Про их семью. Про то, будут ли они когда-нибудь снова целыми.
«Я не знаю, Маш, — сказал он честно. — Но мы будем вместе, ты, я и мама. Мы будем вместе, хотя бы у нас.»
Маша кивнула и обняла его.
В среду утром Артём просыпался с чувством, что что-то умерло в его сердце. Элена пришла в девять часов, и она принесла с собой новый ошейник для Рунечки, красивый, с маленькой подвеской, и нейлоновый поводок.
«Это её новая жизнь, — сказала Элена, пока помогала Артёму менять ошейник. — Новый дом, новая семья. Но ты будешь всегда частью её истории, Артём. Она не забудет тебя. Собаки не забывают людей, которые спасают их».
Артём не мог говорить. Его горло было сжато, как кулак.
Когда Элена и Рунечка уходили, собака оглядывалась несколько раз, словно проверяя, следует ли ей вернуться. Её глаза встретили глаза Артёма, и в этот момент он почувствовал, что связь между ними разрывается.
Потом дверь закрылась, и она ушла.
Артём прошёл в свою комнату и сидел в темноте. Мама не пришла, чтобы утешить его. Дед Павел не пришел. Маша не пришла. Они дали ему пространство для его боли.
Он открыл ноутбук и начал просматривать фотографии. Все фотографии Рунечки. От потеряной собаки в переулке до здоровой, счастливой собаки в доме Элены. История преобразования, история спасения.
Он написал на своей странице в социальных сетях: «Сегодня я отпустил то, что больше всего любил. Не потому что я перестал её любить, а потому что любовь означает желать счастья другому, даже если это означает, что они уходят. Рун вернулась к своей семье, к Елене, которая никогда не теряла надежду. Спасибо, Рун, за то, что научила меня, что значит быть человеком. За то, что спасла мою семью, спасая себя. Ты навсегда в моём сердце».
Комментарии пришли быстро. Люди писали слова поддержки, рассказывали о том, что они тоже отпускали животных, которых любили. Ольга написала: «Ты молодец, Артём. Это было правильное решение. И это не конец. Это новое начало».
Но для Артёма это казалось концом.
Несколько дней он ходил как живой мертвец. В школе он сидел и смотрел в окно. Дома он проводил время в своей комнате. Даже фотография не помогала.
Потом, в пятницу, раздался звонок в дверь. Артём открыл, и перед ним стояла Элена, и рядом с ней была Рунечка.
«Привет, — сказала Элена с улыбкой. — Я подумала, что мы можем навестить вас. Рун упорно скулила весь вчерашний вечер и весь день. Я понял, что она хочет видеть вас».
Рунечка вскочила на Артёма, лаяла, лизала его лицо, прыгала вокруг него. Её счастье было настолько ясным, настолько истинным, что Артём почувствовал, как его сердце снова начало биться.
«Она скучала по мне?» — спросил он.
«Безумно, — сказала Элена. — Я думаю, что вы связаны. Это не конец вашей истории. Это просто новая глава».
Артём прижал Рунечку к себе, и в этот раз он позволил себе плакать. Он плакал о боли отпускания, о радости встречи, о той странной, сложной эмоции, которая была смесью боли и счастья одновременно.
Элена и Рунечка остались на несколько часов. Они пошли в парк вместе, Артём с одной стороны поводка, Элена с другой, и Рунечка между ними, счастливая, целая.
«Вы можете приходить к нам в гости каждый выходной, если хотите, — предложила Элена. — Рун очень любит тебя. И я... я вижу в тебе что-то от себя. Молодого человека, который несёт много боли, но находит способ превратить её в добро».
Артём кивнул и произнес слова, которые он репетировал в своей голове много раз:
«Спасибо, Элена. Спасибо за то, что вы дали мне понять, что я сделал что-то правильное. И спасибо за то, что позволили мне быть частью жизни Рун».
Когда Элена и Рунечка уходили, Артём уже не плакал. Его сердце всё ещё было сломано, но он начинал понимать, что это хорошее разломанное сердце. Сердце, которое любит, даже когда это больно. Сердце, которое отпускает, когда это необходимо.
После их ухода мама нашла его в парке, где он сидел на скамейке, смотря на небо.
«Как дела? — спросила она, сидя рядом.
«Больно, — ответил Артём. — Но хорошо. Это странно. Я полностью понимаю теперь, что произошло с тобой и папой. Как можно кого-то любить и в то же время нужно позволить им уходить».
Мама обняла его.
«Ты мудрый, мой сын. Когда я была в твоём возрасте, я не понимала этого. Я думала, что любовь означает держать рядом. Потребовалось мне много лет, чтобы понять, что любовь означает отпускание».
Они сидели в молчании, матери и сыну, смотря на закат, и оба они чувствовали, что что-то в их семье изменилось. Не стало целым, не стало идеальным, но стало более честным, более реальным, более человеческим.
Той ночью Артём открыл ноутбук и написал в группе «Спасайте лапы»: «Я отпустил Рун, но она не уходит. Я учусь, что настоящая любовь — это не владение. Это дать другому быть счастливым, даже если это означает, что они не рядом. Спасибо, Рун, за самый важный урок в моей жизни. И спасибо всем вам, люди, которые верят в спасение, в благо, в то, что одна жизнь может изменить другую».
Комментарии пришли волной благодарности и понимания.
И Артём понял, что боль отпускания — это цена за любовь. И он готов платить эту цену снова и снова, потому что без боли нет и любви.