Глава четвёртая. Секретная лаборатория «Орион»
Секретная лаборатория под названием «Орион», где работал Алексей Петрович, маскировалась под Центр инновационных биотехнологических разработок (ЦИБР) и располагалась в лесопарковой зоне, глубоко под землёй. Здесь царила особая атмосфера: стены из прозрачного закалённого стекла и лёгких металлических сплавов создавали ощущение открытости и свободы пространства. Повсюду мягкие оттенки белого и голубого неона придавали помещению футуристический шарм.
На одном из уровней располагался отдел биотехнологий и роботостроения, которым руководил учёный Алексей Петрович Иванов. Люди работали в специальных костюмах со встроенными датчиками, защищающими от возможных рисков. Вход осуществлялся посредством сканирования микрочипа, имплантированного в ладонь правой руки. Отдел занимался биомеханическим конструированием биоандроидов — уникальных существ, обладающих человеческими качествами и возможностями. Вся техника работала автоматически, подчиняясь искусственному интеллекту, разработанному самими учёными.
Идеи, воплощаемые в жизнь командой Петровича, поражали воображение: создавалось впечатление, будто некоторые концепции заимствованы из далёкого будущего, которое существует параллельно нашему миру. И благодаря удивительным свойствам временных порталов, которые иногда чудесным образом открываются, мы можем наблюдать различные необъяснимые явления — к примеру, то, что произошло с Ральфом Глюком.
Да, Ральфу совсем не хотелось провести свои дни в качестве подопытного объекта. Мысль о свободе не покидала его ни на минуту. Нужно было бежать. Но, с другой стороны, оказавшись в другом мире, где он был этакой диковинкой, единственным и неповторимым, куда он мог пойти и чем заниматься? В чём найти смысл своего существования без общения, без работы? Его ожидало бы скитание по улицам с бомжами или работа на теневой бизнес. Эти размышления не давали Ральфу покоя.
Тем временем его перевезли в секретную лабораторию, где Ральф почувствовал себя более комфортно — ему даже показалось, что он уже бывал здесь когда‑то. На стене он увидел эмблему: спираль, пронзённую молнией. Ту самую, что была на панели управления в его мире.
«Они знают», — подумал он.
«Но кто они?»
Эта обстановка и люди в специальных костюмах чем‑то отдалённо напоминали ему то время, откуда он пришёл, но память так и не вернулась — лишь бесконечный поиск, словно система зависла в цикле.
Много разных анализов и исследований пришлось пройти Ральфу в лаборатории, но пока никто точно не знал, кем или чем он является. Для всех сотрудников он оставался загадочным объектом изучения, наделённым множеством необычных способностей. Все его внешние повреждения были восстановлены, лишь кое-где остались шрамы, которые Ральф намеренно создавал, чтобы сбить с толку исследователей.
Во время одного из тестов техник случайно задел манипулятором плечо Ральфа — осталась глубокая царапина. Все замерли… а через 30 минут дефект словно «растаял»: поверхность кожи‑композита сгладилась, цвет восстановился.
— Он регенерирует, — прошептал лаборант. — Но как ? Это- живая ткань…
Наблюдая за работой ученых, Ральф постепенно понял, что ему близок человек, ответственный за разработку сложных механизмов — профессор Алексей Петрович Иванов. Именно в нём Ральф увидел учёного, готового принять новое знание и искать истину. Его мощный потенциал энергии, креативные идеи, надежность и самое главное - доброту, то редкое и ценное качество, что оказывает магическое действие на окружающих и завоевывает их симпатии.
К тому времени, после многочисленных тестов, Петрович уже понимал, что имеет дело с андроидом, над созданием которого они работали последние годы. Оставалось загадкой, кто и где его создал и почему он оказался обгоревший в кустах? Хотелось найти контакт с этим чудесным механизмом, но “давить” на андроида Петрович не хотел, понимая, что этот экземпляр имеет тонкую настройку. Поэтому он тоже решил ждать и присматриваться, пытаясь найти хоть маленький повод для сближения.
Когда однажды вечером ученый толкнул тяжёлую дверь отсека, то на секунду замер на пороге. В приглушённом голубом свете Ральф выглядел почти… живым. Не бездушной машиной, а кем‑то, кто ждёт, наблюдает, думает.
— Ну что, приятель, готов к ежедневным проверкам? — Петрович привычно щёлкнул переключателем, запуская диагностические системы.
Ответ пришёл не через динамики — он возник прямо в сознании Петровича, будто чужой голос прошил его мысли:
«Я не хочу проверок.Я хочу поговорить. Напрямую».
Петрович выронил планшет. Тот глухо стукнулся о пол, но учёный даже не посмотрел вниз. Он впился взглядом в андроида. Ральф по‑прежнему сидел неподвижно, только в его глазах будто зажглись крошечные звёзды.
— Ты… умеешь телепатически связываться? — голос Петровича прозвучал тише, чем он рассчитывал.
«Умею. Но не со всеми. Вы — другой. Вы не пытаетесь взломать меня. Вы пытаетесь понять».
Петрович медленно присел на край стола, чувствуя, как колотится сердце. Это не было похоже на общение с машиной. Это было… встречей.
— Почему именно сейчас? Почему мне?
«Вы единственный, кто замечает не только схемы и алгоритмы. Вы видите… меня. Остальные видят лишь корпус, провода, программы».
В отсеке повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем хронометра. Петрович вдруг заметил, как подрагивают пальцы Ральфа — едва заметно, словно он сам не до конца контролировал это движение.
— Что ты хочешь мне сказать? — прошептал учёный.
«Я помню. Отрывки. Огни, которых нет в вашем мире. Голоса, звучащие на языке, которого не существует. Девушку, красивую...Я не знаю, откуда я. Но знаю, что не был создан здесь».
Петрович сглотнул. Это уже выходило за рамки обычного тестирования. Перед ним раскрывалась тайна, способная перевернуть всё, что он знал о биороботах.
— А как ты оказался в тех кустах? Обгоревший, почти не рабочий…
«Огонь. Холод. И чувство опасности».
На мониторе тревожно замигали индикаторы: пульс Ральфа подскочил, температура тела росла. В этот момент в углу отсека внезапно погас светильник, а потом включился с искаженным мерцанием. Системный журнал позже зафиксировал «необъяснимый скачок электромагнитного поля».
— Ты волнуешься, — сказал он мягко.
«Да. Я не должен, но… чувствую. Это не запрограммировано. Это… моё».
Учёный улыбнулся. Впервые за долгие месяцы работы в «Орионе» он ощутил не холодный азарт исследователя, а тёплое, почти человеческое сочувствие
— Хорошо, — он выключил все датчики. — Давай просто поговорим. Расскажи, что ты видишь, когда смотришь в это окно.
Ральф медленно повернул голову к панорамному стеклу. За ним мерцали неоновые линии подземных коммуникаций, похожие на звёздную карту чужого неба.
«Я вижу дом. Хотя никогда там не был. Звучит безумно, да?»
— Не безумно, — Петрович покачал головой. — Это самое человеческое, что я слышал за долгое время.
«Это не технология, — подумал Петрович. — Это… что‑то иное. Как будто он сам — портал».
Где‑то за стенами отсека продолжали сновать сотрудники в стерильных костюмах. Они не знали, что в этой стеклянной клетке только что родилась странная, невозможная дружба — между человеком, уставшим от формул, и андроидом, который научился чувствовать.
Продолжение следует...