В центре столичной суеты есть тихое место с деревянным домом, большим садом и удивительным спокойствием. О том, который час, здесь сообщает кукушка из старинных часов, а некоторым деревьям, глядящим на посетителей сверху, больше двухсот лет. Но у Москвы могло не быть музея Льва Николаевича Толстого, если бы не самоотверженность его сотрудников в тяжелые военные годы. С благодарностью вспоминаем тех, кто спас наследие писателя от пожаров, сырости и фугасных снарядов.
Эвакуация
Имя Толстого на карте страны всегда имело большую географию: Ясная Поляна, Москва (мемориальная усадьба в Хамовниках и литературный музей на Пречистенке), станция Астапово, Казань, Кавказ, Самарские степи, Ялта. Несчастье расширило количество «толстовских мест». На карте появились новые, вынужденные точки. Московские фонды начали готовиться к эвакуации уже 23 июня 1941 года. 34 ящика с рукописями и музейными предметами отправили в Томск, позже туда же привезли библиотеку Льва Николаевича, фотографии и предметы быта из Ясной Поляны. В Ташкент из московских музеев эвакуировали 211 ящиков с рукописями, книгами и изобразительными материалами. Предметы мемориальной квартиры со станции Астапово оправили на станцию Новосергиевскую Чкаловской области (ныне Оренбургской). Одна из сотрудниц отдела рукописей вспоминала, как после эвакуации выглядела Стальная комната: «В помещение снесли материалы из других отделов музея, оставшиеся в Москве <…> ставни наглухо закрылись, остановилось отопление, температура в помещении постепенно спустилась до 5 градусов ниже нуля, еле мерцала электрическая лампочка. Еле теплилась жизнь архива, но не потухла…»
Нелегко приходилось и тем, кто сопровождал музейные ценности. Например, отправившаяся в Ташкент Клавдия Дмитриевна Платонова вынужденно оставила в столице двух маленьких дочерей, которых не могла увидеть долгие, вплоть до победной весны, годы. В эвакуации, чтобы сберечь вверенные ей фонды, она решала почти невыполнимые задачи — приспосабливала выделенное для хранения тесное, сырое и холодное помещение. Но разделенные сотнями километров, сотрудники жили одной целью — защитить, спасти, выдержать.
Работа в разгар войны: выставки, лекции, наука
Руководить музеем в эти трудные годы выпало внучке писателя, Софье Андреевне Толстой-Есениной. Это она добилась скорейшей эвакуации музейных ценностей, благодаря ее упорству сохранились рукописи, портреты писателя кисти Ге и Репина. Беда, которой порой не было сил противостоять, с каждым днем подкрадывалась ближе, в дневнике Софья Андреевна писала: «29 октября 1941 г. В здание музея Толстого попала фугасная бомба с вражеского самолета. По странному совпадению в этот же день немецкие солдаты заняли Ясную Поляну. В это же время нависла угроза над Рязанской областью, где находится комната, в которой умер Толстой».
Спасение стало каждодневным делом оставшихся сотрудников. Летом и осенью 1941 года они круглосуточно дежурили на крышах и во дворах. Ночью 22 июля на территорию музея в Хамовниках упала зажигательная бомба, ее удалось потушить, но это было страшным началом. Уже в следующую ночь сбросили 34 бомбы, с пожаром от них получилось справиться. Самое серьезное разрушение было на Пречистенке, его оставила та самая фугасная бомба, о которой писала Софья Андреевна. Комиссия по охране памятников архитектуры с сухой точностью заключала: «Взрыв бомбы по-видимому произошел еще в воздухе, так как она ударилась об решетку и здесь, не достигнув земли, разорвалась. Повреждения, причиненные зданию, значительны, но все же такого порядка, что основы его остались целы».
Ясная Поляна находилась в немецкой оккупации до 14 декабря 1941 года, из дома Волконского и флигеля Кузьминских сначала сделали госпиталь, а затем — квартиры для генерала и офицеров. Побывавший в усадьбе после ее освобождения корреспондент «Красной звезды» напишет: «Знаменитую комнату со сводами, где писалась „Война и мир", немецкие офицеры превратили в курилку». Рядом с могилой писателя захватчики хоронили своих солдат. В спешке покидая Ясную Поляну, немцы устроили в доме пожар, четыре часа понадобилось сотрудникам и местной молодежи, чтобы потушить его. Разрушения были страшными, но уже к маю 1942 года усадьбу отремонтировали, и музей возобновил работу. Такое быстрое восстановление стало актом сопротивления — доказательством, что культуру убить нельзя. Из Москвы сюда привезли экспозицию о вандализме фашистов, Ясная Поляна по сей день хранит записи из гостевой книги тех лет — их делали отправлявшиеся на фронт военные.
Возвращение
В это же время начались восстановительные работы в московских музеях, пострадавших от налетов авиации. 9 сентября 1943 года, в 115-летний юбилей Льва Николаевича, они были открыты для посетителей. Но деятельность сотрудников не прекращалась даже тогда, когда сами здания еще стояли с выбитыми стеклами. В разгар битвы за Москву открыли выставку «Героизм и патриотизм русского народа по произведениям Л.Н. Толстого» прямо в вестибюлях метро на станциях «Охотный ряд» и «Красные ворота». Сотрудники читали лекции в госпиталях, проводили экскурсии, писали научные статьи, пополняли фонды, работали над полным собранием сочинений Льва Николаевича. Люди нуждались в слове писателя, работники музея понимали это и делали все, чтобы разговор их современников с Толстым ни на минуту не прекращался. Итоги этой долгой и усердной борьбы в 1945 году подвела в дневниках сама Софья Андреевна Толстая-Есенина:
«Мне пришлось принять музей в самое трудное время и организовать его восстановление, оборонную и исследовательскую работу таким образом, что я могу просить утвердить его самостоятельным исследовательским учреждением… За годы войны сотрудниками музея подготовлено свыше 100 а<вторских> л<истов> исследовательских работ о Толстом; в Гослитиздате вышел сборник «Ясная Поляна», в издательстве «Искусство» выходит сборник «Толстой и Репин». Сотрудниками музея защищены диссертации на впервые поставленные в толстоведении проблемы».
Когда в 1945 году последние ящики с рукописями вернулись из эвакуации, работа была завершена. Наследие Толстого, разбросанное войной по стране — от Томска до Ташкента, — вновь обрело целостность. Его мысль о том, что «зло войны... противно всей человеческой природе», в те годы обрела страшную, новую очевидность. Слово писателя, которое благодаря незаметным подвигам сотрудников продолжало звучать даже в самые темные времена, стало для многих внутренней опорой. И теперь мы можем прийти в Хамовники, ощутить спасенное однажды спокойствие и прислушаться к этому до сих пор звучащему разговору писателя с человеческой совестью.
Подробнее читайте на сайте музея
#спасибо_героям_культура #Молодежьвкультуре