Воспоминания.:
Как Женя покоряла лужиные моря, или Цирк у вытрезвителя
В те далекие времена, когда двор был целой вселенной, а приключения ждали за каждым углом, жила-была девочка Женечка. И была она не просто проказницей, а настоящим Генералом Идей и Вдохновителем своей дворовой компании.
Были у них и свои, особые «культпоходы». Самым загадочным и притягательным местом района считался вытрезвитель.
Но в их разгоряченных воображениях это была не скучная медвытрезвилка, а самая настоящая КАТАЛАЖКА для матерых рецидивистов и уголовников , бандитов !!! Ребятишки, затаив дыхание, садились на корточки под окнами и, облизываясь от волнения, ждали, когда подъедет та самая «чёрная маруся» с мигалкой.
Их детские головы рисовали картины одну эпичнее другой: вот сейчас из нее выведут настоящих бандитов с шрамами через все лицо, с суровыми, как скала, взглядами, закованных в наручники. Эти «уголовные элементы»
казались им страшными, загадочными и безумно крутыми людьми из другого, взрослого и опасного мира. А какие там были представления! Они находили щёлочки в шторах окон вытрезвителя и, прилипнув к ним глазами, наблюдали за жизнью этих «оступившихся».
А там, внутри, разворачивался настоящий цирк! Дядьки-милиционеры с красными от натуги лицами пытались усмирить буйных постояльцев. А самое балдежное зрелище – это когда пьяные тётенки начинали плясать ! Тёти, качаясь, как мачтовые корабли в шторм, отплясывали залихватские «цыганочки» и пели душераздирающие блатные песни. Для ребятни это было фееричнее, чем телевизор! Они, зажав рты от смеха, смотрели в свои щелочки, и фантазия их била ключом.
Но главной точкой притяжения была, конечно, Легендарная Свалка. По двору ходил упорный слух, что одна девочка отыскала там целую коробку с детской посудкой. И Женя свято верила, что это правда!
Она не просто хотела проверить – она была уверена, что найдет такую же, а то и лучше. Она ведь не думала, что та девочка обманывает (это уже сейчас, спустя много лет, стало ясно, что та, скорее всего, сочиняла). А тогда, в детстве, это была святая вера в чудо, которое ждало её среди старого хлама.
И вот вся ватага, как отряд спецназа, отправлялась в путь по тайным тропам, пролезая по трубам теплотрассы, обмотанным колючей и зудящей стекловатой.
Их путь лежал через вонючую речку . Пробратся нужно было в тайне от родителей! Каждый такой поход был полон опасностей, а добытые трофеи – ржавые шестеренки или странные винтики – ценились на вес золота.
Но истинным венцом карьеры юной авантюристки стала эпопея с весенними плотами. Для Женечки и ее друзей это была не шалость, а великая морская экспедиция. Они были бесстрашными капитанами, покоряющими бушующие водные просторы огромных талых луж.
В один прекрасный день Женя, как самый отчаянный капитан, взгромоздилась на свой шаткий деревянный плот и, отталкиваясь длинной палкой-шестом, отправилась в плавание. Но дно было скользким, палка соскользнула, и наша героиня с эффектным всплеском бултыхнулась в ледяную пучину.
Влетело ей, конечно, по первое число. Мама, вздохнув, переодела её. Пришлось натянуть запасное пальтишко, которое было уже мало, коротковато в рукавах, но другое-то взять было неоткуда – вещей в то время особо не разбалуешься. И, конечно, для верности мама пристегнула его на ту самую перелинку. Строжайший запрет на приближение к воде был озвучен в самой категоричной форме.
Но кого вообще когда-то останавливали запреты? Не Женю точно! Дело было не закончено, маршрут не пройден, а она всегда всё доводила до логического финиша. Пусть это будет финиш в ледяной воде, но свой!
Поэтому уже через пять минут, сделав вид, что пошла гулять вокруг дома (чтобы мама из окна не увидела), она пулей помчалась обратно к роковой луже. Её манил не просто водный простор, а дело чести. Она должна была покорить эту лужину!
Взгромоздилась на плот, оттолкнулась той же предательской палкой... И в этот раз всё произошло еще стремительнее. Плот накренился, перелинка от пальтишка, которое и так-то было мало, торжественно взметнулась в воздух, и Женя с тем же самым, уже узнаваемым бултыхом, исчезла под водой.
Выбравшись на сушу, продрогшая, жалкая и насквозь мокрая, она уселась у подъезда. Отчаяние было таким же ледяным, как вода в сапогах. Она сняла их и начала выливать на землю целые ручейки, с ужасом думая о мамином гневе. Сидеть там, на холодном бетоне, было страшнее, чем тонуть. И тут она увидела свою спасительницу – тетю, которая шла в гости к её маме. Женя бросилась к ней, умоляя глазами, уцепилась за руку и начала уговаривать: «Давайте вместе зайдем, а то мама... вы же её смягчите!». Она надеялась, что присутствие гостьи станет волшебным щитом от родительского возмездия.
Увы, надежда была тщетной. Влетело ей, конечно, по полной программе.
Но вот что удивительно. Прошло больше 50 лет – нам ведь уже по 57-58! – а Женя вспоминает эту историю не со страхом, а с самым искренним, заразительным смехом. Потому что это и есть самое ценное – яркое, безбашенное, настоящее детство.
И от меня, Светы, лично:
Дорогая Женечка, огромное тебе спасибо за эти истории! Слушая их, я будто возвращаюсь в свое собственное детство. Ведь я-то знаю, каково это – покорять весенние лужи на хлипких плотах! И твоя история тут же напомнила мне нашу с подружкой Лариской авантюру, которая по накалу страстей не уступала твоей.
Помнится, Лариса, решив покрасоваться на водной глади, надела для своего первого плавания сапоги. Но не простые, а черные замшевые, на тонкой шпильке! Шедевр обувной мысли того времени. Сапоги были не ее, а ее старшей сестры Оли. А для Оли, которая работала в вагоне-ресторане и могла себе позволить такую невероятную роскошь, эти сапоги были не просто обувью. Это был символ статуса, предмет гордости, добытый с огромным трудом, ведь достать в то время что-то красивое и модное было практически невозможно!
И вот представьте масштаб катастрофы: младшая сестра не просто взяла без спроса эту святыню – она в них БУЛТЫХНУЛАСЬ с плота в ледяную воду! А потом, в панике, чтобы скрыть следы преступления, повесила промокшие насквозь замшевые сапоги на раскаленную докрасна батарею. Бедные, бедные сапожки... Они безнадежно скукожились, превратились в два маленьких, жалких, твердых комочка.
Помню, как Оля, обнаружив это, села на половик в коридоре и плакала, вытрясая эти так и не высохшие, изуродованные остатки былой красоты. А Лариса, с непоколебимым видом невинной овечки, свято и уверенно отрицала свою вину, глядя всем прямо в глаза: «Я не брала! Это они САМИ!».
А я... я разрывалась. Мне было дико жалко Олю и ее сапоги, эту настоящую трагедию. Но я ведь была там, на том плоту! Я понимала Ларису, этот азарт первооткрывателя, ради которого мы были готовы на всё. Даже на порчу семейных реликвий.
Вот такие мы были, Жень. Настоящие, безбашенные, живые. Спасибо, что своими историями ты оживила и мои воспоминания. Это наше общее, бесценное, такое смешное теперь детство. За эту дружбу и память я тебе благодарна бесконечно.