❗️❗️❗️❗️❗️❗️❗️Зов разлома
Три луны сошлись в зените, отбрасывая на землю три разные тени: одна — кроваво-красная, вторая — мертвенно-бледная, третья — густо-фиолетовая. Их свет переплетался над Хрустальным утёсом, создавая узоры, которые больно было смотреть. Воздух трещал от напряжения, пахнувшего озоном и чем-то металлическим.
Сера стояла на краю разлома, чувствуя, как перо в её груди отзывается на зов лун. Оно больше не было инородным телом — оно стало частью её, как сердце или душа. Но теперь оно тянулось к небу, к этим трём шарам, висящим слишком низко, будто готовым упасть и раздавить мир.
Кай лежал в нескольких шагах, его тело всё ещё сотрясалось от пережитого. Человеческий глаз закатился под лоб, птичий — неподвижно смотрел в небо. Он что-то шептал, но слова терялись в треске ломающейся реальности.
Гарот, с зашитым серебряными нитями ртом, молча указывал на восток. Там, за горами, поднималась пыль — не от ветра, а от движения чего-то огромного.
Рорк, распавшийся на восемь версий себя, стоял кругом. Семь его отражений шептались, споря о тактике, а восьмое — самое тихое — смотрело на Серу с пониманием, которого не должно было быть в его глазах.
— Они идут, — голос Гарота прозвучал прямо у неё в голове. Его дар, полученный в Городе Голодных Шёпотов. — Готовься.
Сера кивнула, чувствуя, как перо под кожей пульсирует в такт свету лун. Оно было ключом. Оно же было и замком. И только ей предстояло решить, что с ним делать.
Из разлома повалил туман — густой, плотный, пахнущий гранатами и полынью. В нём что-то шевелилось.
Пришло время.
Воспоминания накатывали волнами, как прилив, смывающий границы реальности.
Маленькая Сера, семь зим от роду, бежит по еловому лесу. Снег хрустит под босыми ногами, оставляя кровавые следы. За ней — нечто большое, тёмное, с глазами, горящими как угли. Она спотыкается о корень, падает, и тень накрывает её. Но вместо когтей — перья. Нежные, почти ласковые. И голос, который шепчет: «Ты будешь нашей. Когда-нибудь. Мы подождём».
Сера выдохнула, отгоняя видение. Туман сгущался, принимая формы — то скрюченных ветром деревьев, то искажённых страхом лиц.
— Держись, — прошептала она, не обращаясь ни к кому конкретно.
Кай пошевелился, пытаясь подняться. Его пальцы впились в землю, вырывая клочья дёрна.
— Не... могу... — его голос сорвался на хрип. — Они... в голове... все сразу...
Гарот шагнул к нему, опустился на одно колено. Его зашитый рот не двигался, но глаза говорили достаточно. Он положил руку на плечо Кая — тяжелую, в шрамах и старых ожогах.
«Соберись. Она нуждается в тебе целым», — прозвучало в голове у Серы. Голос Гарота был твёрдым, как булат.
Рорки — все восемь — замолчали разом. Их головы повернулись в одну сторону, словно у стаи птиц. Семь лиц исказила гримаса боли, восьмое — то самое, тихое — улыбнулось. Слишком широко. Слишком осмысленно.
— Они здесь, — сказали Рорки хором, и их голоса слились в жутковатый унисон. — Ближе, чем думаешь.
Сера провела рукой по груди, ощущая под пальцами шрам и твёрдый контур пера. Оно горело, как раскалённый уголёк.
— Я знаю, — ответила она. — Я всегда знала.
Туман колыхнулся, и из него вышли трое.
Они были похожи на людей — двумя ногами, двумя руками, головой на плечах. Но сходство заканчивалось там, где начинались детали.
Первый — высокий и тощий, с кожей цвета старого пергамента. Его пальцы были слишком длинными, с лишними суставами. Вместо носа — две узкие щелочки, которые вздрагивали, улавливая запахи.
Второй — низкий, коренастый, с плечами, которые могли бы принадлежать кузнецу. Его лицо скрывал капюшон, но из темноты горели два жёлтых глаза, лишённых век.
Третий... Третий был Семой. Точной её копией, от стриженных волос до шрама на левой брови. Только глаза у двойника были пустыми, как у мёртвой рыбы.
— Сестра, — сказала копия голосом Серы. — Мы пришли за своим.
