Глава третья
Древнеегипетский амулет
Я должен, должен спасти этого человека, должен оградить его от древнего могущественного зла, ибо он не понимает, что делает, что нельзя делать! Я могу ему помочь, могу спасти ещё одну бесценную душу, мои знания, мои умения, моё предназначение в этом, но он не хочет ничего слушать, не может перебороть себя, своё любопытство, свою зависимость, и тут я абсолютно бессилен. Время уходит, его остаётся совсем немного и тогда я ничего не смогу сделать. Есть определенная черта, до которой можно спасти человека, можно перебороть любое зло, самое могущественное, самое древнее, но, когда человек перейдёт эту черту, то спасти его уже нельзя. И даже, если он всё поймёт, раскается, попросит помощь - я ничего сделать не смогу, уже ничего сделать не смогу, никто ничего сделать не сможет! Останется только помолиться за этого человека, за его душу, которая обязательно попадёт в ад, останется там на веки вечные, и будет проходить все круги ада снова и снова, и снова, и бесконечное число раз, под властью ... . Да, под его властью! Вы меня поняли!
До Нового года оставался почти месяц, почти. Погода не радовала - ночной минус днём превращался в плюс и слякоть под ногами, местами гололёд, не добавляла настроения, новогоднего настроения. Его просто не было. Не было совсем.
А тут ещё предстояла поездка в Саратов. Очередное дело, оказавшееся опасным и сложным, очередной человек, который совсем не понимал во что он вляпался, или делал вид, что не понимал, что очередная душа, за которую нужно было бороться, которую нужно было спасти.
Я смотрел на человека, сидящего напротив меня, за столиком в небольшом кафе, а он смотрел то на меня, то на стену за моей спиной, и говорил, неспеша, с расстановкой, грамотно и увлекательно, но в мои глаза смотреть боялся, лишь несколько раз его взгляд пересекался с моим и в нём было опасение, неуверенность, страх. Он боялся меня. Он знал обо мне что-то или его просто предупредили, предостерегли, объяснили, что я за человек, кто я!
- Ну вот собственно и всё! Я много знаю, много читаю, изучаю, исследую, так как увлечён историей со школьной скамьи, уже более двадцати лет. Надеюсь, не сильно забил вам голову древнеегипетской историей?
- Нет! - я улыбнулся, посмотрел на него и наши взгляды встретились, - Давно я не встречал человека с таким багажом знаний! Вы большой специалист и редкий знаток древнеегипетской истории! И это не лесть, это факт! И самое интересное, что вы очень хорошо осведомлены о другой стороне этой древней страны, о её религии, мистике, магии! Для простых людей, для ваших коллег, ваших друзей, ваших учеников - вы ходячая энциклопедия, знания ваши огромны и бесценны, но для меня ценность ваших знаний ничтожно мала, не представляет интереса, её ценность во многих случаях под большим сомнением, как и правдоподобность. Я не хочу вас оскорбить, ставить под сомнения ваши знания, Иван Владимирович, доказывать или объяснять, что правда и что ложь, но вы много не знаете и никогда не узнаете, как и никто другой из простых смертных. Для вас всех эти знания недоступны и останутся недоступными навсегда, так как они дают большую силу, большую власть не только над людьми, но и над пространством, временем и позволяют постичь непостижимое, приблизить себя к творцу, стать с ним рядом, почти стать таким же, как он! Сознание человека не способно это постичь, не готово к этому и человека ждёт смерть. Я тоже человек, немного другой, немного особенный, но смертный и эти знания непостижимы для меня, только их оболочка, поверхность, плацента - только это мне позволено видеть, ощущать, знать, не более. И, самое главное, я знаю черту, вижу её, ощущаю, перед которой смогу остановиться, которую не смогу переступить, а вы, люди, - нет! Я думаю, уверен, что вы меня понимаете!
Он кивнул головой в знак согласия и я видел, как изменилось его лицо после моих слов, как он был взволнован.
- Не спи! Помни! Блеск твоих глаз, слившись с силами глаз моих, навсегда потухших, испепелит врагов твоих. Жизнь твою обрубит тоже! - произнёс я шёпотом и едва заметно улыбнулся, а он вздрогнул и нервно сглотнул слюну, - Такая надпись на нем?
Он утвердительно кивнул головой.
- Где амулет?
- Он дома! Я его с собой не брал! Хотел встретиться с вами, поговорить, убедиться, что вы именно тот человек, который сможет мне помочь! Вы сможете мне помочь? - Иван тяжело вздохнул и посмотрел на меня с надеждой в глазах, полных страха и неуверенности.
- Янтарная фигурка бога Осириса с гравировкой на янтаре с обратной стороны. Я прав? - я смотрел на него внимательно и видел по выражению его лица, по его глазам, что прав, что попал в точку.
- Да! Сверху фигурка была покрыта краской, красивая такая подделка, так я думал, когда её купил. Потом краска облупилась, стала облезать и под ней оказался настоящий амулет, понимаете, настоящий! Я, я не мог поверить, что купил не подделку, а настоящий амулет, которому более тысячи лет. Бесценная реликвия, настоящая магическая вещь, одна из немногих, принадлежала личной прорицательнице Аменхотепа Четвертого. Я, я до сих пор не могу поверить в это! Но, но ... , - он запнулся, не договорил, осмотрелся по сторонам и тяжело вздохнул.
- Вам снится древний Египет, той эпохи! Чувственные сновидения, красивые сновидения, такие реальные, что создаётся ощущение, что вы там, что вы там живёте, что это не сон, а реальность! Дуновение ветра, запахи, звуки, голоса - всё такое реальное, всё такое настоящее и вам кажется, что это не сон, совсем не сон, что каждую ночь вы переноситесь в то время и вы верите, уже не сомневаетесь, что так это и есть, что вы каждую ночь преодолеваете пространство и время и оказываетесь там и там реальность, настоящая реальность! Или нет?
- Я уже не уверен, что это реальность, что я сам реален! Что-то происходит, понимаете! Со мной что-то происходит! Я ...! Я ...боюсь! - ответил он, нервно сглотнул и снова посмотрел по сторонам, - Мне кажется, что за мной следят! Я чувствую на себе чей-то взгляд! Со вчерашнего дня не нахожу себе места!
Я повернул голову к большому панорамному окну и несколько минут внимательно смотрел на прохожих, людей на остановке, на припаркованные автомобили и отрицательно покачал головой.
- За вами не следят! Я уверен! По крайней мере живые за вами не следят, поверьте! Мне нужно осмотреть амулет! И чем быстрее, тем лучше для вас! - и он кивнул головой в знак согласия, встал из-за стола, тяжёло вздохнул: " Пойдёмте! Я тут недалеко живу!"
Он не обманул. Через десять минут мы уже поднимались в лифте на пятнадцатый этаж, в его квартиру, которая больше напоминала музей древнеегипетской истории, чем жилую квартиру в многоэтажном доме: полы выложены старой плиткой, в древнеегипетском стиле, арочные дверные проёмы, оштукатуренные стены, с рельефными рисунками той эпохи, как и потолки; ну и естественно мебель, вся без исключения, повторяет копии той эпохи.
И только теперь, когда я оказался здесь, в его квартире, я понял, что не ожидал увидеть такое, не ожидал, что этот человек настоящий фанатик, уже понимая, что амулет он мне не отдаст, ни при каком раскладе, как и не сделает с ним то, что я скажу. Он умрёт, отдаст свою жизнь ради него, ради того, чтобы не расстаться с этой древней реликвией. С каждым днём, с каждым часом их взаимосвязь становится всё крепче и крепче и времени, чтобы его спасти, остановить зло, источающееся из амулета и отравляющее его душу, его сознание, остаётся всё меньше и меньше. Он умрёт, не физически, нет, умрёт его душа, умрёт его личность, останется физическая оболочка, которая и станет оплотом для того, кто тысячи лет ждал этого дня, чтобы восстать, вернуться в этот мир, мир живых, который после его возвращения таковым останется ненадолго.
Если я не помогу ему, то скоро Иван Каневский, молодой человек, двадцати девяти лет, большой специалист по древнему Египту, его обычаям, традициям, религии, поможет древнему злу возродиться, поможет не понимая, что он делает, без злого умысла, по незнанию. А я ещё не знаю, кто именно хочет возродиться, вернуться в мир живых и это меня настораживает, даже немножко пугает: хватит ли у меня сил и знаний, чтобы препятствовать злу, остановить его, не дать возродиться и погубить всё живое. И как бы это, со стороны, ни звучало банально и смешно, казалось бредом, но мне было совсем не смешно.
продолжение