Она осторожно вошла на кухню и присела на табуретку.
- Ну да, решила обновить свой автопарк, - улыбнулась невестка и отвернулась к плите.
- А у меня дочка пешком на работу ходит, по два километра утром и вечером, - неожиданно произнесла свекровь.
- Алиса Викторовна, а зачем вы мне это говорите? - Наташа выключила плиту и повернулась лицом к женщине.
- Просто я тут подумала, ведь твоя старая машина всё равно много не стоит, а на новую у тебя и так деньги есть, ведь вы не бедные...
- Алиса Викторовна, ближе к делу!
- Наташа, может ты отдашь свою машину моей дочери, - заявила свекровь.
- Вы, наверное, имели в виду продать.
- Нет, именно отдать, подарить, называй это как хочешь! Даша давно мечтает о своей машине, а у тебя не убудет!
Наташа почувствовала, как внутри поднимается волна гнева.
- Алиса Викторовна, вы сейчас серьёзно говорите? - с вызовом спросила она.
Женщина не смутилась. Она выпрямила спину, и её взгляд, обычно робкий, стал твёрдым.
— Абсолютно! Мы же семья! Семья должна помогать. У Даши маленькая зарплата, она не может накопить. А ты… ты хорошо устроилась, много зарабатываешь. Кстати, муж мой, твой свёкор, тоже всегда делился последним с братьями, это правильно!
Последняя фраза повисла в воздухе тяжёлым намёком. "Не как твои родители", — дочитала про себя Наташа. Её родители, скромные учителя, никогда ей не помогали, и свекровь не упускала случая это отметить.
— Правильно? — Наташа медленно подошла к столу, опёрлась на него ладонями. Гнев кипел, но она заставила его остыть, превратив в ледяные сосульки. — Давайте рассуждать логически, раз уж про "правильно". Я эту машину покупала сама, на свои первые зарплаты, пока ещё не вышла замуж за вашего сына. Я её обслуживала, ремонтировала, страховку платила. Я на ней работала, чтобы иметь те деньги, которые вы называете "не бедные". А Даша… Даша трижды бросала учёбу, меняла работы, потому что "начальник — дурак". И теперь я должна подарить ей результат своего труда? Просто потому, что ей хочется? Это что, новая семейная пошлина?
Свекровь покраснела.
—Ты эгоистка! У тебя есть, а поделиться с близкими не хочешь! Мы тебя в семью приняли, как родную!
— Приняли? — Наташа горько рассмеялась. — Меня три года проверяли, достаточно ли я хороша для вашего сына. Достаточно ли вкусно готовлю, правильно ли убираю. "Родная" — это про то, чтобы отдать последнюю рубашку? Отлично! Где подарок от вас на мой прошлый день рождения? Где помощь, когда я ломала ногу и не могла готовить? Ваша "родная" дочь даже не позвонила тогда!
Алиса Викторовна вскочила с табуретки.
—Ты не уважаешь старших! Я всё мужу расскажу!
— Рассказывайте! И сыну тоже, а я рядом буду! — Наташа специально кричала, чтобы муж услышал. — И мы все вместе обсудим вашу идею "семейного перераспределения имущества". Может, и вашу дачу на мою маму записать? У неё, знаете ли, с сердцем проблемы, а свежий воздух полезен!
На кухню вошёл муж Наташи, Сергей. Он слышал последние реплики, и его лицо было озадаченным.
—Мама? Наташ? Что происходит?
Алиса Викторовна сразу же расплакалась.
—Она… она меня выгнать хочет! За то, что я за семью переживаю!
Сергей посмотрел на жену. Он знал этот взгляд — спокойный и стальной. Такой бывал лишь тогда, когда кто-то переходил последнюю черту.
— Твоя мама предложила безвозмездно передать мою машину Даше. Аргументировала это тем, что мы "не бедные" и у меня "не убудет". Я отказала. Теперь меня называют эгоисткой и неблагодарной, — коротко доложила Наташа.
Сергей вздохнул. Он повернулся к матери.
—Мам, как ты могла такое предложить? Эта машина — Наташина, её собственность. Это даже не обсуждается.
— Но семья же! — всхлипнула свекровь.
— Семья — это не когда один бездельничает, а другой за него пашет. Даша взрослая. Если хочет машину, пусть ищет работу лучше, копит, берёт кредит. Мы можем ей продать машину по приемлемой цене. Но "подарить"? Нет!
В его голосе прозвучала такая нехарактерная твёрдость, что Алиса Викторовна поняла — игра проиграна. Она, бормоча что-то про чёрную неблагодарность, вышла из кухни.
Тишина повисла густая, как кисель. Сергей подошёл к Наташе, обнял её за плечи.
— Прости. Она… она так видит мир.
— Я знаю. Но мой мир устроен иначе, — Наташа прижалась лбом к его плечу. Усталость накатила внезапно. — Я не против помочь. Но я против, когда моё добро считают общим, а чужую лень — семейной проблемой.
— И ты права, — твёрдо сказал Сергей. — Машину продавай спокойно. А с мамой я ещё поговорю.
На следующее утро Наташа, заваривая кофе, увидела на столе ключи от своей старой машины и под ними — записку от свекрови, написанную неровным почерком: "Извини. Перестаралась. Для Даши, если захочешь, составь график платежей, она выкупит твою машину. Алиса Викторовна".
Наташа взяла записку, улыбнулась. Это была не победа. Это было начало долгого и трудного разговора об уважении и границах. Но первый, самый трудный шаг, был сделан. Она поставила чашку кофе на стол и принялась составлять график платежей, не забыв при этом про проценты.