Улица Тверская. В самом ее начале, через арку в четыре этажа в величественном доме, можно попасть в переулок старой Москвы – Георгиевский. Название дал женский монастырь, упраздненный после его разорения французами. Но оставались два храма. Позднее под напором энергии советских времен Георгиевский переулок утратил свое былое очарование: исчезли храмы, усадьбы, доходные дома. В поисках потерянного стоит заглянуть сюда и вновь удивиться тайнам любимого города.
Начало монастыря: храм «Егорий Каменный на посаде, за житною площадкой»
В Белом городе, на «Красной горке» (за улицей Большая Дмитровка), с 1461 года стояла возведенная из камня церковь, которую называли «Егорий каменный». По одной из версий, была она построена на территории владения боярина Георгия (Юрия) Захарьевича Кошкина-Захарьина, то есть считалась домовой. Знатный боярин был дедом Анастасии Романовны, первой жены царя Ивана Грозного, и боярина Никиты Романовича, основателя царственной династии Романовых.
В июле 1493 года в Москве случился большой пожар. Пошел от церкви святого Николая на Песках и перекинулся на Кремль, Петрову слободу, Сретенку, Арбат. Сгорел и храм Егория. Его восстановлением занималась Феодосия Юрьевна, дочь боярина Кошкина-Захарьина, правнука боярина Федора Кошки. В 1505 году при этой церкви она основала женский монастырь в память о почившем в 1504 году отце и в честь святого Георгия, покровителя воинов, поборника царей, защитника от врагов и людской злобы, утешителя в бедах. Хотя эти даты спорны. Феодосия же стала первой, кого похоронили в этом монастыре.
В правление Петра I Георгиевский храм перестроили. В чем была причина: пожар или ветхость – не ясно. Благословение дал митрополит Стефан (Яворский). Новая церковь, выстроенная в стиле нарышкинского барокко, предстала пятиглавой, с шатровой колокольней.
Георгиевский женский монастырь
Первое упоминание о Георгиевском монастыре встречается в грамоте 1503 года, написанной Иоанном Борисовичем, последним уездным князем Рузского княжества. Он выплачивал монастырю «заемное егорьевское серебро», то есть долг с процентами. Содержание грамоты говорит и о том, что монастырь уже существовал в 1498 году и даже занимался ростовщичеством. Возможно, что Феодосия Юрьевна принимала самое активное участие не в основании монастыря, а в его восстановлении. К сожалению, дата ее рождения неизвестна, а вот дата смерти встречается и вносит сомнения, поэтому можно рассматривать и другую версию, отправляющую в более далекие времена.
В XIV веке на этом месте стояли хоромы московского боярина и дипломата Федора Андреевича Кошки, предка Михаила Федоровича Романова. Федор Кошка служил князю Дмитрию Донскому и его сыну Василию. Именно он сделал ценный вклад в Троицкий монастырь – Евангелие 1392 года. После смерти боярина в 1408 году его вдова могла основать при храме Георгиевский монастырь, но точная дата неизвестна.
Как бы то ни было, Георгиевская обитель находилась в центре Москвы и владела приписанными землями, ссудным капиталом, а в начале XVIII века – 173 дворами. Была она женской и особножительной: монахини жили в собственных келиях и по индивидуальному распорядку дня. Те, кто не принял сан, также участвовали в молитвах и трудились, в том числе занимались ремеслами и воспитывали сирот или малолетних девочек-родственниц.
В 1776 году монастырь обнесли новой оградой. Средства пожертвовала в том числе и императрица Екатерина II. Царственная забота о монастыре была делом обычным, что подчеркивало его статус. Неспроста в иконостасе Георгиевского храма находилась икона Архангела Михаила с короной на груди и двуглавым орлом на ней.
Насельницы монастыря
Феодосия Юрьевна лично отобрала первых сорок насельниц обители – «благоискусных монахинь». И тогда, и в дальнейшем монахинями Георгиевского монастыря становились женщины знатных родов: Гагариных, Мещерских, Лопухиных, Нарышкиных, Ромодановских. Дочь Ивана Ромодановского, крестница Петра I, статс-дама княгиня Екатерина Ивановна Ромодановская-Головкина провела в монастыре 35 лет. После коронации императрицы Елизаветы Петровны она была сослана вместе с мужем в Сибирь.
В 1763 году в обители проживали 23 монахини, 17 белиц и указниц (бедные женщины). Кроме того – 7 офицеров и рядовых, которые получали жалованье, хлеб и лечение за счет монастыря. Это значит, что мужские и женские монастыри служили приютом для отставных военных. В 1764 году Екатерина II освободила обители от этой повинности, введенной Петром I.
Георгиевский монастырь считался богатым, благодаря приближенности к семье Романовых и другим знатным фамилиям России. Они делали крупные вклады и преподносили дорогие подарки. Царская семья одаривала инокинь своей милостью: пасхальными яйцами и праздничными блюдами к трапезе.
Однако монастырь и сам зарабатывал средства на существование. Обитель славилась своим рукоделием. Монахини и белицы (не постриженные в монашество) плели кружева. Этот промысел привнесли монахини из Успенского монастыря города Александров и Покровского в Хотьково, где занимались кружевоплетением. Дело это имеет свою историю. В 1722 году Петр I посетил Хотьковский монастырь и после этого выписал из Голландии мастериц, которые обучили женщин прясть особо тонкую нить и ткать из нее необычайно тонкую ткань. Эту ткань украшали кружевом, вышивкой шелком и золотом, владея искусством лицевого и золотого шитья. А вот в Александровском монастыре делали металлическое кружево (на основе металлизированных нитей) – золотое, серебряное, медное, которое шло на украшение одежды священнослужителей, царей и вельмож, а также на декорирование портьер и других предметов интерьера богатых домов.
Монастырские храмы
После «Егория каменного» на этом историческом участке московской земли появился храм святой Анастасии Узорешительницы. Стоял он рядом с обителью, оттого и не считается монастырским. Но не вспомнить о нем нельзя: не сложится картина этой улицы и Георгиевского монастыря. Желание построить церковь высказала царица Анастасия Романовна Кошкина-Захарьина-Юрьева, жена Ивана Грозного и племянница Феодосии Юрьевны. Царица Анастасия выросла здесь, любила церковь «Егория каменного» и монастырь, часто посещала его вместе с мужем. Дата постройки храма неизвестна. Можно только предположить, что это было до кончины Анастасии Романовны в 1560 году. В будущем ее сын, царь Федор Иоаннович, также будет щедрым дарителем монастыря.
Возведенная стараниями царицы церковь простояла до 1793 года. Почему ее решили разобрать, остается загадкой. Может быть, причина в пожаре 1737 года? Церковь святой Анастасии разобрали, а камень отдали на возведение колокольни храма Параскевы Пятницы у Старых Поль (в Охотном ряду), первое упоминание о которой относится к 1406 году. Этот храм снесли в 1932 году, чтобы возвести здание Совета труда и обороны (ныне Госдума).
В 1652 году в Георгиевском монастыре, южнее «Егория Каменного», построили теплую церковь в честь Казанской иконы Божией Матери. Средства выделил окольничий, боярин Родион Стрешнев. Именно он нес золотой венец в Успенский собор Кремля во время венчания на царство Федора Алексеевича Романова и был одним из воспитателей (дядькой) царевича Петра Алексеевича. Через 38 лет храм изменился: стал пятиглавым и прирос трапезной. А в 1703 году в нем обустроили придел Алексия, человека Божия – покровителя царя Алексея Михайловича. В последний год XIX века прошла реставрация храма, коснувшаяся надгробных плит, стенных росписей, иконостаса.
Второй придел был посвящен святой Екатерине Александрийской, которая привиделась царю во сне перед рождением дочери, названной Екатериной. В 1707 году она и царевич Алексей Петрович крестили в православие Марту Скавронскую, получившую имя Екатерина Алексеевна Михайлова. Этот придел был упразднен в 1779 году из-за ветхости иконостаса. Возобновлялся ли он после этого, информации нет.
В 1739 году в монастыре освятили церковь Спаса Нерукотворного, которую построили в 1735–1738 годах на Северных воротах Георгиевского монастыря. Кстати, фрагменты монастырских ворот сохранились.
Четвертый храм во имя святого пророка Захарии и святой праведной Елисаветы Палестинских был построен княгиней Прасковьей Петровной Шаховской, второй женой князя Никиты Шаховского. В 1747 году князь Никита Андреевич умер. Задолго до своей кончины, в годы службы майором пехотного полка, он составил завещание. В нем, в частности, писалось о наследовании конкретных икон тремя его детьми и желании быть погребенным на погосте Георгиевского монастыря «близ гробов родителей ево».
Посвящение храма святым Захарии и Елисавете, родителям святого Иоанна Предтечи, очевидно, связано с правлением императрицы Елизаветы Петровны, коронованной в апреле 1742 года – в честь и во здравие ее. К сожалению, в 1866 году церковь разобрали после упразднения монастыря.
Роковой 1812 год и его последствия
Сохранился план владений бывшего Георгиевского монастыря, составленный в 1870 году. В центре два храма – Георгиевский и Казанский. По Георгиевскому переулку стоял один жилой дом, рядом с ним, соседствуя с чужими владениями, – три нежилых здания и три жилых. По Камергерскому переулку тянулись два трехэтажных здания келий. По улице Большая Дмитровка значительных строений не было, но по той стороне и частично по Георгиевскому переулку располагался монастырский сад треугольной формы.
Этот план рассказывает не только о том, как был устроен монастырь, но и обращает внимание на московские улицы, которые во время Отечественной войны 1812 года оказались в огне и были разорены французскими солдатами. Вошли они и в обитель, выбрав для постоя соборный храм святого Георгия. Большинство насельниц уехало в эвакуацию, но в ней оставались игумения и священнослужители. Французов интересовали сокровища. Желая найти их, они пытали настоятельницу Митрополию (Венедиктову), священника Иоанна Алексеева и его жену Евдокию Васильевну, диакона. Удалось ли что-то отыскать, история умалчивает. Но монастырь был подожжен и горел весь день 16 сентября. В декабре 1812 года игумения написала письмо о бедственном состоянии Георгиевской обители, от которой остались обгорелые храмы и несколько келий.
В 1813 году принимается решение упразднить обитель, монахинь перевести в Страстной монастырь, храмы сделать приходскими. Позднее последняя игумения Георгиевского монастыря стала настоятельницей Зачатьевской обители.
При этом находятся богатые прихожане, кто хочет восстановить церкви, – Бекетов и Дурасов. Возможно, это был Платон Петрович Бекетов, иконограф, издатель, председатель Московского общества истории и древностей российских. Можно предположить, что вместе с ним восстановлением храмов занимался Егор Александрович Дурасов, который с октября 1813 года по март 1823-го сначала был московским вице-губернатором, а затем – московским гражданским губернатором, то есть главой городской и губернской администрации. При возобновлении Казанской церкви придел святой Екатерины восстановлен не был. Та же участь была и у трапезной Георгиевского храма, которая служила усыпальницей. К примеру, здесь были похоронены дьяк Никита Зотов, учитель Петра I, и фельдмаршал, граф Александр Бутурлин.
В 1814–1817 годах в Георгиевский и Казанский храмы поступила утварь из разобранной во время перепланировки и застройки Театральной площади церкви Спаса Преображения Господня, что на Копье. Она была построена в 1636 году и имела довольно редкую для посадских храмов Москвы шатровую форму. Стояла в переулке, соединяющем Большую Дмитровку и Петровку, и сильно пострадала во время московского пожара 1812 года.
В 1820 году на монастырской территории появилось новое здание для священно- и церковнослужителей Архангельского и Благовещенского соборов Кремля, словно связь Георгиевского переулка и Кремля никогда не прерывалась.
1888 год – Георгиевская электростанция
В 1887 году на месте монастырского сада началось строительство центральной электростанции Москвы. Есть предположения, что все-таки в основе этого красивого здания были монастырские келии. Архитектор Владимир Шер создал уникальное здание в виде терема, подчеркнув таким образом старорусскую атмосферу Георгиевского переулка. В декабре 1888 года состоялся пуск первой мощности. Однако во время подготовки к коронации императора Николая II, которая прошла в мае 1896 года, стало очевидно, что мощность Георгиевской электростанции недостаточна для иллюминации. Более мощной оказалась электростанция новых Сандуновских бань.
После строительства электростанции на Раушской набережной в 1897 году здание Георгиевской электростанции превратили в автомобильный гараж. В 1894 году в первопрестольной уже появился первый автомобиль, а в марте 1900 года – Клуб любителей машин. Так прогресс пришел в патриархальный Георгиевский переулок.
Домовый храм Императорских Большого и Малого театров
Близость Георгиевского переулка и его храмов к двум главным театрам Москвы сыграла свою роль в судьбе Георгиевского собора. Он стал приходским для артистов этих театров. Кроме того, в конце XIX века его настоятель священник Иван Никольский преподавал Закон Божий в Императорском театральном училище на улице Неглинная. В усадьбе Николая Маттейсена в Георгиевском переулке до 1917 года находилась театральная библиотека Сергея Рассохина, выпускавшая издания новинок драматургии с литографиями.
Однако исторические перемены нового века коварным образом изменят ситуацию: именно из Большого театра поступит предложение снести храм. Но это безумие наступит после Октябрьского переворота.
Георгиевский переулок оказался в центре революционных событий, а потом – в центре красной Москвы, в которой, куда ни посмотри, сияли купола да кресты. И это явно противоречило духу революции. Началась борьба с православием, священниками, храмами. Георгиевскую и Казанскую церкви закрыли после 1917 года. Предположительно, это произошло не ранее 1929 года, что подтверждает факт передачи в 1930 году храмового образа святого Георгия в церковь Воскресения Словущего на Успенском Вражке близ Тверской.
Встал вопрос, что делать со зданиями церквей. Администрация Большого театра предложила снести Георгиевский храм и построить театральные мастерские. ЦГРМ (Центральные государственные реставрационные мастерские), созданные Ильей Грабарем по поручению наркома Луначарского в 1918 году, пытались противостоять вандализму. Было рекомендовано не разрушать памятник, а использовать, перестроив под мастерские для театра. Такое противостояние во время массового сноса храмов не нравилось советской власти. В 1930 году Грабарь ушел из ЦГРМ, позднее многие работники подверглись репрессиям.
В 1930 году храмовые здания поступили в распоряжение таксопарка. Кстати, на фото 1920–1928-х, 1933–1934 годов с храмов монастыря еще не сняты кресты. Однако просьбу театральной администрации не собирались забывать. Более того, ее поддержал Наркомпрос, в котором существовал Театральный отдел. В 1935 году Георгиевский и Казанский храмы разобрали на кирпич.
На месте Казанской церкви примерно в 1938 году появился вентиляционный киоск № 246 Замоскворецкой линии метро. А там, где стоял соборный храм святого Георгия, в 1949 году возвели здание школы № 179. В основе здания находится часть фундамента из белого камня. Во время строительства школы удалось спасти 34 надгробия XVI–XVIII веков. В этом заслуга В. Б. Гиршберга, эпиграфиста, исследователя средневековых надгробий и автора статьи «Надписи из Георгиевского монастыря» (1954 г.). А ведь здесь в XVI–XVIII веках были захоронены представители славных фамилий России: Вельяминовых, Голицыных, Кокоревых, Клешневых, Мещерских, Милюковых, Стрешневых, Троекуровых, Шаховских...
После утраты храмов облик Георгиевского переулка изменился. Дом Союзов поселился в Доме Благородного собрания. В 1968 году на четной стороне переулка появилось здание Госплана СССР – в 16 этажей стекла и бетона, закрывающее собой все и всех. Но самое главное – в его «тени» оказались палаты боярина Троекурова, начальника стрелецких войск петровских времен. В 1980 году здание электростанции, первого таксопарка и гаража Московского коммунального хозяйства стало правительственным гаражом. Но интерес к прошлому этого переулка был и в советские дни. Так, раскопки 1990 года открыли подклет храма святых Захарии и Елисаветы и белокаменные саркофаги.
Может быть, земля Георгиевского переулка и исчезнувшего монастыря поведает и другие тайны...
Подать записку о здравии и об упокоении
ВКонтакте / YouTube / Телеграм