Сердце моё облилось кровью разочарования при взгляде на дочь. Где тот стержень, та гордость, что должна искриться в крови каждой женщины? Увы, в ней я видела лишь жалкое подобие себя, лишённое самоуважения. Как могла она, после всех мерзостей, сотворённых бывшим зятем, вновь подпустить его к себе? Да я бы на одном поле с этим исчадием ада не присела!
Но Алла, ослеплённая какой-то необъяснимой слабостью, простила его. Простила, когда этот ничтожный тип, поджав хвост, приполз к ней на порог, изливаясь крокодильими слезами. И не просто простила, а приняла обратно в свои распростертые объятия. Шепчутся уже, не ровен час, вновь кольца на пальцы наденут.
Не верю я в эти сказки бывшего зятя о преображении! Рома до свадьбы личину благородства носил, да только через полгода она разбилась, обнажив гнилую сущность.
Руки, слава Богу, не поднимал, хотя, может, и скрывала что-то. Но язык свой поганый распускал — это да, прилюдно мог матом обложить. Да и вообще, относился к моей Алле как к половой тряпке, ещё и изрядно надоевшей.
Дочь жаловалась, что в обществе он щедро одаривал вниманием всех представительниц прекрасного пола, кроме родной жены: флирт, комплименты, ухаживания — всё для чужих, а на законную супругу — ледяное пренебрежение.
И я сама была свидетельницей этого позорного спектакля. На юбилее у сватов, где собралась целая толпа гостей, я вдоволь насмотрелась на кривляния зятя. Казалось, он готов был влезть под каждую юбку, лишь бы не замечать Аллу.
А потом вошло в привычку ночи вне дома проводить. И при этом Алла не смела и шагу ступить без его ведома! Ему гулять — как дышать, а ей с подругами чашку кофе выпить — преступление века.
Слушала я её исповеди, слушала, да и не выдержала: «Разводись, говорю, беги! Не будет у тебя счастья с этим человеком, и детей от него рожать — грех. Не должны такие плодиться».
Два года ещё промучилась дочь, пока Рома не начал заливать глаза ежедневно. Тут уж и её терпение лопнуло. Трезвый — лось под два метра, страшно слово поперёк сказать, а пьяный — зверь лютый, не знаешь, чего ждать.
Начала вещи собирать, а он — скандал. Позвонила, просит приехать, поддержать, страшно одной. Вроде бы пока только орёт, но кто знает, что у него в голове творится?
Бросила я всё и помчалась к ней на помощь. Картина, скажу я вам, маслом: зять вещи Аллы по полу раскидывает, собрать не даёт.
Увидел меня, обматерил с ног до головы, стал из квартиры выталкивать. Какими только словами не наградил! Знала бы, включила бы камеру, да мамаше его показала, какой у нее сыночек «золотой».
Но тогда не до того было, лишь бы с лестницы не слететь да дочь из этого ада вытащить. Слава Богу, пока я с зятем воевала, Алла схватила самое необходимое, оделась и выбежала из квартиры. Так и уехали под аккомпанемент отборного мата этого невменяемого типа.
Пока развод оформляли, дочь у меня жила. Зять не приезжал, но звонил и орал, что она, такая-сякая, ещё к нему приползёт. Я уже заявление в полицию собиралась писать, если этот Рома хоть нос сюда сунет. Но, к счастью, не понадобилось.
Развелись, зять как в воду канул, а дочь решила квартиру снимать. Я её не гнала, но она уже привыкла быть самостоятельной, а с мамой под боком это сложно.
Полгода помыкалась одна, а потом огорошила меня новостью: «Ромочка вернулся! Цветы дарит, соловьём заливается, золотые горы обещает. Решила, видите ли, ещё один шанс дать»
— Ты головой ударилась? Забыла, как от него босиком бежала?
— У всех бывают трудности. Надо попробовать ещё раз. Я вижу, что он изменился, — твердит как попугай.
— Дело, конечно, твоё, но я этого Рому видеть не желаю, слышать о нём не хочу! Даже не рассказывай мне про него!
— Я его простила, и ты должна. Мы с ним семья! — заявила мне дочь.
А передо мной хоть кто-то извинился? Я наслушалась про себя столько, сколько за всю жизнь не слышала! Он меня чуть с лестницы не спустил! С какой стати я должна его прощать?
Но дочь настаивает, что должна. Обещает даже перестать со мной общаться, если я не буду хорошо относиться к её бывшему—будущему мужу. Меня такая злость разобрала…
Да и не общайся! Ко мне же потом прибежит рыдать, когда Рома в очередной раз об неё ноги вытирать будет. Не верю я, что он хоть на йоту изменился!