На самом краю леса, где тени становились длиннее, а тишина — гуще, стояла одинокая избушка. В ней жила девушка по имени Светлана. Имя её означало «свет», но душа её была похожа на заброшенный колодец — холодная, тёмная и ненасытная. Она верила, что счастье можно взвесить на золотых весах, а власть над другими — единственный способ не чувствовать собственной пустоты. Её мир был построен на расчёте, а сердце сковано льдом, который она принимала за силу.
Однажды, в самую длинную декабрьскую ночь, в её дом без стука вошёл старец. Его шуба была белее свежего снега, в бороздках морщин на лице словно застыли воспоминания о тысячах зим, а глаза светились спокойным, ясным светом полярной звезды. Это был Карачун — хозяин самой ледяной стужи, повелитель времени, что отмеряет сроки.
— Ты строишь трон из злата и страха, но сидишь на нём в пустоте, — сказал Карачун, и его голос звучал как скрип льда под тяжестью. — Ты просила у судьбы богатства — оно перед тобой. Но ты не спросила, какое. Я дам тебе шанс задать верный вопрос. Пройди три испытания — и четвёртым станет исполнение твоего самого тайного, ещё не осознанного тобой желания.
Сердце Светланы ёкнуло от предвкушения. «Самое тайное мое желание? Конечно, несметные сокровища! Власть над всем этим лесом!» — подумала она, увидев, как Карачун положил на стол слиток золота — аванс за первое испытание.
«Принеси мне весенний цветок. Сейчас, найди среди сугробов».
Светлана вышла в лес. Мир был мёртв и безмолвен. Отчаявшись, она принялась ломать ветви, раскапывать снег грубыми движениями. И тогда перед ней возник юноша с глазами, похожими на мартовское небо.
— Цветы рождаются не от силы, а от щедрости, — мягко сказал он. — Подари миру тепло взгляда — и он ответит тебе цветением.
Но Светлана лишь усмехнулась. «Глупости!» — и сжала в руке первую найденную почку. Та раскрылась в её ладони, но это был чёрный, склизкий цветок, который мгновенно истлел, оставив лишь горсть пепла. Она вернулась с пустыми руками. Золото на столе померкло.
«Вырасти мне яблоко. Сейчас, на этом мёрзлом грунте».
На этот раз Светлана действовала «наверняка». Она привела слуг и приказала вырубить поляну, вскопать землю, принести самые дорогие удобрения. Она покупала, приказывала, контролировала. Деревья, посаженные в спешке и злости, засыхали на корню.
Юноша снова был рядом:
— Плод созревает от терпения и заботы, а не от приказа.
— Молчи! — крикнула Светлана. — Всё имеет свою цену! Я всё куплю!
Но почва под её ногами превратилась в безжизненную пыль. Она вернулась с пустыми руками. Второй слиток золота теперь казался просто холодным камнем.
«Принеси мне хлопья самого колючего снега. И собери их Летом».
Это задание повергло её в ярость.
«Это насмешка!» — думала она.
Прошла весна, настало лето. Солнце палило и совсем не было дождя. В отчаянии Светлана бродила по знакомой теперь поляне, видя лишь сухую землю — памятник её жадности.
Её нашел юный Апрель, брат Карачуна.
— Истинный холод рождается не в небе, а внутри, — сказал он. — Когда сердце закрыто для тепла других, оно обретает вечную зиму.
И тогда, пытаясь напиться из лесного ручья, она впервые за долгие годы увидела своё отражение. Не гордую и властную, а изможденную, одинокую, с глазами, полными тоски. Из этих глаз потекли слёзы — первые искренние слёзы за много лет. Они падали на иссохшую землю.
И случилось чудо: там, куда падала слеза, возникала крошечная, совершенная снежинка. Она собрала их в ладони — холодные, хрупкие, рождённые её собственной болью. Это была не победа, но прозрение.
Вернувшись в избушку в канун нового года, она молча положила перед Карачуном горсть тающих снежинок.
— Я не выполнила ничего. Я лишь обнажила свою боль, — прошептала она.
Карачун взглянул на неё, и в его взгляде не было ни гнева, ни насмешки. Была бездонная глубина.
— Три испытания были не для того, чтобы ты что-то получила. Они были для того, чтобы ты что-то поняла. Ты пыталась купить весну, вырастить урожай силой, заказать стужу.
Но мир отвечает не на монеты, а на намерение. Теперь взгляни.
Он подул на последнюю снежинку в её руке. Та не растаяла, а, напротив, засияла изнутри, превратившись в хрустальный шар.
В нём Светлана увидела всю свою жизнь: не как цепочку достижений, а как паутину одиночества. Она увидела тёмные узоры своих страхов, обманов, алчности — лёд, сковывавший её душу. Но затем, присмотревшись, она увидела и слабые, но упорные лучики света: забытую детскую радость, мимолетную доброту к птице, давно задавленное стремление быть просто счастливой, а не могущественной.
— Это твоя истинная сущность, — сказал Карачун. — Тот внутренний свет, что ты носила в себе, но душила жадностью. Ты бедна не потому, что у тебя мало денег. Денег всегда будет мало, если внутри — дыра. Ты богата, когда внутри — свет.
Выбирай теперь: продолжать копить ледяные слитки для своей пустоты или отдать свой свет миру, чтобы получить его в ответ?
Двенадцать братьев-месяцев стояли вокруг, и в их глазах не было осуждения. Было ожидание.
Светлана закрыла глаза. Она чувствовала, как тает лёд вокруг её сердца. Она больше не хотела быть повелительницей. Она хотела быть живой.
— Я выбираю свет, — сказала она тихо, и эти слова стали самым сильным заклинанием в её жизни.
— Тогда твоё глубочайшее желание исполнено, — кивнул Карачун. — Ты нашла себя.
С тех пор избушка на опушке преобразилась. Она не стала дворцом, но в ней всегда горел огонь в очаге, пахло хлебом и сушёными травами.
Светлана научилась выращивать цветы, которые цвели даже зимой на подоконнике, и яблони, дающие щедрый урожай.
Она делилась тем, что имела, и обнаружила странную вещь: чем больше она отдавала — тепла, внимания, помощи — тем богаче становилась её внутренняя жизнь. Золото потеряло над ней власть, потому что она открыла истинную ценность — чувствовать связь с миром и быть цельной.
А в самую долгую зимнюю ночь она иногда выходит на порог, чтобы поблагодарить старого Карачуна. Не за богатства, а за ту самую снежинку — хрупкое и совершенное отражение её души, — которая растаяла в её ладони, чтобы дать жизнь новому, настоящему свету.