Мы начали движение вниз в начале второго. Цель — спуститься за пять часов, чтобы быть в приюте в шесть вечера — выглядит вполне реалистичной. Цепляюсь за скалы, давлю мошкару, которая почему-то продолжает атаковать даже после ухода с гребня. За полчаса мы добираемся до ледника. Рюкзак на месте со всем его содержимым — платить за украденное оборудование мне не придется. Ну и паштет тоже на месте. Мы обедаем. Надо бы надевать «кошки» и выдвигаться. Но тут Анна говорит, что, к ее большому сожалению, дальше идти в ботинках она физически не сможет. Возникает неловкое молчание, после которого гид начинает молча надевать ей «кошки» на кроссовки.
Без происшествий Анна в кроссовках спускается с ледника. Выбор сделан —остаток пути она идет в них. Я же несу ее ботинки и ее же «кошки».
В нижней части ледника мы восполняем истощившиеся запасы воды. Вообще за этот день я выпил четыре литра, а мог бы и больше, если бы в отдельные моменты не вводил ее рационирование. У нас на двоих было 5 полулитровых бутылок. Мы их заполняли водой перед подъемом и после спуска. Ледниковая вода в виде ручейка вытекает из-под земли и тут же туда утекает.
Она просто безумно вкусная. Эвиан[1] отдыхает. По крайней мере, так мне казалось на горе.
Спустя 2 часа после начала обратного движения, конкретно в полчетвертого мы покидаем ледник и начинаем движение в сторону Красных скал.
По дороге замечаю интересный камень.
Возможно, именно его катил в гору Сизиф, пока ему это окончательно не надоело.
Анна в кроссовках бодро, как горный баран, прыгает по скалам. Я со своим темпом возрастной улитки явно здесь слабое звено. Тем не менее, в четыре вечера мы доходим до Красных скал. Оштен уже нависает над нами.
До приюта осталось пройти чуть больше трех километров по расстоянию и 700 метров вниз. Времени пока полно. Никаких причин для беспокойства. Так ли?
Место: середина участка Красных скал. Время: 16:30. Очередной привал. Мы в пути уже 10 часов, и я начал уставать. Анна огорчена, что, кроме кусающихся мошек, мы не встретили никакой живности. Гид объясняет, что в заповеднике полно медведей. Но они людей избегают. Опасности они в принципе не представляют, за исключением двух случаев. Первый, когда медведь раненый. Второй, когда его застать врасплох. Однажды случилась история, когда группа туристов на тропе резко повернула и увидела медведя. Ветер шел со стороны медведя, поэтому людей он не учуял. Мишка ринулся вперед на группу, но не с целью напасть, а с целью пробежать мимо. Но по дороге он все же приложился лапой по спине одному туристу, у которого осталась глубокая отметина. «Это какой-то гротеск», — заявила Анна. «Нет, это фарс» — возразил я.
Другая история от гида заключалась в том, что как-то в горах потерялся турист. И только спустя месяц нашли его останки, обглоданные медведем. И вопрос в том, медведь сначала убил его, а потом съел? Или турист сам помер, и только тогда его съели? Ведь медведи, по слухам, не любят свежее мясо, по крайней мере, кавказские. Анну эта история не на шутку взволновала. Она начала в красках представлять, как всё было: турист пошел в поход, каким-то образом заблудился, потом произошла его встреча с медведем, который сначала пробежал мимо, стукнув по спине лапой, а потом через неделю вернулся и съел туриста. От этих мыслей Анну пошатнуло, она зацепилась за камень и упала, ударившись головой об острую скалу. Каска спасла голову. Но леггинсы спасти бедро и колено не смогли. Острый камень пробил кожу, пошла кровь.
Первые пару минут Анна находилась в шоке, что-то бормоча и всхлипывая. Мы с гидом оба молчали и ничего не предпринимали. Когда первый шок прошел, гид обработал рану на ноге, заклеив ее пластырем. Но еще с полчаса Анна не могла встать. Время было уже четверть шестого.
В конце концов, она встала и медленно-медленно начала спускаться. Гид ее придерживал, помогая на сложных участках. Я же какое-то время нес два рюкзака. Сначала мне удавалось идти в том же темпе, что и им. Но примерно через полчаса они вошли в свой ритм, а я свой не нашел. Более того, спуск по Красным скалам с двумя рюкзаками начал забирать последние оставшиеся силы. В шесть вечера мы всё еще были на скалах. Тогда гид забрал рюкзак супруги, взяв на себя максимальную нагрузку. Это позволило нам выровнять темп. В приют мы пришли в восьмом часу уже в сумерках. Рана оказалась неглубокой, но было непонятно, как поведет себя нога завтра, когда нужно будет пройти 18 километров. Приключение под названием Фишт заиграло новыми красками. Этими же красками заиграло бедро Анны. Вот как выглядело место удара через неделю после происшествия.
На ужин супруга не пошла — сразу же легла спать. Мы же с гидом обсудили ситуацию. Варианта для Анны только 3: идти пешком без нагрузки, ехать на лошади, улететь на вертолете. Шансы, что ей полегчает настолько, что она сможет завтра самостоятельно пройти 18 километров с перепадом высоты более километра я расценивал, как близкие к нулю. Вертолет МЧС к нам не прилетит —травма не соответствует. Значит, придется на ходу придумывать тему с коммерческим рейсом. Как это сделать и сколько это будет стоить — придется узнавать. Но базовым сценарием по итогам вечернего обсуждения была признана отправка Анны на лошади в предположении, что ехать всё же гораздо проще, чем идти. На том и порешили.
Утром Анна хромала, но передвигаться без помощи уже могла. Идею с лошадьми, которые должны были появиться в 9 утра, она одобрила. Но вместо лошадей в 9 утра в лучах утреннего солнца показался вертолет.
Он приземлился, вызвав интерес у немногочисленных зевак.
Из вертолета вышли какие-то люди. Оказалось, что прилетел сам начальник охраны Кавказского заповедника. Зачем? А кто его знает? Может быть, проверять, нет ли тут халявщиков, отдыхающих без пропусков или с просроченными пропусками?
Лошади, как всегда, опоздали. Или не лошади, а те, кто ими заведует. Они появились уже в одиннадцатом часу. Я договорился, что они возьмут Анну. Ей подобрали кобылу поспокойней. На ней она выглядела, как заправская наездница. Ну, а гамаши с наколенником добавляли элемент брутальности.
Я же напоследок окинул взором палаточный городок, ставший за эти 2 дня родным.
Кто-то ушел в горы, кто-то собирал вещи, а кто-то просто тусил. Красивое место: слева Красные скалы —справа Оштен. Между ними дорога к озеру Псенодах. Раньше я думал, что оно называется «Пседонах», что в переводе с адыгейского могло бы означать: «Ну, его в баню». Это популярное у туристов место. Само озеро, имеющее форму серпа, тоже полно загадок. Бывает, что вода из него полностью уходит, но потом оно снова наполняется. Я думаю, что, если восхождение на Оштен с детьми тоже окажется слишком экстремальным, то хотя бы на озеро мы сходим.
А пока что без четверти одиннадцать мы с гидом начали обратный путь. Я нес с собой хороший запас воды. День опять обещал быть очень жарким, а родник в двух с половиной часах ходу.
На Белореченском перевале нам повстречался табун вороных, все как одна ухоженных лошадей.
Шлось легко, и в час дня мы были на Черкесском перевале. Заходить к Ашоту мы не стали, тем более что, по-видимому, у него случился конфликт с одним из клиентов. То ли мацони не просто скис, а прокис, то ли шашлык пережарили. В результате написанная фломастером надпись «Кафе «У Ашота», которая гордо красовалась на указателе еще два дня назад, оказалась основательно подтертой.
Может быть, из-за этого, а может потому, что время поджимало, мы прошли мимо. Нашу семью у Ашота представляла Анна. По словам туристов, вышедших к нам со стороны кафе, «высокая девушка пила у Ашота кофе с мацони», каким бы кощунственным ни могло показаться подобное сочетание.
На роднике мы восполнили запасы воды и продолжили путь. Дальше был самый приятный участок. Я шел, практически насвистывая и вприпрыжку. Без четверти три мы устроили привал на обед. В дороге были ровно четыре часа. Оставалось пройти 5 километров под гору. Я был уверен, что в начале пятого мы точно будем на месте.
Послышался шум, и показалась вереница лошадей. Замыкала ее святящаяся от радости Анна.
Как оказалось, она отчасти делала хорошую мину при плохой игре. Путь ей дался непросто. В какие-то моменты, когда тропа шла вдоль обрыва, ей порой казалось, что лошадь вот-вот оступится, и она полетит вместе с ней в пропасть. Еще между ее и передней лошадью периодически возникали разборки, когда они начинали толкаться и кусаться. При этом больная нога моей супруги оказывалась аккурат между их боками. Но мы с гидом всего этого не знали и радовались, что казавшаяся вчера вечером неразрешимой проблема успешно разрешилась.
Итак, после еды я весело отправился в путь. И думал, что знаю, почему предстоящий спуск называется веселеньким. Только очень быстро пришло осознание того, что «веселенький» надо брать в кавычки. Но виноват был только я сам. По-прежнему считая, что главным риском являются пятки, я не зашнуровал туго ботинки и жестоко за это поплатился. «Веселенький спуск» подразумевает необходимость спуститься на 1 километр по тропе с хорошим уклоном. Упирающиеся в носки ботинок пальцы в какой-то момент начали просто нестерпимо болеть. Только тогда я туго зашнуровал ботинки. Это слегка исправило ситуацию, но момент был упущен. Темп упал до черепашьего, и внизу мы оказались уже после пяти вечера.
В результате четыре пальца на моих ногах окрасились под ногтями в бордово-черный цвет. И таковыми они оставались еще какое-то время. По эстетическим соображениям демонстрировать на фото я это не стал.
Внизу я застал восстанавливающую силы супругу.
Мы с гидом решили ее пока не будить, а проследовали в палатку, где приехавший и ждавший уже три часа водитель угостил нас пивом, которое ему удалось сохранить холодным и вкусным.
Домой мы вернулись уже затемно, как петух из «Бременских музыкантов», «изрядно пощипанные, но не побежденные». А еще через пару дней мы улетели в Москву навстречу новому учебному году, навстречу беспокойствам и неопределенностям, которые, увы, становятся все сильнее и сильнее.
Этот рассказ я написал в конце сентября 2022 года. К тому времени нога у Анны почти зажила. Только немного ныло колено. Мои ногти по-прежнему оставались черными. Но это никаких неудобств мне не доставляло: всё проходит —пройдет и это[2].
Главное – мы покорили Фишт!
[1] Марка дорогой французской воды.
[2] Фраза царя Соломона.