С самого детства Настю считали немного странной. Ну что это за девочка такая, которая не хочет модничать и наряжаться, и к тому же плачет, когда приходит время выкинуть поношенные вещи?
— Жаалко… — всхлипывала девочка. — Может, заштопаем?
Мама только разводила руками. Какой-то Плюшкин в юбке, а не семилетняя беззаботная девочка. Но если в отношении одежды это еще было полбеды, то, когда дело касалось старых игрушек, то тут совсем беда. Родители старались не дарить девочке новых, потому что ее комната и так была полна разных, неизвестно откуда принесенных игрушек.
— Дочь, может раздать хотя бы половину?
— Раздать? Это как? — прижимая к себе наполовину ободранного плюшевого медведя без уха, шептала Настя.
— Ну, может где-то есть маленькие дети, кому бы пригодились отремонтированные игрушки?
Что касается ремонта, то тут девочке не было равных. Оставалось только удивляться, глядя, как преображаются в ее руках старые игрушки. Настя бережно мыла их, зашивала дырки и даже переодевала в собственноручно сшитые костюмчики.
— Портнихой будет, — с гордостью хвастался друзьям отец. — Без куска хлеба не останется. В магазины вообще перестанем ходить, дочь станет нас одевать от макушки до пяток.
Но надеждам отца не было суждено сбыться. Ведь Настин талант распространялся только лишь на приведение в порядок игрушек. Как только дело касалось элементарной прихватки или передника, которые, как известно, девочки шьют на уроках труда в школе, Настя точно впервые держала иголку в руках. Передник обязательно получался кривым, а прихватка сморщенной и горбатой.
— Ничего, вырастет, забросит свои игрушки… Взрослые люди такой чепухой не занимаются…
***
Но выросшая Настя, словно не наигравшись в детстве, продолжала искать у знакомых и друзей старые потрепанные игрушки и вдыхала в них новую жизнь. Иной раз после ремонта плюшевые медведи и пупсы со свеженарисованными глазами выглядели лучше, чем новые. Когда игрушек становилось уже слишком много, девушка относила их в ближайший детский сад — там всегда с удовольствием их брали.
Со временем поиск игрушек превратился у Насти почти в навязчивую идею. Иногда, гуляя по вечерам во дворе, она даже не гнушалась принести пару-тройку игрушек из мусорных баков. Родственники крутили пальцем у виска и на полном серьезе считали девушку сумасшедшей. До одного случая.
***
Этого Деда Мороза Настя нашла около соседнего подъезда. Видимо хозяева решили выбросить надоевшую фигурку, но потеряли по дороге к мусорным бакам. С бородой из ваты и фарфоровым лицом, Дед Мороз был непременным атрибутом праздника из далекого прошлого, из той страны, которой уже тридцать лет нет на картах. На вид Деду было не меньше полвека, такие фигурки уже давно продаются антикварами за приличные деньги. А тут, надо же, кто-то выбросил. Настя вздохнула и, наклонившись, сунула игрушку в сумку. С такой придется повозиться, ведь, как известно, вату нельзя стирать — она теряет свой внешний вид.
За реставрацию девушка села в этот же вечер. Все-таки на носу Новый год, и уже вечером игрушку можно было бы поставить под елку.
Ватная борода легко отцепилась от фанерной основы, а под ней… Под ней обнаружилось отверстие, уходящее в туловище игрушки. Дед Мороз был полым внутри и потому, при определенной фантазии, его можно было легко пристроить под копилку.
— Странно… — почесала затылок Настя. Дед Морозы-копилки ей еще не попадались. Девушка посветила внутрь фонариком и, к ее полнейшему изумлению, внутри и вправду что-то лежало. На клад свернутый рулоном листочек не походил, но любопытство буквально раздирало — кто же мог оставить записку внутри игрушки?