Каждая семья несёт в себе мощные межпоколенческие механизмы — они же программы, которые незаметно управляют поведением людей в этой семье, они же программы формирующие судьбы.
Эти программы на столько глубинны и фундаментальны что формируют сценарии прихода детей в семью, в род, формируют и сценарии взаимодействия в семье между ее членами, между родителями и детьми.
И иногда самые болезненные темы в роду возвращаются до тех пор, пока не будут поняты и исцелены - отсюда в судьбах людей происходят выкидыши, замершие беременности, формируются ситуации в которых женщина оказывается в ситуации когда она совершает аборты, а так же перекрытая любовь от матери к ребенку - это все имеет за собой глубокую невидимую глазу причину.
Так произошло и с женщиной о судьбе которой ниже пойдет повествовательная истории. Её первые слова на сессии были:
«Это самая больная тема в моей жизни» - не желанный ребенок которого не удается никак полюбить, которому уже и много лет исполнилось, и которого бессознательное постоянно за что-то ненавидит, у нас постоянно конфликты.
Речь шла о связи со старшим ребёнком — которая словно невидимой нитью тянулась через всю её биографию с момента как она вошла в материнство и не давала двигаться дальше ни в профессиональной сфере, ни в личном развитии.
Она признавалась: как бы она ни переключала внимание на работу, на обучение, на финансовые цели, — всё равно внутреннее пространство снова возвращало её к ребёнку, словно нелюбовь с ним забирает всю жизненную энергию, внимание, блокирует другие сферы жизни.
Когда ребёнок приходит «не ко времени...»
Женщина честно рассказала: беременность наступила внезапно. И хотя решение не делать аборт было продиктовано тяжёлым прошлым опытом двух ранних абортов, ребёнок не был желанным, поскольку был абсолютно не запланированным, и его родить пришлось принеся свои планы, цели, да и себя отчасти в жертву.
Он родился потому, что она больше не смогла пройти через ту же процедуру, она сказала что не вынесла бы еще один аборт. Причем в раннем материнстве было легче чем стало сейчас — ребёнок рос мягким, податливым, без ярких протестных реакций. Но примерно к пяти годам, когда в нем начала проявляться индивидуальность, она впервые ощутила: понимание и тепло которые хоть и были минимальными будто уходят и теперь вовсе исчезли.
Поиск ответа в психологии: краткие заходы и отсутствие глубоких изменений
Страх потерять связь подтолкнул женщину в психологию. Она пыталась “починить” отношения: несколько сессий с психологом, после них наступало короткое облегчение, затем вновь произошел откат. Финансовая нестабильность и нерегулярность терапии не позволяли сформировать устойчивый результат. Со временем возникло внутреннее убеждение:
«Я выросла сама. Пусть и он вырастет. Почему я должна всё время в это возвращаться? Вот какие есть отношения между нами - те пусть и будут».
Но тема возвращалась раз за разом новыми конфликтами, и они начали происходить все чаще и все громче, раз за разом раня и ее и его сердце — возвращались как невидимое напоминание о том, что боль существующая между ними никуда не исчезнет сама.
Углубление конфликта: от раздражения до эмоциональной пустоты
В общем по мере взросления сына напряжение в отношениях нарастало.
В спорах в его глазах появлялся взгляд, который женщина описывала как «взгляд зверька» — смесь страха и ярости. Иногда она срывалась: кричала, говорила резкие слова, в редких случаях поднимала руку.
Когда она прошла очередную работу у специалиста, сильная злость ушла — но на её месте обнаружилась пустота.
«Я не чувствую к нему ничего».
Это стало поворотным моментом сессии, именно эта фраза, и мы пошли искать этому причину. Потому что не чувствовать ничего говорит о блоке и о том что ненависть вытесняется, а любовь перекрыта.
Феномен «замороженной любви» матери к ребёнку
В системной психотерапии и особенно в методе Берта Хеллингера существует наблюдение, которое многие терапевты называют феноменом «замороженной любви» между матерью и ребёнком.
Это состояние возникает тогда, когда любовь между матерью и ребёнком есть, но её поток прерывается травмой, шоком или глубоким внутренним конфликтом, перекрывается родовой системой. Внешне это может выглядеть как холодность матери, отсутствие эмоционального контакта, равнодушие или даже отторжение ребёнка.
Но системные терапевты подчёркивают важную мысль: в большинстве таких случаев речь идёт не об отсутствии любви, а о любви, которая была «заморожена» травмой.
Как Хеллингер объяснял это явление?
В работах по системным расстановкам Хеллингер описывал, что любовь в семье течёт по определённым законам, которые он называл «порядками любви». Когда эти порядки нарушаются, поток любви блокируется и в системе появляются симптомы: болезни, зависимость, эмоциональная холодность или разрушенные отношения.
Одним из самых болезненных проявлений такого нарушения становится разрыв естественного движения ребёнка к матери. Если это движение по какой-то причине прерывается, ребёнок на глубинном уровне продолжает тянуться к матери, но контакт оказывается искажённым.
Что означает «движение любви ребёнка к матери»? В системной терапии считается, что у младенца существует врождённое движение любви к матери. Это фундаментальный импульс жизни. Ребёнок буквально ориентирован на мать как на источник: жизни, безопасности, тепла, принадлежности к миру.
В первые годы жизни ребёнок не отделяет себя от матери, он переживает её как часть собственной психики и собственного тела. Поэтому если мать по каким-то причинам эмоционально закрывается, для ребёнка это переживается как экзистенциальная угроза жизни.
Когда возникает «замороженная любовь»? - Системные терапевты выделяют несколько типичных ситуаций, в которых любовь матери может «замёрзнуть»:
1. Шок или травма во время беременности. Например:
нежеланная беременность
сильный стресс
попытка аборта
смерть близкого человека
насилие.
Мать может бессознательно отгородиться от ребёнка, чтобы выдержать переживание.
2. Травматичные роды. К таким ситуациям относятся:
угроза жизни матери
угроза жизни ребёнка
тяжёлые медицинские вмешательства
длительная разлука после родов
Если ребёнка после рождения забирают в реанимацию или инкубатор, естественное движение ребёнка к матери прерывается, что может повлиять на формирование привязанности.
3. Непережитая утрата в родовой системе. В расстановках часто обнаруживается, что мать эмоционально «заморожена», потому что в её системе есть:
умершие дети
выкидыши
аборты
ранняя смерть брата или сестры
сильные родовые трагедии.
В таком случае часть её психики остаётся обращённой к потерянному ребёнку.
4. Родовая лояльность и переплетения
Хеллингер описывал феномен переплетения, когда человек бессознательно связан с судьбой кого-то из рода. Например:
женщина повторяет судьбу своей матери
несёт боль бабушки
остаётся эмоционально связанной с умершим ребёнком.
В таком случае энергия любви матери может быть направлена в прошлое, а не к живому ребёнку.
Как это проявляется у ребёнка? Когда любовь матери оказывается «замороженной», ребёнок начинает искать способы восстановить контакт. В системной терапии часто наблюдаются следующие паттерны:
1. Болезни и симптомы
Ребёнок бессознательно пытается сказать:
«Мама, посмотри на меня».
2. Гиперактивность или агрессия
Это попытка пробить эмоциональную стену.
3. Сильная зависимость от матери
Иногда дети становятся чрезмерно привязанными, тревожными и боятся потерять мать.
4. Идентификация с болью матери
Хеллингер описывал феномен «слепой детской любви».
Ребёнок на бессознательном уровне может говорить:
«Я возьму твою боль»
«Я пострадаю вместо тебя»
«Я умру вместо тебя».
Такая динамика часто проявляется через болезни, депрессию или саморазрушительное поведение.
Почему это называют «замороженной любовью»? Потому что под холодностью матери обычно скрывается огромная вытесненная боль.
Часто в расстановках видно, что женщина:
боится снова любить
боится снова потерять
пережила сильный шок
несёт чужую судьбу из рода.
И тогда психика выбирает защиту: лучше заморозить чувства, чем пережить эту боль снова.
Роль отца и первые гипотезы
Я расспросила про отца. Оказалось что у них иные отношения с ним, — он тёплый, принимающий, любящий. И всё же постепенно он тоже начал заражаться раздражением жены. Такие процессы называют эмоциональной ассимиляцией: когда один родитель бессознательно перенимает эмоциональный фон другого.
Эмоциональная ассимиляция в семье
В психологии семейных отношений давно описан феномен, при котором эмоциональное состояние одного человека постепенно начинает определять эмоциональное состояние другого. В научной литературе этот процесс чаще всего называется эмоциональным заражением (emotional contagion) или эмоциональной синхронизацией.
Термин «эмоциональное заражение» получил научное оформление в работах социальных психологов Elaine Hatfield, John Cacioppo и Richard Rapson, которые в 1990-е годы подробно исследовали, как эмоции передаются между людьми.
В своей работе 1993 года они определили эмоциональное заражение как: тенденцию автоматически имитировать выражения лица, интонации, позы и движения другого человека и вследствие этого эмоционально сближаться с ним.
Исследователи показали, что этот процесс происходит в два этапа: Автоматическое подражаниеЛюди бессознательно копируют мимику, интонации, жесты и поведенческие реакции окружающих.
Изменение собственного эмоционального состоянияКогда человек начинает воспроизводить выражения другого, его собственная нервная система постепенно начинает переживать похожие эмоции.
Таким образом формируется феномен эмоциональной синхронизации — состояние, при котором чувства людей в одной системе (семья, пара, группа) начинают постепенно выравниваться.
В близких отношениях, особенно в браке, этот механизм работает особенно сильно.
Партнёры проводят много времени вместе, наблюдают эмоциональные реакции друг друга и бессознательно копируют их. Поэтому психологи отмечают, что эмоциональное состояние одного партнёра способно постепенно формировать эмоциональный климат всей семьи.
Например, если один из родителей постоянно испытывает раздражение, тревогу или скрытую агрессию, второй родитель может начать ощущать те же эмоции, даже если изначально их не испытывал. Именно поэтому в семейной психотерапии часто наблюдается ситуация, когда один родитель начинает перенимать эмоциональную модель другого, включая его раздражение по отношению к ребёнку.
Пояснение Ирины Верховской
Я рассматриваю этот феномен немного шире. С моей точки зрения, речь идёт не только о передаче эмоций, но и о копировании ментальных программ на уровне бессознательного взаимодействия между людьми.
Когда люди долго находятся в тесном контакте — особенно в семейной системе — между ними происходит постоянный обмен:
эмоциональными состояниями
установками
реакциями
способами интерпретации реальности.
На уровне психики это напоминает копирование программ.
Один человек транслирует определённый внутренний алгоритм восприятия — например раздражение, недовольство или обесценивание — и другой человек постепенно начинает воспроизводить тот же самый алгоритм.
В таком случае можно говорить о своеобразных ментальных вирусах — эмоционально-когнитивных паттернах, которые распространяются внутри семейной системы. Именно это, на мой взгляд, произошло в описанной семье. Отец изначально был тёплым и принимающим по отношению к ребёнку.
Однако постоянный контакт с эмоциональным полем жены привёл к тому, что её раздражение начало постепенно копироваться и воспроизводиться в его психике. В результате в системе возникла ситуация, когда эмоциональная программа одного родителя начала формировать эмоциональное поведение другого.
Именно так в семейных системах нередко распространяются:
раздражение
холодность
агрессия
тревога
обесценивание.
Это не всегда осознанный процесс. Чаще всего он происходит на глубинном уровне психики — через постоянное взаимодействие нервных систем и бессознательное копирование эмоциональных реакций.
Но женщина и я ясно увидели: дело не в «плохом» ребёнке. Проблема — в её собственном внутреннем отклике, и в том что на уровне бессознательного у нее ненависть вместо любви к нему.
Родовые истории и боль брошенности
Как мы выяснили углубившись в процессе сессии в детство - у женщины есть важнейшая травматическая точка: она никогда не знала своего отца, он маму бросил. И невидимая рана брошенности тянулась через годы. Она сама сказала:
«Может быть, как мой папа бросил меня, так и я бросила своего сына — он есть, но как будто не в моём сердце…»
Этот вопрос стал ключом к пониманию глубинных механизмов.
Когда ребёнок становится зеркалом родовой боли
Терапевтическая работа показала: мальчик не напоминает ей биологического отца. Он напоминает ей… саму себя в детстве. Ребёнок протестный, самостоятельный, склонный идти наперекор — и это точная копия её собственной детской реакции.
Но в её детстве это поведение жёстко подавляли. И теперь, как это часто бывает, она бессознательно повторяет знакомый сценарий — не потому, что хочет, а потому что другого способа психика не знает.
Проекция как фундаментальный механизм психики
Психология давно описала явление, при котором человек переносит на другого часть себя, которую не может принять или выдержать. Это — проекция.
В такой ситуации родитель перестаёт видеть ребёнка как отдельную личность. Он начинает взаимодействовать не с ребёнком, а с собственным отвергнутым внутренним «я».
И тогда любое непослушание воспринимается как личный вызов, а не как нормальное поведение растущего человека.
Первенцы как носители родовых программ
Системная психология подчёркивает: первые дети часто принимают на себя самые сильные родовые сценарии.
Именно первенец сталкивается с непрожитой болью рода больше всего, с теми программами, которые семья не может сознательно распознать и забирает их в свою судьбу чтобы их "решить" = найти им решение. В этой истории младший ребёнок воспринимается как «лёгкий», «удобный», принимаемый сердцем. А старший — как носитель семейной тени.
История собственной недолюбленности и её последствия
Женщина рассказывает: её мать не была эмоционально тёплой.
Пятеро детей — и ни одного объятия, ни одного «я тебя люблю». Лишь быт, обязанности, выживание. Она долго думала, что не держит обиды. Но терапия показала: обида была. И несмотря на частичное исцеление, родовой отпечаток остался — в виде замороженности в отношениях со старшим сыном.
Я объяснила важное:
Чувства у неё есть любви от матери к ребенку — это видно по младшему ребёнку, ведь она его любит и с ним у нее лад и мир. Значит, они заблокированы не вообще, а адресно.
Бессознательная логика: “Меня ломали — значит, это правильно”
Женщина видела в сыне своё отражение, точнее видело ее бессознательное.
И вместе с этим — включился древний родовой закон:
«Если меня так воспитывали и я выжила, значит, и ему нужно то же самое».
Это не злость.
Это — усвоенная модель выживания рода, передаваемая из поколения в поколение.
Закон повторения выживших стратегий в семейной системе
В семейной психотерапии давно наблюдается феномен, при котором поведенческие модели, однажды позволившие семье выжить, начинают бессознательно воспроизводиться в следующих поколениях.
Этот механизм описывался в разных направлениях психологии: в системной семейной терапии, в теории привязанности, в трансгенерационных исследованиях травмы.
Одним из первых исследователей, подробно описавших передачу семейных сценариев через поколения, был психоаналитик Ivan Boszormenyi-Nagy, один из основателей контекстуальной семейной терапии.
Он писал о том, что в семьях существуют невидимые лояльности — бессознательные обязательства перед системой рода, которые заставляют потомков повторять судьбы, поступки и даже ошибки предыдущих поколений.
Позднее эта идея получила развитие в системной терапии Bert Hellinger, создателя метода семейных расстановок. Хеллингер обнаружил, что в семейных системах действует глубокий принцип: система стремится сохранить те модели поведения, которые когда-то помогли ей выжить.
Даже если в новых условиях эти модели становятся разрушительными. Почему психика повторяет старые сценарии. С точки зрения психологии, человеческая психика ориентирована прежде всего на выживание, а не на гармонию или счастье.
Если в прошлом определённый способ поведения помог системе сохранить жизнь или принадлежность, психика фиксирует его как рабочую стратегию. И затем она начинает воспроизводить её автоматически. Даже если эта стратегия выглядит абсурдной или разрушительной.
В трансгенерационной психологии это иногда называют передачей семейных сценариев. Такие сценарии могут включать:
формы воспитания
способы проявления любви
методы наказания
модели отношений
реакции на страх и угрозу.
Именно поэтому часто наблюдается повторение одних и тех же динамик:
насилия
холодности
зависимостей
разрушительных отношений.
Когда бессознательное начинает повторять травму. Исследования межпоколенческой травмы показывают, что иногда система начинает воспроизводить даже те модели поведения, которые с точки зрения разума выглядят жестокими или иррациональными.
Например:
физическое насилие
унижение
эмоциональная холодность
сексуальные нарушения внутри семьи.
Это происходит потому, что в какой-то момент истории рода подобная модель поведения была связана с выживанием или сохранением системы. Психика фиксирует эту модель как стратегию, даже если в дальнейшем она начинает разрушать семью.
Системные терапевты отмечают, что такие процессы почти всегда происходят бессознательно. Человек может искренне хотеть жить иначе, но внутри него продолжает действовать древняя программа системы.
Невидимая логика семейной системы. Системная терапия показывает, что семейная система действует по собственной внутренней логике. Иногда эту логику можно выразить простым бессознательным посланием: «Если мы выжили так — значит, это правильный способ жить».
Поэтому новые поколения могут повторять:
те же формы воспитания
те же эмоциональные реакции
те же способы обращения с детьми.
Даже если эти способы причиняют боль.
Пояснение Ирины Верховской
С моей точки зрения, этот механизм можно рассматривать как копирование и распространение ментальных программ внутри родовой системы.
Когда определённая модель поведения однажды закрепляется в семье, она начинает передаваться из поколения в поколение почти так же, как передаются гены. Но передаются уже не биологические структуры, а психические алгоритмы поведения.
Эти алгоритмы могут включать:
способы реагирования на стресс
формы выражения любви
способы контроля
способы подавления.
Иногда такие программы начинают распространяться внутри рода как своеобразные ментальные вирусы. Особенность таких программ в том, что они могут продолжать существовать даже тогда, когда их первоначальный смысл давно утрачен.
Поэтому бессознательное иногда воспроизводит действия, которые с точки зрения разума выглядят абсурдными или жестокими.
Например:
насилие
унижение
разрушительные формы воспитания
сексуальные нарушения внутри семейной системы.
С точки зрения психики рода это может выглядеть как попытка повторить древний алгоритм выживания. Но в современном мире такие программы часто становятся источником глубокой травмы для следующих поколений.
И именно поэтому в психотерапии нового времени одной из главных задач становится осознание и остановка этих автоматических сценариев, чтобы человек мог перестать воспроизводить старые программы рода и начать создавать новую модель жизни.
Какой сценарий проявился в процессе работы?
Итак, мы выяснили что переломный момент произошёл примерно в возрасте пяти лет.
До этого возраста ребёнок был мягким, зависимым, ориентированным на мать. Он ещё не вступал в активную фазу проявления собственной воли. Но примерно к пяти годам в нём начала проявляться индивидуальность — тот самый этап развития, когда ребёнок начинает отделяться от родителя и пробовать свою силу.
И именно в этот момент в отношениях произошёл сдвиг. Ребёнок стал более упрямым, начал отстаивать своё мнение, иногда идти наперекор — и с этого момента внутри матери начал включаться мощный бессознательный отклик. Она стала чувствовать раздражение, напряжение, внутреннее сопротивление по отношению к собственному сыну.
И постепенно стало видно, что её психика реагирует не только на ребёнка как на отдельную личность. Её бессознательное начинает видеть в нём её собственное детское отражение.
Того самого ребёнка, которым когда-то была она сама — сильного, протестующего, стремящегося к самостоятельности. Но в её собственной семье такие проявления строго подавлялись.
Её характер ломали. Её волю пытались подчинить. Её попытки отстаивать себя воспринимались как непослушание.И теперь, спустя годы, когда её собственный сын начал проявлять похожие качества, психика автоматически включила знакомую родовую программу реакции.
То, что когда-то было сделано с ней, начало воспроизводиться уже через неё. Но и это еще не самое главное, здесь главнее род, точнее его динамика и законы.
Когда родовая система начинает «исправлять» ребёнка
В процессе работы стало очевидно, что в этой ситуации действовала не только личная травма женщины, но и более широкий родовой механизм. В некоторых семьях существует негласное правило: ребёнок должен соответствовать определённым ожиданиям системы. Он должен быть «удобным», «правильным», «послушным».
Когда ребёнок выходит за эти рамки — система начинает воспринимать его как угрозу порядку. И тогда бессознательно включается механизм, который в системной терапии иногда называют процессом исключения.
Ребёнка начинают исправлять, подавлять, ломать — не потому, что его не любят, а потому что система пытается вернуть привычный порядок. Именно это постепенно происходило и здесь.
Когда мальчик начал проявлять свою волю, его поведение стало восприниматься не как естественная часть развития личности, а как нечто неправильное, требующее подавления. И женщина начала реагировать так же, как когда-то реагировали на неё.
Не потому, что она этого хотела. А потому, что её психика знала только этот способ взаимодействия с сильным ребёнком.
Почему именно старший ребёнок оказался в этой роли?
Поскольку младший ребёнок был послушным, спокойным, ориентированным на правила, он легко принимал границы, редко вступал в открытое противостояние и в целом больше соответствовал ожиданиям семейной системы. То родовая система женщины считывала его "своим".
Поэтому поток любви к нему оставался свободным, он не блокировался родом. Женщина говорила о нём мягко, тепло, с естественной привязанностью. В его поведении её бессознательное не видело угрозы привычному порядку.
Для родовой системы он выглядел «своим» — ребёнком, который вписывается в существующую структуру. Старший же сын оказался в совершенно другой позиции. Плюс он родился первым — а первенцы часто оказываются носителями самых сильных родовых программ.
Кроме того, его характер оказался ближе к характеру самой женщины в детстве: самостоятельность, стремление к свободе, готовность спорить, способность идти против давления. Именно поэтому в нём бессознательное матери одновременно увидело сразу две вещи: своё собственное детское отражение и ребёнка, который выходит за рамки того, что в её родовой системе считалось допустимым.
И в результате через неё начал действовать древний механизм системы — попытка сломать то, что когда-то сломали в ней самой.
Когда ломают сильных детей
Сильные от природы дети — дети-лидеры — особенно уязвимы перед жёстким контролем. Сломанный лидер — это не воспитанный лидер.
Это взрослый, который:
- теряет внутреннюю опору
- ищет внешние замещения (зависимости, криминальная среда)
- повторяет сценарии самоуничтожения.
Специалист привёл пример из одной семьи, где деструктивное воспитание сильного ребёнка — лидера по натуре — отцом-деспотом и тираном, который постоянно ломал стержень этого ребёнка и пытался прогнуть под себя, привело к трагическим последствиям: наркотикам, криминалу, разрушенной судьбе.
Разные дети — разные психические конструкции
Младший сын — ребёнок структуры. Ему действительно подходят инструкции, правила, порядок. Но старший — ребёнок-лидер.
Его задача — исследовать границы, искать собственный путь, пробовать силу своей личности. И попытка воспитывать такого ребёнка по строгим инструкциям часто создаёт внутренний конфликт.
Это похоже на ситуацию, когда у мощной спортивной машины одновременно нажимают газ и тормоз. С одной стороны — природная энергия, стремление к движению. С другой — постоянное давление, требование подчиниться и соответствовать чужим ожиданиям.
И именно этот внутренний конфликт постепенно начал разворачиваться в отношениях между матерью и её старшим сыном.
Освобождение начинается с осознания
Когда сценарий поднят на поверхность, он уже не управляет автоматически. В терапии можно:
- отделить ребёнка от проекции,
- увидеть родовой источник паттерна,
- вернуть чужие чувства тем, кому они принадлежат,
- перестать путать сына с собственной детской частью,
- гармонизировать кармические программы рода,
- восстановить эмоциональную связь.
Это работа многослойная, но эффективная. Женщина сама сказала:
«Ну вот… теперь это со мной надо делать».
И это — важнейший шаг к изменениям.
Страх потерять связь с родом: последний пласт
Когда в семье существует жёсткий родовой закон о том, «как правильно воспитывать детей», возникает парадоксальный бессознательный страх:
Если я буду воспитывать по-другому — я как будто выхожу из рода.
Это страх утратить принадлежность, поддержку, корни.
И именно он часто удерживает родителей в сценариях, от которых они сознательно давно хотят уйти.
Но выход из сценария не разрывает связь с родом — он её исцеляет.
И позволяет следующему поколению расти в более свободном и здоровом пространстве.
Одно из центральных наблюдений Хеллингера звучит так:
Проблема ребёнка почти всегда является выражением неразрешённой динамики в системе родителей.
Поэтому работа идёт не столько с симптомом ребёнка, сколько с движением любви внутри семейной системы.
Что в расстановке оперировать и править нам предстояло.
Автор статьи - VERHOVSKAYA
системный расстановщик, психотерапевт
исследователь с 16-ти летним стажем устройства Земли, судьбы, кармы, души, реинкарнаций, человеческих родов, магии, болезней тела и души
ведущий специалист Новой Системной Медицины
руководитель и ведущий специалист международных научно-исследовательских расстановок закрытого типа
автор свыше 500 научных статей
(копирование, цитирование, распространение материала или частей материала из этой статьи разрешено только с ссылкой на автора или на эту статью, поскольку часть данных знаний моя собственность).