Современный человек всё чаще сталкивается с проблемами, которые на первый взгляд кажутся исключительно физическими: боли, хроническая усталость, нарушения сна, снижение иммунитета. Но всё больше исследований и практических наблюдений показывают, что за многими телесными симптомами скрываются глубинные психоэмоциональные причины.
О том, как внутренние конфликты формируют болезни, почему стресс становится пусковым механизмом соматики и можно ли вернуть телу здоровье, работая с душевным состоянием, — в интервью Данилы Рабкина с ведущим психосоматологом Артёмом Олеговичем Толокониным.
Чем психосоматика отличается от других направлений нетрадиционной медицины и почему вокруг неё до сих пор витает столько скепсиса?
— С моей точки зрения, психосоматика не является нетрадиционной медициной. Она представляет собой объединяющую модель, включающую доказательную и восточную медицину, психологию и отчасти эзотерику. Поэтому называть психосоматику нетрадиционной я бы не стал.
Основная проблема людей — это то, что они не знают, что такое человек. Нашим студентам я объясняю, что индивид воспринимается разными системами медицины неодинаково. Доказательная медицина исследует человека как физическое тело, пытаясь найти ответы на вопрос: «Почему человек заболел?» — и воздействовать на него с помощью фармакологии. Это правильно в некоторых случаях, например, когда у человека тяжёлая пневмония: ему нужна не психотерапия, а антибиотики, чтобы не умереть. Но когда речь идёт о хронических заболеваниях, которых в разы больше, возникает куда больше вопросов, потому что большинство таких болезней до сих пор считаются неизлечимыми. Когда у человека обнаруживают давление 150 — ему ставят гипертонию и назначают гипотензивные препараты. Проходит год — дозу повышают, потому что давление снова растёт. То есть мы не работаем с причиной, а только компенсируем последствия. При этом врачи почти не обучены исследовать эмоциональное состояние человека.
Если у человека тревога — его отправляют к психотерапевту и назначают антидепрессанты, поскольку это стандарт доказательной медицины. Но если смотреть на человека как на единство тела и психики, становится ясно, что психическое состояние влияет на здоровье гораздо сильнее. Многие решения принимает наша психика. Джордж Энгель в исследованиях показал, что здоровье человека на 60% зависит от социальных факторов: окружения, качества общения, эмоционального состояния. На экологию и генетику приходится по 15%, и лишь 10% — на медицину. Эти данные сильно меняют взгляд на здоровье. Когда мы честны с собой и с миром, хронические болезни ослабевают, запускается множество положительных процессов.
Упор на медикаментозное лечение свойственен именно европоцентричным странам или в Азии идентичный подход?
— В Азии то же самое. Всемирная организация здравоохранения действует везде. Однако на Востоке народная медицина себя прекрасно чувствует и развивается. И даже в Соединённых Штатах есть нетрадиционная медицина: и хиропрактика, и оздоровительные процедуры. Этим направлениям никто не мешает существовать. Однако когда речь идёт о назначении таблеток и постановке диагноза, то закон действует строго, а специалисты ему подчиняются.
Как часто заболевание пациента не требует глубокого анализа со стороны психосоматики?
— Если у человека что-то начинает болеть, то сначала нужно обследовать физическое тело. Это может быть простая причина — удар или перенапряжение. Но также это может быть признаком системного состояния. Например, головная боль — симптом, характерный для огромного числа заболеваний, и в зависимости от причины потребуется разная схема лечения. Я учу своих студентов не отрицать накопленные медицинские знания, а опираться на них. Мы всегда исследуем тело и психику одновременно. Я называю это психосоматическим сценарием заболевания.
То есть психосоматика — это путь, который актуален, если медикаментозное или хирургическое лечение не приносит плодов?
— Именно так. У нас в клинике довольно часто встречается такой сценарий: например, у женщины происходит рецидив миомы матки, что бывает у 20–30% пациенток после операции, — затем миому удалили хирургическим путём. Проходит несколько лет или даже месяцев — и она снова вырастает. Ложиться под нож ещё раз, конечно, никто не хочет. И тогда женщина начинает задумываться: а существует ли какой-то иной подход, который может иначе повлиять на состояние здоровья? Она приходит к нам, и мы начинаем разбирать ситуацию. И становится понятно, почему миома продолжает расти. Доказательная медицина объяснить это на своём уровне не может: причины большинства хронических заболеваний до сих пор остаются неизвестными.
А психосоматика может объяснить, потому что с помощью неё можно увидеть хронологию сознания человека: как он вошёл в болезнь и как сам её для себя создал. Когда тело обследовано и есть анамнез, мы начинаем разбирать психику и находить ответы на вопрос, почему человек заболел. Тогда появляется большой набор инструментов влияния на ситуацию, который в сочетании с традиционным лечением даёт очень сильный эффект.
Как именно отражается влияние страхов, внутренних конфликтов и незакрытых гештальтов на физическое состояние человека?
— Сейчас очень популярен термин «психическая травма». Это реальный и подтверждённый феномен, возникающий после шоковых событий и влияющий не только на эмоциональное состояние, но и на реакции тела. Есть известная книга «Тело помнит всё», которую написал американский психиатр и психотерапевт Бессел ван дер Кол. У него подробно описаны эксперименты, в которых людям проводили МРТ мозга и одновременно показывали изображения, напоминающие о травматическом опыте, например, о давней аварии. Тело реагировало мгновенно, как будто событие происходило в реальности прямо сейчас. Это связано с тем, что мозг активирует реакции на угрозу быстрее, чем успевает включать рациональный контроль.
Эти феномены хорошо изучены: психика адаптируется к стрессу, но и тело тоже реагирует — через пульс, дыхание, мышечное напряжение и другие физиологические механизмы. Поэтому переживания, особенно острые или многократно повторяющиеся, оказывают влияние на самочувствие человека. Если изучить истории людей, которые заболели онкологией, — у всех них были какие-то стрессы, на фоне которых возникло заболевание. Мы в 2020 году анкетировали более 600 человек больных раком. Нам удалось доказать, что у 92% людей манифестация болезни началась за 9 месяцев — это очень интересные цифры. Было в жизни какое-то шоковое событие: потеря работы, потеря близкого человека, потеря денег и так далее. Они сами связывают с этим возникновение болезни.
То есть, получается, если проработать событие, то и болезнь уйдёт?
— Да, если проработать психотравму, симптомы болезни могут уйти. Но обычно дело не в одном событии: человек реагирует болезнью только тогда, когда новая травма накладывается на уже существующие внутренние «программы».
Например, если в детстве у девочки умер отец и мать всю жизнь жила в страхе одиночества, у дочери формируется такая же установка. Потом её, допустим, бросает муж — и эта новая боль усиливает старую. Тогда может возникнуть либо депрессия, либо телесная реакция, вплоть до серьёзных заболеваний. Поэтому разбирать нужно не одну травму, а целую цепочку. Современная психосоматика выделяет «программирующие» травмы: они ещё не вызывают болезнь, но создают почву для неё. Многие из таких программ передаются по роду. Анн Шутценбергер описала феномен «синдрома годовщины»: переживания и стресс предков могут повторяться у потомков в том же возрасте. Часто именно осознание этой внутренней программы убирает конфликт и облегчает состояние.
Я добавлю ещё один аспект: важно понять, зачем человек заболел. Когда он перестаёт видеть болезнь как наказание и воспринимает её как сигнал к изменениям, он начинает лучше понимать себя. Многие, пережив тяжёлые болезни, действительно меняются. И это часть процесса исцеления.
Как коллеги-врачи относятся к вашей практике?
— Я наблюдаю такую тенденцию, что врачи с возрастом начинают более лояльно относиться к нетрадиционным способам лечения. По себе могу сказать, что в 90-е годы, когда я закончил медицинский вуз, практически все коллеги и одногруппники с юмором относились к моей практике. А сейчас у многих из них появился уже профессиональный интерес. Недавно мой друг, хирург-эндоскопист, сказал: «Ты представляешь, я бы раньше ржал над этим, но вот недавно у нас был случай: родственники тяжёлого пациента с инсультом настояли, чтобы какой-то шаман приехал в больницу. Что-то там они сделали, я не знаю что, но через неделю человек собственными ногами ушёл из реанимации. Хотя тяжелейший был случай, и все думали, что он умрёт. Как это работает — я не знаю, но иногда это помогает». Такая картина мира складывается у людей.
Вы упоминали, что погружались в эзотерику. Скажите, как это повлияло на ваш подход и что вы для себя почерпнули из этого?
— Да, эзотерика прекрасно работает. Психика часто защищается от всего, что выходит за привычные рамки. Почему апологеты доказательной медицины, врачи-материалисты порой отрицают даже то, что, как мне кажется, лежит на поверхности? Потому что для них это разрушение собственной модели мира. Им страшно — они держатся за материальную картину, за доказательную медицину, и не могут посмотреть шире.
Эзотерика — это область знаний о человеке, выходящая за пределы обычной науки. И интересно, что за последние сто лет квантовая механика начала изучать феномены микромира и показывать вещи, которые, как мне кажется, перекликаются с тем, о чём говорили в эзотерике. Например, суперпозиция: микрочастица может находиться одновременно в разных состояниях и, условно, в разных пространствах. Для привычной логики это не укладывается, но такие параллели возникают сами собой.
Мы знаем и социальные феномены: например, похожие идеи приходят разным людям в разных точках мира и воплощаются почти одновременно. Когда я читаю студентам первую лекцию, всегда привожу пример шаманизма. Он существовал и в Сибири, и в Южной Америке, и в Африке — у народов, которые никак не могли общаться друг с другом. Но их взгляды и ритуалы удивительно похожи. По интернету что ли традиции обсуждали? Нет, человек с древних времён искал связь. И первые обряды — погребальные, шаманские, ритуалы вызова духов — были попыткой жить в гармонии с окружающим миром.
Обсудим ваш институт психосоматики — первый и самый большой в России. Как появилась идея его создания?
— На идею создания института повлияло ощущение моей миссии: те знания, которыми я располагаю, должны быть переданы как можно большему числу людей. До открытия института у меня была очередь клиентов на три месяца вперёд, и уже тогда я входил в число самых высокооплачиваемых психотерапевтов. Но постепенно началось выгорание. Я подсчитал: максимум, на что способен в индивидуальной работе, — около тысячи консультаций в год, и то если работать на пределе. Но если обучить тысячи людей и передать им весь накопленный опыт, то через них будет сделано уже не тысяча, а миллионы консультаций. Это простая арифметика. То есть речь шла о масштабировании идей, подходов и практик, которые мы собрали, чтобы помочь большому количеству людей.
Можно ли сказать, что найденная в процессе сеанса психосоматики предполагаемая причина заболевания приносит пациенту чувство разгадки, некое плацебо, которое благотворно влияет на его состояние, а на самом деле эти вещи с его болезнью не связаны?
— На мой взгляд, слово «плацебо» здесь неуместно, так как предполагает пустышку, «сахарок». Мы же говорим о методах, имеющих доказательную базу и высокую эффективность, о способах, которые работают.
В наше время психосоматика набирает обороты и появляется очень много курсов, онлайн-институтов. И разница в их стоимости на самом деле огромна. У некоторых это 20 тысяч рублей за курс, у других — 500. Как вообще распознать стоящую программу, если у тебя нет денег на высококлассные курсы? Можно ли найти что-то хорошее, но бюджетное?
— Всё зависит от цели. Если человеку нужно просто немного изучить психосоматику, то на курсе за 20 тысяч он найдёт море полезной для себя информации, которая расширит кругозор. Важно, чтобы она была не оторванной от реальности и давала настоящую практику, которую человек сможет повторить и получить результат.
Какие практики можно самостоятельно, без обращения к психосоматологу, внедрить в свою повседневную жизнь и почувствовать улучшения?
— Самое простое — это разминка, буквально 10 минут в день, и вы почувствуете себя намного лучше. Можно рассмотреть медитации, пробежки — то, о чём и так все знают. Самое важное здесь даже не само занятие, а то, что вы уделяете внимание своему телу — это очень сильное средство.
Каким вы видите будущее психосоматики?
— Психосоматика активно развивается, но из-за того, что специалистов в этой сфере пока немного, процесс идёт медленнее, чем мог бы. Если у психосоматики появится больше ресурсов, больше рук и голов, будет проводиться больше исследований — тогда удастся помочь значительно большему числу людей.
Автор: Данила Рабкин