Адрес на чеке вел в старый район города, где узкие улочки петляли между особняками XIX века и элитными новостройками. Елена ехала сквозь пелену дождя, механически включая дворники. В голове билась только одна мысль: «Пусть это будет ошибка. Пусть это будет офис. Пусть это будет квартира его больной тетушки, о которой он забыл рассказать».
Но навигатор привел её к модному жилому комплексу с закрытой территорией. Высокий забор, охрана, камеры. Елена припарковалась в соседнем дворе, накинула капюшон и подошла к калитке. Сердце колотилось где-то в горле. Она достала связку ключей, найденную в куртке мужа. Тот самый маленький ключ, похожий на ключ от почтового ящика, идеально вошел в магнитный замок калитки. Зеленый огонек пискнул, пропуская её внутрь.
Первый рубеж пройден. Значит, Андрей бывает здесь часто. Настолько часто, что у него есть свой доступ.
Подъезд встретил её мрамором и тишиной. Квартира 42 была на четвертом этаже. Лифт поднимался мучительно медленно, отражая в зеркалах бледную женщину с испуганными глазами, в которой Елена с трудом узнавала себя.
Перед массивной дверью она замерла. Если там сейчас кто-то есть? Если там Андрей? Но он должен быть в Казани… Или нет? Дрожащей рукой она вставила длинный сувальдный ключ в верхний замок. Два оборота. Щелчок. Нижний замок открылся так же легко, словно масло.
Дверь подалась внутрь.
В нос ударил запах. Это был сложный, терпкий аромат: смесь дорогого табака (Андрей бросил курить пять лет назад!), сладких восточных благовоний и… его парфюма. Того самого, который она подарила ему на годовщину.
В квартире было тихо, но эта тишина казалась живой. Елена сделала шаг, потом второй. Паркет здесь не скрипел. Интерьер разительно отличался от их скандинавского минимализма. Здесь царил полумрак, тяжелые бархатные шторы, антикварная мебель. Это было похоже на логово или будуар, но никак не на жилье финансового аналитика.
Она прошла в гостиную. На стенах висели картины. Странные, сюрреалистичные пейзажи, на которых всегда присутствовала ночь. И птицы. Везде были птицы.
На каминной полке стояла коллекция фигурок. Фарфор, дерево, металл. Все они изображали сов. Десятки глаз смотрели на Елену с укором. А в центре полки стояла фотография в серебряной рамке.
Елена подошла ближе, чувствуя, как слабеют ноги.
На фото был Андрей. Он смеялся — так искренне и открыто, как не смеялся с ней уже очень давно. Его обнимала за шею женщина. Её лица не было видно — оно было скрыто пышной копной рыжих волос, она уткнулась ему в плечо. Но на руке женщины, той самой, что обнимала Андрея, красовался широкий браслет с гравировкой в виде пера.
— «Моему ночному охотнику», — прошептала Елена, вспоминая надпись на брелоке.
Но самое страшное ждало её в спальне. Дверь туда была приоткрыта. Елена толкнула её и задохнулась от ужаса.
Стены спальни были увешаны фотографиями. Но это были не художественные снимки. Это были фото, сделанные скрытой камерой. И на всех них была… Елена.
Вот она выходит из супермаркета. Вот она сидит в кафе с подругой. Вот она спит в их супружеской постели. Кто-то следил за ней месяцами. Кто-то фиксировал каждый её шаг. И этот кто-то жил здесь, в квартире, ключи от которой были у её мужа.
Вдруг в прихожей раздался звук, от которого кровь застыла в жилах.
Звук открываемого замка. Кто-то вставил ключ в скважину и начал медленно его поворачивать.
Елена поняла, что она в ловушке. Путь к выходу отрезан. Она метнулась взглядом по комнате — шкаф? Под кровать? Балкон?
Дверь в квартиру открылась, и мужской голос, веселый и расслабленный, произнес:
— Лика, я дома раньше, рейс из Казани отменили! Ты не поверишь, что я привез…
Это был голос Андрея. Но он звал не Елену. И он не был в Казани.
Шаги приближались к спальне.
Продолжение следует...