5 клиентов подряд на сессиях высказали свое восхищение этой книгой и любопытные интерпретации. Я решила: «Пора!». Отложила депрессию (книгу, не состояние 😂) и погрузилась.
Книга написана в формате дневниковых записей.
Главный герой пытается вспомнить прошлое и осознать настоящее. Читая описания его детства и юности, я чувствовала тепло, тепло собственного детства. Сейчас кажется беззаботного, ну а тогда забот было полно, конечно: и дачи, и мальчики, и кто самая красивая в классе.
Взгляд из прошлого на наше настоящее. Сейчас оно тоже прошлое, но для меня родное, понятное. Платонов сравнивает, как говорят, как танцуют, как ведут себя с тем, что было в его «настоящем», а я вспоминала, как у меня в терапии появлялись люди сильно младше меня и я учила все эти «краш», «кринж», «вайб» и так далее.
Я и сейчас продолжаю учиться не только в институтах, но и у своих клиентов. Мир восприятия другого иногда как параллельная вселенная, другой век, и это ощущение, что я не в своей системе координат, мне знакомо. С опытом я ориентируюсь и адаптируюсь в любом мире быстро, потому что хочу. Платонов вот не захотел. Выбор 🤷🏼♀️ А бывает это грустный выбор, когда два некогда близких человека, сталкиваясь с разницей миров друг друга, просто не хотят ни ориентироваться, ни познавать, ни уж тем более адаптироваться.
Метафора травмы в книге.
Первое, куда я попала в теме потери памяти, — в работу с травмой.
Мы знаем: она была, примерно понимаем когда и пытаемся вспомнить, а что же там было, как мы это ощущали тогда, как видим сейчас.
Главный герой книги, Платонов, был заморожен в далеком начале прошлого века и разморожен в конце. Решение заморозиться принял он сам, ну, потому что если не заморозка, то смерть.
Я слышала много мнений:
- во-первых, у него не было по сути выбора,
- во-вторых, он не рассчитывал, что разморозится, просто отложил свою смерть.
Примерно так же «рассуждает» психика при столкновении с травмой: не имея возможности ее отреагировать, она замораживает чувства, ведь иначе «смерть». А она нас, знаете ли, бережет.
Когда мы маленькие, выбора действительно нет, а вот когда уже взрослые — есть, и вы выбираете заморозку. Это та часть ответственности, которую можно просто принять, не виня себя: тогда не было сил сделать по-другому.
Время разморозиться так или иначе приходит. На протяжении всех лет травма давала о себе знать, но нужно быть готовым с ней встретиться. Это не только освобождение, это и неминуемое сожаление о пропущенном и невозможном, о том, какая могла бы быть жизнь без нее. Жизнь, о которой мы ничего не знаем на самом деле, только наши фантазии о «было бы лучше».
Лучше или хуже — кто его знает, но точно было бы и будет по-другому.
Раскрывая травму, проживая ее, вы сталкиваетесь с потоком давно «забытых» чувств. Кажется, что его невозможно выдержать. Это иллюзия! Если вы «вошли» в травму — у вас уже есть силы принять замороженную часть себя. Просто нужно время научиться жить в новом мире, мире свободном от заморозки.
Эта книга точно поможет!
Я думаю, она может встать в ряд работ, помогающих пережить потерю, смириться со смертью, со старостью. Вот недавно в чате художников, в процессе обсуждения технологии сохранения рисунка, я увидела ядовитый комментарий, мол «неужели вы думаете, ваши работы станут частью вечности? Блажен, кто верует, мечты, мечты...», и мне подумалось: ведь видеть за пределами собственной жизни, за рамками неизвестно сколько отведенных нам лет — это, наверное, навык, свойство личности, способность, что-то приобретенное, что ли, а может базовая настройка, утерянная со временем. Не всем это нужно — тогда придется себе признаться, что смерть существует. А это очень страшно.
Такие книги тревогу неизбежности облегчают.
Конечно, все мы умрем в свое время, но частица нас будет жить вечно в детях, в широком понимании этого слова, в жизнеописаниях современников, в хронике фотографий и много еще в чем. Все мы частицы целого, и эта мысль успокаивает. Во всяком случае меня.
Одно мне было в книге непонятно.
Зачем он просил их писать о периоде, в котором они не жили. Этот вопрос висел в воздухе и наполнялся ответом.
Я задаю этот вопрос в большей степени для того, чтобы найти для себя лично ответ: зачем писать о том, чего ты якобы никогда не видел и не знал. Ведь именно сейчас я сама начала писать историю своей матери, которую она мне рассказывает, о том, что чувствовала, что думала, как делала тот или иной выбор, что окружало ее.
Эта история обо мне и для меня. А еще для всех тех детей, которые так же жили с мамой, она всегда была рядом, но вы ее не знаете – не помните ничего кроме «да, был человек».
Как-то я нашла единственный дневник своего отца, армейский, маленький такой, весь исписанный бисерным почерком. Он мне открыл отца как просто человека с житейскими, очень похожими на мои переживания. И я понимаю – мои дневники помогут моему сыну узнать меня лучше, когда придет его время снимать меня с божественного пьедестала внутреннего Олимпа. Может поэтому я пишу в том числе и о том, чего никогда не знала — внутреннюю историю моей мамы.
Рождение желания.
После прочтения этой книги мне захотелось писать иначе: про запахи, про жесты, про цвет стен и погоду за окном. Потому что об исторических событиях, о нашей общей глобальной истории напишут много, но она совсем не отражает простой быт, не погружает в эпоху. Платонов писал сам и просил своих близких писать о простых и незначительных, как будто, вещах и явлениях, простых, но таких важных в жизни каждого из нас.
Разбор фильма «Авиатор» выйдет совсем скоро – подписывайтесь , чтобы не пропустить !