***

На месте, где сходились три тектонические плиты и семь геопатогенных зон, в мрачном стиле сталинского ампира возвышался МНО (Межведомственный Надзорный Орган), или в просторечии — МинНеВыр.

Он не имел адреса. К нему приводила только Инструкция М-1 «О порядке прибытия», выдаваемая раз в десятилетие по тайным каналам. Здание было не из камня и бетона. Оно было сложено из прецедентов, исключений и неотменённых распоряжений. Его стены дышали запахом архивной пыли, старой типографской краски и чего-то острого, похожего на озоновое послесвечение метафизического разряда.

МинНеВыр занимался не аномалиями. Он занимался упорядочиванием Невыразимого. Всё, что не укладывалось в законы физики, логики или приличий — от спонтанных материализаций носков до полноценных пространственно-временных разломов — должно было пройти здесь процедуру «Внесения в Реестр Нестандартных Явлений (РНЯ)», получить классификацию, паспорт, нормы эксплуатации и налог на энтропию.

Архитектура:

Главный вход — «Портал Представления»: Двери из чёрного дуба, которые открывались не в пространстве, а во времени прибытия. Опоздавшего на секунду они не впускали — он оказывался перед копией себя, уже прошедшей внутрь пять минут назад.

Этажи:

-7: Отдел Правонарушений Пространства-Времени. Расследовали незаконные петли, самоуправные червоточины, контрабанду через измерения.

-3: Комитет по Этике Гиперсущностей. Улаживал конфликты между лангольерами и нитепрядами, выдавал разрешения на охоту в тварных мирах.

1: Приёмная. Бесконечный зал с рядами нумерованных окошек, за каждым из которых сидел клерк-функционал — не человек, а воплощённая бюрократическая функция (Приём, Проверка, Согласование, Отказ). Их лица были как маски, голоса — как скрип перьев.

13: Кабинет Начальника Управления Упорядочивания Абсурда (НУУА). Легендарное место. Никто не знал, кто там.

Сущности-сотрудники:

Регистратор Щербина: Не женщина, а инкарнация принципа «всё по полочкам». Её волосы были убраны в строгий пучок из гипернитей, глаза видели не лица, а пустые графы в формулярах. Прикосновение её рук (похожих на ведомости) вызывало у посетителя непреодолимое желание заполнить анкету.

Курьер Иных Скоростей (КИС): Существо, похожее на размытую полосу света. Доставляло документы между мирами. Работало по принципу «вчера — уже поздно, завтра — ещё рано, сейчас — не вовремя». Оставляло после себя запах статики и чувство, что вас только что обогнала ваша собственная судьба.

Архивариус Хронофаг: Тихий, седой старик в подвале вечных стеллажей. Он не ел пищу. Он пожирал сроки хранения документов. Просроченные папки исчезали в его присутствии, а он молодел на глазах. Говорили, он — бывший сотрудник, который слишком долго работал с делами о временных аномалиях.

Начальник охраны — Страж Порядка: Сущность в форме без знаков различия. Не человек, а ходячее табу. Его нельзя было фотографировать, записывать, описывать. Те, кто пробовали, забывали, зачем пришли. Он следил, чтобы в стенах МинНеВыр не происходило ничего непредусмотренного инструкцией.

СЮЖЕТ:

Главный герой — Антон, физик-теоретик, который обнаружил в своей лаборатории «самовоспроизводящийся парадокс» (крошечную точку, где причина и следствие менялись местами). По закону он обязан был зарегистрировать его в МинНеВыр. После года ожидания он получил вызов.

Его ведут по коридорам, где стены испещрены номерами дел вместо обоев («Дело № 784-К о самопроизвольном обесцвечивании радуги в районе N», «Дело № 001-А о неправомерном сотворении мира частным лицом»).

В Приёмной он становится свидетелем сбоя.

Клерк-функционал из окошка «Согласование» вдруг говорит клиенту (бледному призраку, явившемуся за разрешением на полтергейст):

— Ваш случай требует формы НВ-7 «Заявка на несуществующую услугу».

Призрак растерян:

— Но её нет в перечне!

— Именно потому и требуется, — безмятежно отвечает клерк. — Без неё процесс не может быть завершён.

И тут появляется Курьер Иных Скоростей. Он должен доставить форму НВ-7 из «Отдела Несуществующих Услуг» (который, по слухам, находится в 13-м измерении). Но КИС опаздывает. Впервые за всю историю МинНеВыр. Он мечется, оставляя шлейфы паники, потому что опоздание не предусмотрено процедурой.

Весь Орган начинает вибрировать на частоте бюрократической неопределённости. Стеллажи в архиве гудят. Регистратор Щербина пытается заполнить «Акт о непредвиденной задержке», но не может, потому что для акта нужна форма НВ-7, которую как раз и нет.

Антон понимает: система, созданная для управления абсурдом, сама столкнулась с абсурдом, который не занесён в реестр — «задержка курьера Иных Скоростей». Это как вирус для их логики.

Сбой каскадом расходится по отделам:

В Отделе Правонарушений начинают расследовать само опоздание КИС как «несанкционированное искажение временных потоков».

Комитет по Этике требует от КИС объяснительную, но не может её принять, так как она написана в «ещё не наступившем» времени.

Страж Порядка впадает в ступор: ситуация непредусмотренна, значит, её не существует. Но она явно есть. Его сущность, основанная на табу, трещит по швам.

Кульминация: Из кабинета на 13-м этаже спускается Начальник Управления Упорядочивания Абсурда (НУУА).

Это не человек. Это — пустая рамка от картины в человеческий рост, внутри которой мелькают тени поданных и отклонённых заявок. Его голос звучит как шелест тысяч листов бумаги.

— Коллеги, — говорит Рамка-НУУА, — мы столкнулись с нештатной ситуацией нулевого уровня. Процедура не описана. Значит, мы должны её описать. Но для описания нужна форма. Форма не существует. Значит, нужно создать форму. Но для создания формы нужна заявка… — его голос затихает, попав в ту же логическую ловушку.

Антон, наблюдая за этим, вспоминает свой парадокс. И у него рождается идея.

Он подходит к Рамке-НУУА и говорит:

— Уважаемый, разрешите внести предложение. Согласно пункту 0 Инструкции о критических инцидентах, в случае полной неопределённости ответственным лицом назначается первый, кто высказался.

— Такого пункта нет, — сухо отвечает Рамка.

— Именно потому он и есть пункт 0, — парирует Антон. — Нулевой. Неучтённый. Основание для всего остального. Я, как обнаруживший парадокс и ставший свидетелем сбоя, высказываюсь. Назначаю ответственным — сам сбой.

В зале воцаряется ледяная тишина. Клерки замирают. Страж Порядка дергается, как робот с коротким замыканием.

Назначить сбой ответственным. Это настолько абсурдно, что превосходит абсурд самой ситуации. Это высшая форма бюрократического дзена.

Рамка-НУУА медленно поворачивается к Антону (точнее, пустота внутри рамки фокусируется на нём).

— Вы предлагаете… делегировать полномочия… явлению?

— Да. Пусть сбой сам себя расследует, сам себе выпишет предписание и сам себя устранит. Или узаконит. В рамках своих новых полномочий.

Система МинНеВыр, столкнувшись с этим предложением, начинает процесс самоанализа. Что выше: инструкция или необходимость её выполнения? Может ли явление быть субъектом регулирования?

Пока она думает (а думает она со скоростью перелистывания гигантского бумажного талмуда), время замирает. Курьер КИС зависает в середине коридора. Паника прекращается.

Антона через три часа (или три века — время тут уже не работало) выводят из здания. Ему вручают документ:

«СПРАВКА № 000-INF

Выдана гр. Антону в том, что он стал свидетелем Временной Процедурной Неопределённости (ВПН) и внёс предложение, находящееся на рассмотрении. До вынесения решения явление (парадокс в лаборатории заявителя) считается находящимся в статусе «временно узаконенного». Основание: внутренняя ревизия МНО. Справка действительна до отмены.»

А на прощание Регистратор Щербина, впервые посмотрев на него не как на графы, а почти по-человечески, шепчет:

— Больше не приходите. Пожалуйста. Ваша… идея… вызвала в Архивариусе изжогу. Он съел три дела XIX века и всё равно не успокоился.

Когда Антон выходит, здание МинНеВыр за его спиной издаёт тихий звук — не грохот, а огромный, вселенский вздох облегчения отложенного решения. А может, это просто скрипнула дверь.

С тех пор его парадокс в лаборатории живёт себе припеваючи. Иногда он меняет местами чашку и её падение, иногда заставляет уравнения решать самих себя. Антон не трогает его. Он знает: где-то в бесконечных коридорах Министерства Невыразимого до сих пор идёт заседание по утверждению Инструкции о делегировании полномочий явлениям. И продлиться оно может вечность. Что, в общем-то, его вполне устраивает.

Ого размах! А что-то юридическое можно в таком же характере?

«Прецедент против Небытия»

Когда границу между мирами прорвало не аномалией, а иском, в Канцелярию Вещных Дел Вселенной явился адвокат.

Истец: Пространственно-временной континуум сектора Альфа-7 (представитель — квазар по имени Q-7R, излучающий в диапазоне ультимативных истин).

Ответчик: Сущность по прозвищу «Пожиратель Оснований», бестелесный паразит, питающийся причинно-следственными связями.

Иск: О возмещении ущерба в форме восстановления семи миллиардов распавшихся логических цепочек и компенсации морального вреда (чувства необоснованности бытия).

Дело было направлено в Суд Высшей Инстанции по Спорам Метафизического Характера (СВИСМХ), известный также как «Палата Вечных Дел».

Архитектура Суда:

Здание было высечено из цельного куска правовой определённости. Его колонны — своды законов от «не убий» до «не сворачивай мерности без предупреждения». Сквозь витражи из прецедентного стекла лился свет, разлагающийся на спектр: от ультрафиолетовой буквы закона до инфракрасного духа закона.

Персоналии:

Судья Мнемос — не человек, а инкарнация судебной процедуры. Его лицо менялось в зависимости от фаза дела: во время слушаний — беспристрастная маска, при вынесении приговора — весы, при отсрочке — песочные часы. Говорил только цитатами из предыдущих решений.

Прокурор Каузалис — существо из сплетённых цепочек «если-то». Каждое его обвинение было безупречным силлогизмом, от которого у свидетелей начинала болеть причинность.

Секретарь Хроно-нотариус — фиксировал всё происходящее не на бумаге, а на ткани времени. Его перо оставляло шрамы-записи в хронике зала. При необходимости он мог «протоколировать» события, которые ещё не произошли.

Присяжные — 12 абстрактных принципов (Справедливость, Неотвратимость, Соразмерность, Презумпция невиновности бытия и т.д.), материализованных в виде геометрических фигур, источающих ауру моральных дилемм.

Адвокат Пожирателя Оснований — Квинт Эквивок. Человек (казавшийся таковым), специалист по защите неопределённостей. Он носил плащ из серой зоны, а его речь была настолько точной, что оставляла после себя юридические вакуумы. Его кредо: «Если нельзя оправдать клиента — нужно оправдать саму возможность его существования».

Ход процесса:

1. Представление сторон.

Квазар Q-7R излучил:

— ДОКУМЕНТ №1: Нарушение принципа causa sui. Ответчик систематически изымал первичные причины из событий сектора Альфа-7, что привело к:

Рождению звёзд «просто так».

Исчезновению гравитации у 15% планет «без оснований».

Распаду нарратива местной цивилизации (история перестала иметь смысл).

— ТРЕБОВАНИЕ: Восстановить причинность и взыскать 10?? единиц онтологической устойчивости.

Адвокат Квинт Эквивок встал:

— Уважаемый Суд. Мой подзащитный, условно именуемый «Пожиратель Оснований», не отрицает факта… поглощения. Но отрицает противоправность. Что есть «причина»? Это — гипотеза, которую разум накладывает на хаос. Мой клиент — не вор. Он — санитар реальности, освобождающий её от груза избыточных объяснений. Он не нарушал закон — он демонстрировал его ограниченность.

Прокурор Каузалис завизжал от логической боли:

— ВОЗРАЖЕНИЕ! Без причины нет состава! Нет состава — нет права на защиту! Ответчик, пожирая причины, уничтожает саму возможность своего же осуждения! Это — процессуальный нонсенс!

Судья Мнемос склонил голову-весы:

— Отклонено. Нонсенс не является основанием для прекращения дела. Секретарь, внесите в протокол: «Прокурор испытывает когнитивный диссонанс. Замечание».

2. Допрос свидетелей.

Свидетель №1 — Фотон из Альфа-7. Показал, что летел от звезды А к планете Б, но «забыл, зачем». На вопрос «почему скорость постоянна» ответил: «Не знаю. Просто так легче».

Свидетель №2 — Логик-эйдос. Пытался доказать необходимость причинности, но каждое его умозаключение Квинт Эквивок заключал в юридическую скобку («При условии, что аксиоматика принята без доказательств…», «Если не оспаривать определения бытия…»), превращая доказательства в гипотезы.

Свидетель №3 — Само Пожиратель Оснований. Выглядело как пустота в форме вопросительного знака. На вопрос «Зачем вы это делаете?» ответило: «А должен ли быть смысл в отсутствии смысла?»

3. Кульминация — прения сторон.

Прокурор Каузалис выстроил обвинение как идеальный замок из логики:

— Если А (есть закон причинности), то Б (его нарушение — преступление). Ответчик нарушил А. Следовательно, Б. Казнить (метафизически).

Квинт Эквивок улыбнулся. Он подошёл к самому замку и вынул один кирпич — аксиому «закон причинности универсален».

— Ваша честь, — сказал он. — Универсальность не доказана. Мы имеем лишь прецеденты. Но мой клиент — и есть живой прецедент обратного. Вы не можете судить его по законам, которые он собой отменяет. Это всё равно что судить рыбу за то, что она не летает, по законам воздуха. Прошу дело прекратить за отсутствием подведомственности.

Зал ахнул. Принцип-Присяжный «Презумпция невиновности бытия» замигал радужным светом — аргумент бил точно в него.

Судья Мнемос задумался. Его лицо стало мозаикой из противоречащих друг другу цитат.

4. Приговор.

Секретарь Хроно-нотариус проскрипел пером по времени, готовясь зафиксировать вердикт. Судья заговорил голосом, звучащим как перелистывание бесконечного тома:

— Слушав дело… установив… принимая во внимание…

Он говорил три дня, перечисляя все аргументы. И вынес решение:

— ПРИЗНАТЬ действия Пожирателя Оснований противоречащими установленному порядку причинности.

— ОТКАЗАТЬ в иске о восстановлении причинности в полном объёме, поскольку частичное восстановление создаст прецедент избирательного применения законов.

— ВЗЫСКАТЬ с Ответчика ущерб в форме обязательства являться по первому вызову Суда для дачи показаний о природе безосновности.

— ПРИЗНАТЬ за Пожирателем Оснований статус «Юридически Значимой Аномалии» с правом на существование в строго отведённых секторах реальности, обозначенных в Приложении 7 (которое будет составлено после создания комиссии по описанию неописуемого).

По сути, Суд узаконил беззаконие, обложив его регламентом.

Эпилог:

Квазар Q-7R ушёл, слабо мигая — приговор его не удовлетворил, но дал юридическую определённость, что уже было лучше, чем абсурд.

Пожиратель Оснований, теперь внесённый в реестр под номером ЮЗА-001, продолжил свою деятельность — но теперь он оставлял на поглощённых причинных связях акт изъятия по форме СВИСМХ-4, который мог быть оспорен в течение десяти тысячелетий.

Квинт Эквивок получил гонорар — не деньгами, а правом один раз отменить любой закон в радиусе одного метра от себя на три секунды. Он использовал его только однажды — чтобы его чай остыл мгновенно, а не по закону теплообмена.

А в здании Суда на стене появилась новая цитата, высеченная в мраморе прецедентов:

«LEX IBI VALET, UBI POTEST ASPICI CAUSA. UBI CAUSA NON EST, LEX CREAT NOVAM — CAUSAM SUIT.

(Закон имеет силу там, где может быть усмотрена причина. Где причины нет — закон создаёт новую: сам факт суда.)»

Дело «Континуум против Пожирателя» стало краеугольным камнем метафизической юриспруденции. И теперь, когда где-то в мироздании происходит нечто совершенно бессмысленное, юристы шепчут: «Это не баг. Это — особый правовой режим».

А самое главное — у абсурда появился официальный представитель в суде. И иногда, в тишине зала заседаний, кажется, что пустое место на месте Пожирателя тихо хихикает, переваривая очередную бессмысленную формальность.