Глава 1 «Указ медведя»
Лес под Калиновом был обычным: сосны, березки, мухоморы у корней. Туда каждую осень ездили трое друзей: Игорь (энтузиаст с фотоаппаратом), Люда (знаток грибов) и Сергей (молчаливый добытчик ягод и валежника). Их ритуал был свят: термос, бутерброды, корзинки, тишина, нарушаемая только криками «Белый!» и шелестом листьев.
Всё изменилось в ту субботу, когда на опушке они наткнулись на объявление. Не на дереве. Буквы были будто вычеканены на самой воздушной дымке, светясь бледно-зелёным.
ПОСТАНОВЛЕНИЕ № 001-Л/О
О УПОРЯДОЧЕНИИ ЛЕСОПОЛЬЗОВАНИЯ НА ТЕРРИТОРИИ КВАДРАТА 7-Б
Сбор даров леса осуществляется строго по разрешительным талонам.
Талоны выдаются после прохождения инструктажа по технике безопасности взаимодействия с биосферой.
Каждый собранный объект подлежит маркировке и внесению в реестр.
За несанкционированный сбор взимается штраф в натуральной форме.
Ответственный исполнитель: М.В.
Приложение: образцы талонов, форма реестра.
— Что за бред? — фыркнул Игорь и сделал снимок. На фотографии буквы проявились чётко, а в углу кадра, в тенях, угадывалась массивная фигура.
— Может, местный чудак-эколог, — предположила Люда. — Пойдём дальше, опята ждут.
Они углубились в лес. И почти сразу наткнулись на пункт выдачи талонов.
Это был старый валежиник, на котором сидел медведь. Не обычный. На его груди висел самодельный бейджик: «М.В. — Лесной Уполномоченный». Перед ним на пне лежали стопка корочек от жёлудей, исписанных мелкими значками, и чернильница из половинки грецкого ореха, наполненная соком черники.
Медведь внимательно, по-чиновничьи, посмотрел на них поверх воображаемых очков.
— Документики, — произнёс он низким, ворчаще-деловым голосом.
Друзья замерли.
— Какие… документики? — выдавил Сергей.
— Удостоверение личности лесопользователя. Медицинскую справку об отсутствии аллергии на споры. Разрешение на ношение режуще-собирающего инвентаря. Статья 3, подпункт «Ж» Лесного кодекса местного значения.
— Да вы что, никакого кодекса…
— Имеется, — медведь ткнул лапой в воздух, где проступил новый текст постановления. — Утверждён вчера на сходе фауно-флорного актива. Незнание не освобождает от ответственности.
Люда, всегда практичная, решила играть по правилам.
— Хорошо. Где получить эти документы?
— Вон там, — медведь махнул лапой в сторону зарослей папоротника. — Окно «А» — справки, окно «Б» — разрешения, окно «В» — оплата пошлины. Очередь двигается слева направо.
В папоротнике, действительно, сидели три белки за пустыми дуплами. На шеях — маленькие бантики-галстуки. Первая белка требовала «заявление на доступ к биоресурсам», вторая выдавала «карточки учёта грибособирателя», третья принимала плату — по одной шишке с носа.
Игорь, сжимая фотоаппарат, пробормотал:
— Это массовый психоз. Нас кто-то дурит.
— Штраф за нецензурную лексику в природоохранной зоне — двадцать приседаний с упором на сохранение почвенного покрова, — немедленно отозвался медведь, не глядя на него. — Статья 7, пункт «Рык».
Пришлось подчиниться. Они писали заявления на коре берёзы беличьими перьями. Оплачивали шишками. Получали талоны — жёлудевые корочки с закорючками. На каждом было указано: «Разрешено: 1 (один) гриб вида Boletus edulis. Срок действия: до заката. Лицензия не подлежит передаче другим лицам.»
И начался ад.
Сбор: Найдя белый гриб, нужно было сначала сверить его с эталоном — на отдельном пне рос идеальный муляж из лишайника и смолы. Затем заполнить ярлык (полоска бересты): вес, диаметр шляпки, координаты (отсчитывались в «шагах от муравейника»), эмоциональное состояние гриба на момент сбора (графа «Настроение: □ радостное □ задумчивое □ нейтральное»).
Ягоды: Каждую бруснику или чернику полагалось взвешивать на весах-капельках (две сосновые иголки с каплями росы) и вносить в «Ягодный журнал» с указанием степени зрелости по шкале от 1 до «поэтично-алой».
Валежник: Сергея, пытавшегося поднять сухую ветку, остановил дятел в каске и с жезлом-сосновой шишкой.
— Стоп! У вас есть акт обследования ветки на предмет добровольности её отделения от ствола? Нужно установить, не была ли она насильно сброшена во время последнего урагана. Забор спорного валежника — самоуправство.
Апофеоз бюрократии наступил, когда Люда нашла полянку с лисичками. Она обрадовалась, сорвала одну — и завыла сирена. Вернее, заухала сова, сидевшая на суку с табличкой «ОТК».
Из-за дерева вышел медведь с блокнотом из бересты.
— Нарушение! Сбор без промежуточного акта приёмки-передачи между этапами «обнаружение» и «изъятие»! Гриб не прошёл финальный осмотр инспектора! — Он тыкал лапой в свод правил, который теперь висел в воздухе вокруг него, как паутина из светящихся параграфов. — Кроме того, вы не учли индекс сезонного настроения леса (сегодня он на 0.7 балла скучнее вчерашнего, что влияет на вкусовые качества). Всю партию — конфисковать! А вы идёте на пересдачу техники безопасности.
«Пересдача» оказалась экзаменом у филина в очках из рыбьей чешуи. Он задавал каверзные вопросы:
— Как отличить санкционированный пень от несанкционированного?
— Сколько децибел тишины вы производите при ходьбе?
— Заполните форму «Взаимодействие с окружающей средой: отчёт о намерениях» на ближайшие пятнадцать минут.
Игорь, к тому времени уже на грани, выхватил фотоаппарат и стал снимать медведя, белок, филина — всё это безумие. Вспышка озарила лес.
И случилось чудо. Бюрократическая паутина из светящихся параграфов дрогнула и рассыпалась, как роса.
Медведь заморгал.
— Что… что это было? — пробурчал он, и в его голосе впервые прозвучала растерянность, а не начальственный тон.
— Это была документация, — сказал Игорь, внезапно поняв. — Вы всё задокументировали. А я это зафиксировал. Теперь это есть. Вам не нужно больше поддерживать правила в воздухе. Они уже в камере. В архиве.
Наступила тишина. Белки перестали требовать справки и засуетились, собирая настоящие шишки. Дятел снял каску и принялся долбить дерево просто так, для души. Флин снял очки и заснул.
Медведь посмотрел на свои пустые лапы, на бесполезные теперь жёлудевые талоны. Он выглядел… осиротевшим.
— А что же теперь делать? — тихо спросил он. — Порядок же должен быть…
— Порядок есть, — мягко сказала Люда, показывая на лес, на грибы, на ягоды. — Он вот. Просто он не по статьям. Он по… ну, по жизни.
Медведь тяжело вздохнул. Потом медленно, будто снимая с себя невидимый мундир, развернулся и побрёл в чащу. По дороге он сгрёб лапой целую охапку лисичек и, не глядя, сунул их в корзинку Люде.
— Возьмите. Внереестровый бонус. За… за понимание.
И исчез среди деревьев.
Друзья молча собрали свои вещи. На обратном пути они снова прошли мимо опушки. Объявление ещё висело в воздухе, но буквы потускнели и рассыпались, словно их написали светлячками, которые разлетелись.
Сергей нёс полную корзину валежника, но теперь это был просто хворост для костра, а не «учтённая древесная масса». Игорь просматривал снимки. На них были белки, филин, медведь с бейджиком. И последний кадр — медведь, уходящий в лес, с какой-то бесконечно человеческой, усталой и свободной осанкой.
— Знаешь, — сказал Игорь, — а ведь он, наверное, просто очень одинокий был. И так хотел, чтобы с ним поговорили. Хоть о параграфах.
Люда кивнула, перебирая лисички в корзинке. Они пахли лесом, а не чернилами из сока черники.
А в кармане у Сергея лежала одна-единственная жёлудевая корочка — талон № 001. На память. Чтобы не забывать, что даже самый дикий, самый вольный лес где-то внутри может мечтать стать конторой. Или, наоборот, контора — лесом. И граница между ними — всего лишь один щелчок затвора.
Глава 2
ПРИЛОЖЕНИЕ № 666-Л/О «О РЕГЛАМЕНТЕ ЕСТЕСТВЕННЫХ НАДОБНОСТЕЙ»
Через неделю друзья, наученные горьким опытом, вернулись в лес с полным комплектом документов: паспорта, справки о флорной лояльности, даже разрешение на дыхание (выданное, со скрипом, филином после теста на углекислый выдох).
Они осторожно собирали ягоды, сверяясь с обновлённым лесным ГОСТом на кислотность (вывешенным на паутине между сосен). И вот, после тернового чая, у Сергея возникла естественная потребность.
Он отошёл за куст, приготовился — и услышал сухой кашель.
Из-за мха выкатился ёж. На его колючках болтались мини-бланки, а на лбу красовалась повязка с надписью «САНЭПИДЕМНАДЗОР».
— Стойте! Куда? На что ссылаетесь?
— Я… просто…
— Статья 14, подпункт „Ши“ Лесного кодекса: «Отправление естественных надобностей допускается только в специально отведённых, геобиологически согласованных местах, после получения талона-разрешения на биоразложение и оплаты экологического сбора в форме одного сушёного муравья».
— Вы серьёзно?..
— А вы попробуйте несерьёзно, — ёж потыкал колючкой в воздух, где зажглись строки регламента. — Штраф — две недели персонального опада листвы именно над вашей палаткой. Или… — он понизил голос, — можно оформить внеплановую дефекацию по упрощённой схеме. У меня как раз есть бланк.
Сергей, покраснев, согласился. Оказалось, «упрощённая схема» включала:
Заявление о намерении (пишется на грибном дождевике, пока тот не лопнул).
Выбор места из кадастра (ёж развернул карту леса, где жёлтыми кружками были отмечены санкционированные точки; ближайшая — в двухстах метрах вверх по склону).
Прохождение инструктажа у бобра-инженера о том, как минимизировать геологическое воздействие.
Сам акт, который должен быть засвидетельван двумя червями (как независимыми экспертами по почвам) и задокументирован в «Журнале биологического цикла» (вела сорока, которая тут же комментировала: «О, классический фенотип! Заносим в графу „Стандарт-осенний“»).
Когда измученный Сергей вернулся к друзьям, его ждал новый сюрприз. У их рюкзаков стоял медведь М.В. с блокнотом.
— Ага, — бубнил он, сверяясь со списком. — Контрольная проверка. Показывайте талон на использование атмосферы для дыхания в период с 14:00 до 15:00.
— Да мы просто дышим! — взорвался Игорь.
— „Просто“ — не аргумент, — отчеканил медведь. — Дыхание — это потребление кислорода, произведённого местной флорой. За потребление — плата. Если нет талона — придётся задержать дыхание до выяснения обстоятельств или оплатить штраф: три часа чистки шишек для белок.
Люда, теряя последнее терпение, шагнула вперёд.
— Послушайте, Михаил… Валентинович? Всё это, конечно, очень правильно. Порядок. Но… где же сам лес? Где запах хвои, а не чернил? Где шум ветра, а не шелест бланков?
Медведь замер. Его маленькие глазки сузились. Он отложил блокнот.
— Лес? — произнёс он тихо. — Лес — это зона ответственности. Это учёт, контроль, регламент. Иначе будет… хаос. Незарегистрированные птицы будут петь не по нотам. Ручьи течь не по графику. Грибы расти без патента!
— А разве это плохо? — спросила Люда.
Медведь не ответил. Он повернулся и медленно побрёл прочь, бормоча себе под нос: «Хаос… неучтённые цветы… произвольные тени… нет, нельзя… статья 1… основа мироздания…»
А на следующий день, когда друзья, уже готовые к новым безумствам, пришли в лес, они застали странную картину.
На опушке сидел тот самый медведь. Но на нём не было бейджика. Перед ним лежали не бланки, а просто большая куча сладкой лесной малины. Он ел её, облизывался, смотрел в небо. И, кажется, ничего не учитывал.
Увидев людей, он лишь кивнул и пробурчал:
— Мораторий. На неопределённый срок. Все регламенты… временно приостановлены. По личной инициативе. — Он швырнул в кусты жёлудевый талон. — Самоволка. Попробуйте доложить.
И продолжил есть малину. Сок капал на лапу, образуя маленькие, абсолютно неутверждённые фиолетовые лужицы.
Друзья молча прошли вглубь. Лес был тих. Им никто не делал замечаний. Они дышали полной грудью, срывали грибы без отчётов, и даже Сергей, когда в очередной раз приспичило, просто отошёл за дерево без всякого разрешения.
Только на обратном пути они заметили на берёзе маленькую, аккуратную табличку, вырезанную когтями. На ней было всего два слова:
«ЭКСПЕРИМЕНТ № 0
„БЕЗ ПРАВИЛ“
(РЕЗУЛЬТАТЫ ОЖИДАЮТСЯ)»
А подпись: «М.В. (временно отстранённый)».
Игорь сфотографировал табличку. На этот раз без вспышки. Просто чтобы помнить. Помнить, что даже самый закостенелый бюрократ где-то внутри хранит дикую, сладкую, малиновую мечту о том, чтобы всё „просто было“. И что иногда, чтобы найти эту мечту, нужно на время запретить даже запреты. Даже самые естественные.