Покупка старого двухэтажного дома на окраине города была для Ани и Максима авантюрой. Денег хватило впритык, и на ремонт пришлось занимать у родителей. Но они были счастливы: высокие потолки, скрипучий паркет и ощущение «родового гнезда», о котором они мечтали, живя в тесной съемной однушке.
Дом был построен в 50-х годах каким-то профессором математики, и планировка у него была странная, лабиринтообразная. Друзья шутили, что здесь можно снимать фильмы ужасов, но Ане нравились эти неожиданные ниши в коридорах и комнаты неправильной формы. Ей казалось, что у дома есть характер.
Максим, прагматик и инженер, взялся за ремонт с энтузиазмом. Он решил начать со второго этажа, где должна была расположиться их спальня и будущая детская. Проблемы начались через неделю, когда он попытался составить точный план этажа для замены проводки.
— Ань, иди сюда, — позвал он её однажды вечером. Голос мужа звучал не раздраженно, как обычно при столкновении с кривыми стенами, а растерянно.
Он стоял в конце длинного коридора на втором этаже, упираясь рулеткой в глухую торцевую стену. Вокруг валялись куски обоев и штукатурки.
— Смотри, — он ткнул пальцем в планшет с чертежом. — Длина коридора по внешней стене дома — двенадцать метров. А по внутренней, если сложить длину комнат и этот простенок — десять с половиной.
— Ну и что? — не поняла Аня. — Толстые стены? Или профессор ошибся в расчетах.
— Полтора метра разницы, Аня. Стены здесь стандартные, в два кирпича. Я три раза перемерил. Между спальней и кабинетом есть пространство. Глухое. Полтора на три метра. Окно снаружи в этом месте заложено кирпичом, я думал, это просто для тепла.
Аня почувствовала легкий холодок. Архитектурный аппендикс, не отмеченный на плане БТИ.
— Может, там старый дымоход? Или вентиляционная шахта? — предположила она, но сама в это не верила. Слишком много места для шахты.
Максим постучал по стене молотком. Звук был глухой, но не такой, как от несущей стены. Это была перегородка из дранки и штукатурки, поставленная явно позже постройки основного дома.
— Я хочу знать, что там, — сказал Максим, перехватывая поудобнее гвоздодер. — Не хочу жить с «черной дырой» за стенкой спальни.
Аня хотела его остановить, ей вдруг стало страшно нарушать покой этого старого дома, но любопытство пересилило. Максим с силой вогнал гвоздодер в стену. Старая штукатурка осыпалась кусками, обнажая деревянную обрешетку. Через десять минут работы в стене зияла дыра, достаточная, чтобы протиснуться человеку.
Изнутри пахнуло затхлостью, пылью и чем-то еще… сладковатым, похожим на запах старых сухих цветов.
Максим включил мощный строительный фонарь и посветил внутрь. Это была не шахта. Это была узкая, длинная комната-пенал.
— Господи, — прошептала Аня, заглядывая через плечо мужа.
Там кто-то жил. Очень давно, судя по слою пыли, но жил. Узкая кровать, стол, стул. На стенах, оклеенных пожелтевшими газетами 70-х годов, висели какие-то графики и схемы, начерченные от руки.
Максим первым шагнул внутрь, его ботинки подняли облако пыли. Аня вошла следом, стараясь не касаться стен. Ей казалось, что она вторглась в чью-то могилу.
Максим подошел к столу. Среди стопок исписанных тетрадей лежала большая, тяжелая папка с надписью «Эксперимент "Синхронизация"». Он открыл её. На первой странице была приклеена фотография.
Это была фотография их дома. Но сделанная не в 50-х и не в 70-х. На фото у ворот стояла их машина — синий «Форд», который они купили всего год назад. А рядом с машиной стояли они сами — Аня и Максим, в день, когда впервые приехали смотреть этот дом месяц назад.
Максим перевернул страницу. Там была еще одна фотография: они вдвоем, уже после покупки, выносят старую мебель.
Кто-то наблюдал за ними. И этот кто-то знал о них всё еще до того, как они решили купить этот дом. Максим поднял глаза на стену перед столом. Среди старых схем он увидел свежий календарь на текущий год. Завтрашняя дата была обведена жирным красным маркером.
В этот момент внизу, на первом этаже, хлопнула входная дверь, которую они точно запирали на два замка.
Продолжение следует...