Classic Rock. 2025. Октябрь
[Тим Бутчер, проработавший с Лемми более 30 лет, рассказывает о громких выходках своего обожаемого босса]
Я был бас-техником Лемми более тридцати лет, хотя знал его еще по HAWKWIND. Это была блестящая работа. Работать с друзьями – лучшее, что есть на свете.
Я руководил сценической командой на местных мероприятиях в Кардиффе, и нас наняли для работы над выступлением MOTÖRHEAD в туре Ace Of Spades. Моя команда хорошо ладила с командой MOTÖRHEAD, у нас был одинаковый настрой. Скажем так: никто из нас не был тихим непьющим парнем. Поэтому Eagle, тогдашний тур-менеджер группы, пригласил нас в следующий тур по Великобритании.
Когда Фил Кэмпбелл присоединился к нам в 1984, он попросил меня стать его гитарным техником. В итоге я занимался еще и басом Лемми. Я также работал с другим гитаристом, Верзелем. Каждый год у нас была одна и та же команда, и мы стали семьей. Чтобы работать с MOTÖRHEAD, нужно обладать определённым характером. Так родилась песня (We Are) The Road Crew. Спустя десять лет после распада группы большинство из нас до сих пор поддерживают связь.
Все знают, что Лемми любил, чтобы его бас звучал громко. На самом деле он звучал как пикирующий бомбардировщик Stuka – громко и прямо в лицо. Стоя рядом с боковыми динамиками, я абсолютно не слышал средние частоты левым ухом. Я не мог надеть беруши, потому что, хотя звук был хриплым, грань была очень тонкой. Если что-то шло не так, я этого не слышал.
Люди всегда спрашивали: «Зачем Лемми играет так громко?» И, конечно же, ответ был: «Потому что он может». К тому же, громкость скрывает множество ошибок.
Лемми был замечательным человеком. Он не терпел дураков. Он был с ними любезен, но не терпел. Он никогда не был примадонной или тираном. В MOTÖRHEAD такое бы не прокатило. Он был королем рок-н-ролла или, по крайней мере, его крестным отцом.
У меня очень много прекрасных воспоминаний о работе с Лемми, но большинство из них совершенно непечатные. Один из моих любимых и самых безобидных примеров – случай, когда гастрольный автобус забирал меня из дома моей мамы в Кардиффе. Фил, Лем и Верз зашли выпить чашечку чая. На стене висела акустическая гитара, и Лемми снял ее, чтобы сыграть моей маме песню BEATLES. Мама обожала Лемми.
Когда он умер, я был убит горем. Как обычно, мы сделали перерыв в гастролях на Рождество. Лемми всегда говорил: «Если я буду выглядеть на сцене как придурок, скажи мне, и мы подумаем, не пора ли мне с этим покончить». В последний раз он сказал: «Увидимся в новом году». Я сказал ему: «Нет, Лем, уже пора. Давай покончим с этим». Он ответил: «Не глупи». На что я настаивал: «Нет, правда. Мы дошли до конца». Лем сказал, что позвонит мне. Два дня спустя Тодд Сингерман, менеджер MOTÖRHEAD, позвонил и сообщил ужасную новость, что у Лемми терминальная стадия рака. Было уже слишком поздно лететь к нему.
Я был на открытии памятника Лемми в Берслеме. Там есть мой небольшой подарок – один из последних медиаторов, на которых играл Лемми, с надписью: «От Пола бате». Пол, конечно же, его сын. Я постоянно с ним общаюсь. Он хороший друг. И я точно знаю, что Лемми очень понравился бы памятник в Берслеме. Почему? Потому что он в десять раз лучше, чем тот, что в The Rainbow – этот и правда похож на Лемми.
Читайте больше в HeavyOldSchool