Рассказ 6
Есть гипотетические ситуации, которым не суждено обрести жизнь в реальности, потому как обстоятельства, предвосхищающие подобные ситуации, никогда не складываются в виду категорического отказа субъектов их складывать.
Но мы бы с вами жили в скучнейшем», если бы некоторые (назовем их помощниками) помощники «не склоняли б воли» * субъектов к действиям, которые им не свойственны.
Стены кабинета главы ТСЖ-5 Ираиды Луисальбертовны Люмпенштейн неоднократно могли услышать красочные метафоры, характеризующие честь и достоинство участкового, прикрепленного к домам их управляющей компании Лебедева Эммануила. Разумеется, не с лучшей стороны. Но стены не слышали. Потому что, вопреки людской молве, у этого дома ушей не было. Вот такой архитектурно-мистический дефект. Зато полицейский сам прекрасно слышал каждое слово, произносимое хозяйкой кабинета. И каждый раз, когда Эммануил собирался вставить хоть одно слово в свое оправдание, Ираида меняла тему.
– Хватит это терпеть! – все-таки не выдержал Лебедев и, погрозив Ираиде пальцем, направился к двери. Потом передумал и сменил направление на противоположное. А поскольку по любопытному стечению обстоятельств и мыслей дизайнера напротив двери находился сроду незакрывавшийся сейф-бар, то участковому ничего не оставалось, как налить себе коньяка на пару пальцев. Сделав глоток горячительного, Эммануил позволил и себе немного погорячиться:
– И, вообще, Ираида, жизнь – не домино, где все только черное или белое! Есть, например, серое!
– Например, серое, как вы, Эммануил.
– Я не о том. Жизнь полна красок. Открывшись миру, вы удивитесь, насколько он красочен.
– Пожалуй, я открою мир, начав с красного цвета, – Ираида откупорила бутылку с красным вином, затем наполнила свой бокал, просмаковала первые четыре глотка, сделала глубокий вдох, закатив глаза от приятных ощущений, и, наконец, обратила взор на участкового, – Эммануил, ты когда-нибудь задумывался над тем, что я не просто так тебя распекаю? – почему-то вполне дружелюбно и несколько устало спросила Люмпенштейн, перейдя на «ты».
– Ну, наверное, у тебя какие-то комплексы из детства, – участковый поддержал неформальную беседу и тоже перешел на «ты». – Или синдром начальника. Или дефицит сексуального внимания. Или...
– Я сейчас в тебя бутылкой запущу, – Ираида злорадно улыбнулась и наполнила бокал заново.
– Ну, тогда не знаю, – Эммануил попытался одновременно произнести данную фразу и сделать очередной глоток. Попытка не увенчалась успехом. Поэтому участковый повторил: – Ну, тогда не знаю.
– Я и в первый раз услышала.
– А может... ты тогда просто злая? – предположил Эммануил и сделал самое участливое лицо. Мол, я все понимаю. Мы вместе через это пройдем и обязательно тебя вылечим. И на всякий случай допил коньяк, если Люмпенштейн потребует немедленно покинуть ее кабинет. Затем сделал себе еще одну порцию. Прикончил и ее.
– Лебедев! Я бы, наверное, обиделась на твои слова в иной ситуации и, скорее всего, пришла в ярость какую, боюсь, твоя психика не выдержала бы ни при каких обстоятельствах. Но у меня был на столько трудный день, что у меня нет сил ни злиться, ни разъяряться, ни просто с тобой спорить.
Второй бокал с вином постигла та же участь, что и первый.
– Точно! – Эммануил посмотрел на Ираиду взглядом, который означает «я еще пока стою на ногах, но уже способен выдавать на-гора самые смелые идеи». – Ты права, Ираида ... Ираида, что бы ни происходило, оставайся всегда такой.
– В каком смысле? – глава ТСЖ сделала вид, что не поняла. – Мне навсегда остаться уставшей и не способной на яркие эмоции?
– Я неправильно выразился, – вдруг сильно покраснел участковый. – Я имел в виду, что не надо вам... тебе злиться.
Ираида Луисальбертовна на миг замерла и подумала, что Эммануил прав. Хотя бы потому, что не стал спорить и согласился с ней. Потом еще несколько мыслей промелькнуло в голове главы ТСЖ, но ни одна не показалось хозяйке этой головы достойной внимания. Ну, действительно, как можно согласиться с каким-то там здравым смыслом, что пора заканчивать светскую посиделки и идти спать, когда вино так весело нашептывает на ушко идеи разных проказ.
– Я вот что подумала: лучше всего у нас получается спорить друг с другом. Однако сейчас сил на подобные вещи нет, может пора уже перейти на новый уровень взаимоотношений и придумать что-то другое?
– Мы можем периодически вместе пить... – Эммануил приложил все усилия, чтобы его глаза выглядели серьезно и адекватно настолько, насколько это вообще было возможно проделать с глазами участкового после нескольких бокалов коньяка.
– Ну... это тоже можно, – Ираида мысленно несколько раз закатила глаза и хлопнула себя по лбу. – Твою идею мы обязательно рассмотрим, но я предлагаю кое-что другое. – Внезапно голос председательницы ТСЖ стал настолько маслянистым, что валяйся где-нибудь неподалеку насквозь проржавленный мотор, он бы вмиг стал как новенький. А Ираида вместо слов перешла к невербальному пояснению своего предложения. Сократив расстояние между ними на шаг, а количество вина на глоток, Люмпенштейн обняла участкового и крепко поцеловала.
«Любопытно», – подумал Эммануил, а вслух добавил: – Ну, ваще!
И понеслась.
Примечание:
* «Не склоняли б воли»... – пародия на кусок из монолога Гамлета «... когда бы неизвестность после смерти не склоняла б воли мириться лучше со знакомым злом, чем бегством к незнакомому стремиться».