Вспоминаю, как с дрожащим подносом в руках я протискивалась сквозь толпу в столовой. Наконец, добравшись до кассы, быстро протараторила молодому человеку за стойкой:
– Три порции супа, три рагу и три компота, пожалуйста.
Мой поднос был непомерно тяжелым, и я то и дело бросала взгляд на наш стол, где сидели мои близкие, ожидая моего возвращения. Наш десятилетний сын, Егор, в силу своего возраста, не понимал, что мне нужна помощь. Мой благоверный, Владимир, уткнувшись в телефон, даже не пошевелился, чтобы мне помочь. Мне пришлось дважды бегать туда-обратно, перетаскивая всю еду под оценивающими и сочувствующими взглядами остальных посетителей.
Не отрываясь от экрана, Владимир, наконец, взял свою тарелку супа. Попробовав первую ложку, он недовольно поморщился:
– Чечевичный? Я терпеть не могу чечевичный! Не могла уточнить?
– Мог бы сам встать и выбрать, – устало ответила я. – Я же не телепат.
– Ну да, вместе стоять не нужно было. Надо просто спросить.
Уставшая от бесплодных споров, я опустила глаза на свою тарелку. Владимир всегда находил, к чему придраться. Его постоянно что-то не устраивало. К сожалению, наш сын перенимал его поведение.
– Мам, зачем ты рагу взяла? Я же не люблю рагу, ты знаешь.
– Мамочка наша думает только о себе, – проворчал муж, не отрываясь от своего телефона и уплетая суп, который ему так «не понравился».
– Ешь, что дают, – прошептала я сыну, оглядываясь, не услышал ли кто мой резкий тон.
Столовая была битком набита отдыхающими, желающими быстро позавтракать и отправиться на пляж. У меня были те же планы, но я не знала, получится ли у нас выбраться на море всей семьей, или я пойду туда только с нашим сыном Егором. Владимир вполне мог остаться в номере. Он вчера ворчал, что к морю слишком далеко идти. Как всегда, виновата была я. Это я выбрала этот пансионат. Хотя я много раз предлагала ему принять участие в выборе места для отпуска. Владимир отмахивался и злился.
– Ты сама не можешь выбрать? Дай мне отдохнуть после работы. Сделай все сама. Что там сложного?
Ну вот, я и сделала. И, как обычно, все плохо. Пансионат далеко от города. Никаких достопримечательностей. До моря топать пешком минут десять. Владимиру не нравится.
Закончив завтрак, я начала собирать грязную посуду на поднос и заметила, как в столовую вошла пара из соседнего номера. Интересная пара, ухоженная женщина лет пятидесяти и импозантный, подтянутый мужчина. Женщина величественно вошла и сразу же заняла свободный столик. А мужчина пошел занимать очередь. Но перед этим спросил свою жену:
– Дорогая, какой десерт тебе сегодня выбрать?
Я услышала эти слова, неся поднос с посудой. Я шла одна, так как Владимир и сын ушли сразу после еды. Я не первый раз с завистью смотрела на соседку по номеру. Вот это муж! Где они таких берут?
Когда-то и Владимир казался мне таким же. Он так красиво ухаживал, был заботливым и внимательным. После свадьбы он встречал меня с работы, мы вместе готовили ужин и придумывали, как провести вечер. Всегда вместе.
Когда же все изменилось? Наверное, после рождения Егора. Я ушла в декрет, и стало само собой разумеющимся, что к его приходу должен быть готов ужин, а дома должно быть чисто. Егор был спокойным ребенком, поэтому мне было совсем несложно. Я старалась быть идеальной женой.
Потом я, конечно, вышла на работу. И я продолжала все тащить на себе – готовку, уборку, сына. Я же женщина, мне положено. Хоть бы Владимир хоть немного ценил это.
Муж воспринимал мои старания как должное и находил, к чему придраться. То рубашка плохо поглажена, то макароны вчерашние. Я принимала любую критику близко к сердцу и старалась исправить свои ошибки. В принципе, муж у меня неплохой. Хорошо зарабатывает, не изменяет. После работы сразу домой. А если и ворчит, то это просто у него такой характер.
Я вышла из столовой и поспешила догнать Владимира и Егора. Они ушли достаточно далеко, даже не подумав подождать меня. Я догнала семью и, немного отдышавшись, спросила:
– Ну что, сейчас в номер? Переодеваемся и на море?
– Идти в такую даль по жаре, – закотил глаза Владимир. – Вот что значит доверить тебе выбор пансионата. Ладно, пошли, куда деваться?
Пока мы дошли до номера и потом до моря, стало невыносимо жарко. Владимир, всю дорогу ворчавший, сбросил шорты и футболку прямо на галечном пляже и побежал к воде. Он взял с собой Егора, крикнув, чтобы я заплатила за шезлонги и зонтик. Я злилась. Мне тоже жарко. Я тоже хочу поскорее искупаться. Почему я, обливаясь потом, должна платить за шезлонги и ставить зонтик? Это тоже моя обязанность? Я вздохнула и пошла на кассу. Не спорить же с мужем из-за таких мелочей.
Я плавала не очень хорошо, поэтому далеко не заплывала. Как только я вошла в воду, муж оставил мне Егора и уплыл подальше от нас. Купаться он любил один и никогда не плавал рядом с семьёй. Он немного возился с Егором и уплывал. Я привыкла к этому. Меня злило то, что Владимир часто уходил с пляжа раньше нас.
– Ну все, я в номер, – заявил он через час. – Полежу под кондиционером.
– Может быть, ты еще немного побудешь, и мы вместе пойдем?
– Не-е, я все. Жарко очень.
Владимир натянул шорты и футболку и ушел в пансионат. Конечно, он не взял с собой ни бутылку воды, ни надувные круги. Егор ведь еще купается, ему все это нужно.
Вот так и проходил наш отпуск. Кто-то отдыхал, а кто-то, как и дома, тянул все на себе. Даже экскурсии выбирала и заказывала я. А Владимир потом, как обычно, ворчал, что долго пришлось ехать в душном автобусе, что экскурсии неинтересные, и вообще поехали не туда, куда он хотел. Все ему было не так. Отпуск заканчивался, а я еще не успела отдохнуть. Все, что я делала, это угождала мужу и сыну. Мне хотелось, как у других семей, чтобы все были вместе, чтобы муж был рядом, а не ходил с таким видом, будто делает мне одолжение.
Вечером перед отъездом я металась по номеру, укладывая чемоданы, пытаясь ничего не забыть. Владимир и Егор давно спали, ведь нам нужно рано вставать.
– Автобус в пять утра, – сказал он. – Чемоданы сама соберешь. Там ничего сложного нет. Только, пожалуйста, не забудь ничего, как в прошлый раз.
Прошлым летом я забыла пену для бриться мужа, и он до сих пор не упускал случая упрекнуть меня в этом. Я застегнула чемодан и осмотрела номер. Вроде бы все собрано. До сна остается меньше пяти часов. Нужно ложиться спать. Но сна ни в одном глазу. Семь дней пролетели как одно мгновение. Ждешь этот отпуск, а вспомнить нечего. Что вспоминать? Как я суетилась вокруг мужа и сына? Так этого и дома хватает. Стоило ли ехать на море?
Мне стало грустно. Я вышла на балкон, и облокотилась на перила. Громко стрекотали цикады, и за этим стрекотом я не услышала, как кто-то вышел из соседнего номера и вздрогнула, услышав щелчок зажигалки. Я обернулась и увидела, как огонек осветил лицо соседки по номеру – той самой пятидесятилетней женщины. Она еще и курит. Я представила себя курящей. Да Владимир меня бы съел со всеми потрохами!
– Не спится? – решила начать разговор соседка.
– Уезжаем в пять утра. Собирала вещи, – ответила я.
– Что, вы одна собирали? А где же муж?
– Он давно спит, – с горькой усмешкой сказала я.
Соседка услышала в моем голосе эту горечь.
– Вас Татьяна зовут, да? Я слышала, как муж к вам обращается. Вы такая молодая и красивая. И, простите за бестактность, но мне кажется, ваш муж вас совсем не ценит.
– Вы тоже это заметили?
Стоя на темном балконе душной южной ночью, не видя лица собеседницы, а только иногда вспыхивающий огонек сигареты, мне захотелось излить душу. Излить душу той, которую я, скорее всего, больше никогда не увижу.
– Да, у меня такой муж. У него такой характер. Знаете, так было не всегда. Когда мы поженились, Владимир был очень заботливым. Как сейчас ваш муж. Я заметила, какие у вас отношения. Как он к вам внимателен, ни на шаг не отходит.
Соседка тихо рассмеялась и затянулась сигаретой.
– А вы знаете, Таня, так было не всегда. Сейчас в это трудно поверить, но когда-то мы с мужем развелись. Мы не жили вместе два года, но он продолжал за мной бегать. За эти два года я многое переосмыслила. И когда мы снова сошлись, я полностью переосмыслила свое отношение к браку и к себе. Сколько вам лет? Не отвечайте, я и так вижу, что я лет на двадцать старше вас. Так что не обижайтесь, я хочу дать вам совет. Прежде всего, нужно любить себя. Полюбите себя, и вас полюбит ваш муж. Вы боитесь развода с ним? Сильно от него зависите?
– Развода? – растерялась я. – Не знаю, никогда об этом не думала. В принципе, я работаю. У меня есть квартира. Я бы не сказала, что я от него завишу.
– Это прекрасно. Тогда решитесь на развод. Я не говорю, что вам нужно это сделать, просто решитесь. Вы измените свое отношение к себе, и ваш муж либо примет это, либо вы разведётесь. Вот вам пример. Придете утром в столовую и вместо того, чтобы бежать в очередь, сядьте за столик. Сядьте и скажите, что не хотите стоять в очереди. Пусть он это сделает. Да, это будет непросто. В вашем случае не получится сразу переломить ситуацию. Возможно, будут скандалы. Так идите на них! В вашей ситуации страшно не то, что муж к вам так относится, а то, что его поведение перенимает сын. А вот это уже очень плохо. Мальчик вырастет, привыкнув ни во что не ставить маму. А этого быть не должно.
Соседка давно потушила окурок и скрылась в своём номере, а я всё ещё задержалась на балконе. Меня не покидали мысли о словах той женщины, её напутствии. Поступать, как она советовала, казалось почти невозможным. Ключевым моментом здесь являлось решение о разрыве. Ведь если Владимир не примет мою новую позицию, нам придётся расстаться. Но, с другой стороны, продолжать так жить больше невыносимо. Мой муж почти перестал разговаривать со мной по-человечески. Только указания и вечное недовольство. Он всегда найдёт способ упрекнуть. Всегда сделает так, чтобы я чувствовала себя виноватой.
В пять утра я подняла Владимира и Егора. Схватив только свою сумочку, я взяла Егора за руку и вышла из номера. Владимиру оставалось лишь подхватить два чемодана и поспешить за нами. Он догнал меня и, поинтересовавшись, не забыла ли я чего, протянул ручку одного из чемоданов.
– Не хочу, Володя, – скривилась я. – Сам покатишь, ты же мужчина.
Моё поведение говорило лишь об одном: я решилась! Либо я изменю ситуацию, либо мы разведёмся. Другого пути для меня теперь нет.
В самолёте Владимир хранил молчание. Ему явно не нравилось, как я себя веду. Что это на меня нашло? Но, как оказалось, это было только начало. Настоящие «ягодки» начались, когда мы вернулись домой.
Я приехала, разобрала чемодан с моими вещами и вещами Егора. И тут же рухнула спать, сославшись на усталость от дороги. Чемодан с вещами Владимира остался стоять неразобранным. Муж промолчал, решив, что я займусь им позже. Однако этого не произошло. Проснувшись, я взяла Егора и ушла на прогулку.
– Мы поужинаем в кафе, – заявила я Владимиру.
– Не понял, это как – в кафе? А я? – Муж был настолько ошарашен, что вытаращил глаза.
– Ну, что ты… Найди себе что-нибудь в холодильнике. Хотя, да, там ничего нет. Не знаю, придумай что-нибудь, – беспечно пожала я плечами. – У меня нет настроения готовить.
Настроение готовить так и не возникло. Я вообще перестала это делать. Как и заботиться о муже. Чемодан с его вещами простоял несколько дней, прежде чем Владимир, в страшном гневе, не разобрал его сам.
Его отпуск подошёл к концу. Перед работой он спокойно завалился спать, не думая ни о чём. Как обычно. Только утром он обнаружил, что у него нет ни выглаженной рубашки, ни брюк. И тут уж Владимир разразился криком.
– Ты что, с ума сошла? Что мне надеть? Ты о чём думала?
– А почему я должна об этом думать? У тебя есть руки, сам мог бы погладить.
– Я смотрю, ты совсем обнаглела! Бегом гладь, я из-за тебя опоздаю!
– Не собираюсь я так рано вставать. У меня ещё полчаса. Хочу поваляться, – отвернулась я и укрылась одеялом.
Я притворилась, будто сплю, хотя внутри всё дрожало. Хотелось вскочить и начать гладить ему рубашку, готовить завтрак. Было страшно видеть его лицо, искажённое злостью и непониманием.
Владимир не умел гладить. На работу ему пришлось пойти в мятой рубашке. Весь день он чувствовал себя некомфортно и был вне себя от ярости. Что со мной происходит? Вечером он обязательно устроит мне допрос. Я что, сошла с ума?
Вечером допроса не случилось. Красивого, благоухающего духами, Владимира встретила у двери. Я объявила, что Егор у бабушки с ночёвкой, а я иду развеяться. И выскользнула из квартиры, оставив мужа в недоумении. Ни ужина, ни выглаженных рубашек. Корзина полна грязного белья, а я пошла гулять!
Владимир нашёл в холодильнике огрызок колбасы, сделал бутерброд, выпил чаю. Злой и полуголодный, он не мог ни смотреть телевизор, ни сидеть в телефоне. Весь вечер провёл у окна, ожидая моего возвращения.
Когда я вернулась, атмосфера была накалена до предела. Владимир, вне себя, начал кричать:
– Ужина нет, дома бардак, а ты где-то шляешься! Это вообще нормально? Что за жена?
Я, сохраняя спокойствие, ответила:
– А ты что за муж? Приходишь с работы, валишься на диван и палец о палец не ударишь. По пятницам пиво с телевизором – это святое, а семья – мелочи? Когда ты в последний раз что-то сделал для нас? Тебе же нужно отдыхать, ты же «утомлён», а я должна быть ломовой лошадью? Всё, Володя, с меня хватит. Я больше не собираюсь всё тянуть на себе. Я хочу жить как женщина, а не как рабыня Изаура.
– Что значит «хватит»? Кто будет заниматься хозяйством? – взбесился Владимир.
– Либо мы всё делаем вместе, либо никак, – твёрдо сказала я. – Не устраивает? Разводись, пожалуйста.
Владимир опешил. Слово «развод» прозвучало так легко, будто я давно всё обдумала и не боюсь. У меня есть своя квартира, работа. Я выглядела уверенной, особенно после отдыха. Владимир стал замечать, как я расцвела. Моя красота и ухоженность не ускользнули и от других мужчин, что его злило.
Я ушла в спальню, включила телевизор и легла на кровать. А Владимир остался стоять, кусая губы. Завтра на работу, а рубашки не поглажены.
Прошёл год, и мы снова отправились на юг. Только теперь я выглядела совсем иначе. Уверенная и ухоженная, я вошла в столовую и сразу села за столик. Владимир наклонился надо мной, заботливо спросил, что я хочу, и вместе с Егором отправился в очередь. Я оглядывалась вокруг с лёгкой улыбкой. Это место мы выбрали вместе, и до моря было совсем близко.