Но вот правда: слёзы это не слабость.
На войне я плакал один раз.
Шел четвертый месяц командировки. Деревня. Высадились с вертолёта, зашли и началось. Мы называли это "пиз6арез", бой, перестрелка, хаос.
Посреди этого хаоса пробегал парнишка. Лет 6, может 7. Маленький. Никто в него не целился – ни мы, ни противник. Не могло быть таких. Шальная пуля.
Ему почти перебило руку. Тонкая детская рука просто висела на коже.
Бой закончился. Мы его погрузили в вертолёт вместе с ранеными. Привезли на базу. Наш начмед прямо на вертолётной площадке развернул полевой операционный стол. Спас парнишке руку. Если бы мы его оставили – он либо умер, либо потерял руку.
Ему было столько же, сколько моему племяннику. И я представил: моя Родина, война, на его месте мой племянник.
Когда парнишку оперировали, я убежал. Чтобы никто не видел. Ушёл в кусты и ревел.
А после этого всё. Тишина. Как будто внутри выключатель щёлкнули.
Эмоции вернулись только дома. И вернулись странно.
Первые три месяца после возвращения я мог пустить слезу от любой херни. Ни с того, ни с сего.
Помню, пошли с женой Надей и сыном Андрюшкой в кино. Фильм "По щучьему велению". Детская сказка. Добрая.
Я пол фильма ревел. Хорошо, что свет был выключен. Просто сидел и плакал. Не мог остановиться.
Потом стабилизировалось. Но первые три месяца были именно такими. Об этом подробно рассказываю тут.
Мужики не плачут? Хрен там. Мужики плачут. Просто не при всех. И не всегда понимают, зачем.
Настоящая мужская прочность – это не стальное лицо до последнего. Это умение выдержать удар, прожить боль и остаться человеком
Джамбо, братья 🤙