Глава 38. Чужая боль
Звонок Леры повис в воздухе ледяной глыбой. «Она знает, где я живу». Эти слова ударили по Алене сильнее, чем любые угрозы в ее адрес.
Она поблагодарила Леру, стараясь, чтобы голос не дрожал, и положила трубку. Рука непроизвольно потянулась к животу, как будто она могла защитить детей от этой новой, невидимой угрозы.
— Опять эти городские? — строго спросила Валентина Ивановна, сметая со стола крошки. Она слышала разговор. — Что им еще от тебя нужно?
— Это не от них, мам. Это… одна девушка. Бывшая Данилы. Она что-то задумала.
Мама хмыкнула, поставив чайник на плиту.
— Ревнует, поди. Пустое дело. Не первый раз. Нашкодит-нашкодит да и отстанет.
Но Алена чувствовала — это не просто ревность. В голосе Леры слышалась настоящая тревога. Лиза не собиралась отставать.
Вечером Алена не удержалась и рассказала все Диме по телефону. Он выслушал молча.
— Нужно предупредить участкового в Высоком, — сказал он практично. — Пусть патрулируют улицу почаще. И тебе с мамой надо быть внимательнее. Не открывать незнакомым.
— Ты думаешь, она способна на что-то серьезное? — голос Алены дрогнул.
— Не знаю, — честно признался Дима. — Но когда в человеке много злобы, он способен на что угодно. Лучше перестраховаться.
Его спокойная рассудительность снова действовала на нее умиротворяюще. Он не паниковал, а предлагал решения.
На следующее утро Алена, следуя его совету, сходила к местному участковому, дяде Вите, который знал ее с детства. Тот, хмурясь, пообещал «держать ухо востро» и «прогуливаться мимо их дома почаще».
Возвращаясь, Алена увидела на почте бандероль. На ней не было обратного адреса, только ее имя и адрес, напечатанные на компьютере. С нехорошим предчувствием она вскрыла ее прямо на улице.
Внутри лежала детская распашонка. Крошечная, белая, невинная. И прикрепленная к ней записка, распечатанная на принтере:
«Как мило. Двойня. Две маленькие обузы. Надеюсь, ты готова к двойным бессонным ночам. И к двойному разочарованию. Л.»
Алена отшатнулась, будто обожглась. Распашонка выпала у нее из рук. Это было уже не просто предупреждение. Это была насмешка над ее материнством, над ее детьми. Холодный, расчетливый удар в самое больное.
Она не помнила, как добралась до дома. Мама, увидев ее мертвенно-бледное лицо и скомканную в руке распашонку, все поняла без слов. Она молча забрала бандероль, выбросила ее в печь и растопила самовар.
— Пей, дочка, горяченького, — сказала она, ставя перед Аленой кружку. — Нечистая сила боится огня да горячего чая.
Сидя за столом, Алена смотрела на пламя в печи и думала о Лиза. Что двигало этой девушкой? Ревность? Желание отомстить Даниле через нее? Или что-то более темное и непонятное?
Вечером, когда стемнело, Алена сидела на крыльце, кутаясь в теплый платок. Вдруг на дороге зажегся свет фар. Чужая машина. Не Димы. Сердце ее заколотилось. Она встала, готовая бежать в дом и запереть дверь.
Машина медленно подъехала и остановилась у калитки. Дверь открылась, и из нее вышла… Лиза. Одна. Она была бледной, без привычного вызывающего макияжа, в простых джинсах и куртке. Она выглядела… потерянной.
— Я одна, — громко сказала она, останавливаясь у калитки и поднимая руки, словно показывая, что безоружна. — Мне нужно поговорить.
Алена замерла, не в силах пошевелиться. Гнев, страх и любопытство боролись в ней.
— Уходи, — с трудом выдавила она. — Или я вызову полицию.
— Вызови, — Лиза горько усмехнулась. — Мне уже все равно. Я пришла не с угрозами. Я… я пришла извиниться.
Это было настолько неожиданно, что Алена онемела. Извиниться? После всего?
— За бандероль? — скептически спросила она.
— И за бандероль тоже, — Лиза опустила голову. — Это была… глупость. Отчаяние.
Она сделала шаг вперед, но не решаясь открыть калитку.
— Можно я… подойду ближе? Я не буду входить в дом.
Алена, все еще не веря, кивнула. Лиза медленно подошла и остановилась в паре метров от крыльца. В свете луны ее лицо казалось усталым.
— Я знаю, что ты обо мне думаешь, — начала она тихо. — И ты права. Я была стервой. Я делала все, чтобы вернуть его. Потому что он… он был для меня всем. Единственным, кто видел во мне не куклу, не приложение к деньгам родителей.
Она говорила с такой искренней болью, что Алена невольно слушала, забыв о гневе.
— А потом появилась ты. И он… изменился. Стал другим. Таким, каким я всегда хотела его видеть. Но не со мной. С тобой. И я возненавидела тебя. Потому что ты получила то, о чем я мечтала.
Она замолчала, сглатывая ком в горле.
— А потом я узнала, что ты беременна. И что он тебя бросил. И я обрадовалась. Подумала — вот он, мой шанс. Я буду рядом, поддержу его в трудную минуту, и он ко мне вернется.
Лиза горько усмехнулась.
— Глупая, да? Вчера он, весь в гипсе и синяках, пьяный, приполз ко мне. И знаешь, о чем он плакал? О тебе. Все время о тебе. Он говорил, что совершил самую большую ошибку в жизни, что потерял тебя и детей. А на меня он даже не смотрел. Я была просто плечом, чтобы выплакаться.
Слезы потекли по ее лицу, но она не пыталась их смахнуть.
— И я поняла. Я проиграла. Не тебе. Просто… проиграла. Все эти угрозы, эти мерзкие послания… это была не сила. Это была моя слабость. Сегодня я увидела в зеркале то, во что превратилась. И мне стало страшно.
Она посмотрела на Алену прямым, полным отчаяния взглядом.
— Я пришла сказать, что оставляю вас в покое. И… попросить прощения. Я знаю, что не заслуживаю его. Но я должна была это сказать.
Алена смотрела на плачущую девушку, и ее гнев таял, сменяясь странным чувством… жалости. Они были обе жертвами одного и того же человека. Обе любили его. И обе оказались с разбитыми сердцами, только по-разному.
— Ладно, — тихо сказала Алена. — Я услышала тебя. Теперь уходи.
Лиза кивнула, вытерла лицо рукавом и, не сказав больше ни слова, повернулась и пошла к своей машине. Она уехала, оставив Алену на крыльце в полном смятении.
Войдя в дом, Алена поняла, что больше не боится. Угроза миновала. Но на смену страху пришли тяжелые, горькие мысли. Сколько еще боли и разрушений принесет с собой тень Данилы? И когда, наконец, они все смогут жить своей жизнью, свободной от его призрака?
Через два дня, когда Алена уже начала приходить в себя после визита Лизы, Дима приехал с неожиданным предложением.
—Слушай, я нашел вариант. Мне предложили работу в IT-компании, которая как раз открывает филиал в райцентре, недалеко от Высокого. Я подумал… если я перееду, я смогу быть ближе. Помогать тебе и твоей маме. Если, конечно, ты не против.
Его слова повисли в воздухе, полные нового, тревожащего и волнительного смысла.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))