Глава 37. Осколки
Известие о драке и аресте Данилы повисло в воздухе тяжелым, ядовитым облаком. Алена слушала взволнованный рассказ Светы, и у нее не было никаких чувств. Ни злорадства, ни жалости. Пустота. Казалось, все эмоции, связанные с ним, были выжжены дотла в тот вечер на фабрике.
Она поблагодарила Свету и положила трубку. Дима смотрел на нее с вопросом в глазах.
— Данила. Устроил драку. Сломал руку, — монотонно сообщила она.
Дима молча кивнул. Он не стал комментировать, и она была благодарна ему за это. Не нужно было ни осуждать, ни жалеть. Просто принять к сведению.
Она подошла к окну в его квартире и смотрела на серый городской пейзаж. Где-то там сейчас был он — разбитый, униженный, пьяный. Тот, кто когда-то казался ей сильным и неуязвимым. Теперь он был просто сломанным человеком, и его падение больше не касалось ее.
Она чувствовала странное опустошение. Борьба, казалось, закончилась. Документы были в порядке, Данила исчез из ее жизни, угрозы его отца остались лишь словами. Но что осталось ей? Беременность, которая с каждым днем становилась все реальнее, страх перед будущим и огромная, зияющая пустота на месте того, что она когда-то называла любовью.
Вечером ее накрыло. Она сидела на диване, и вдруг слезы хлынули сами собой — тихие, безнадежные. Она плакала не по Даниле. Она плакала по себе. По той наивной девчонке, которая приехала в город с мечтами и которая потеряла здесь все. Она плакала от страха перед одиночеством, от тяжести ответственности, от усталости.
Дима сидел рядом, не прикасаясь к ней, давая выплакаться. Когда рыдания поутихли, он тихо спросил:
— Что тебе нужно, Алена? Прямо сейчас.
— Я не знаю, — прошептала она, вытирая лицо. — Я не знаю, кто я теперь и что мне делать. Я только знаю, что должна родить этих детей и как-то их вырастить. А что дальше?
— А дальше — жить, — просто сказал он. — Одного дня достаточно. Не надо думать обо всем сразу.
— А как? — она посмотрела на него, и в ее глазах была настоящая, детская потерянность. — Как ты не боишься? Как ты всегда знаешь, что делать?
Он улыбнулся, и в его улыбке была легкая грусть.
— Я боюсь. Постоянно. И я не всегда знаю, что делать. Я просто… делаю следующий шаг. Самый очевидный. Сейчас, например, очевидный шаг — отвезти тебя домой, к маме. А там будет видно.
Его слова не были панацеей, но они приземлили ее, вернули от паники к простому плану действий.
— Ты прав, — вздохнула она. — Мне нужно домой.
На следующий день они снова собрали ее нехитрые пожитки. На этот раз отъезд был другим — не бегством, а осознанным возвращением. К своей семье. К своему будущему.
Перед тем как сесть в машину, Алена зашла в комнату, где жила эти несколько дней, и окинула ее взглядом. Здесь, в этой скромной квартире, она пережила один из самых тяжелых периодов своей жизни. И здесь же она нашла опору.
Дима стоял в дверях, наблюдая за ней.
— Готова?
— Готова, — кивнула она.
Они поехали. На этот раз дорога казалась менее долгой и тревожной. Алена смотрела в окно, и мысли ее были уже не о прошлом, а о том, что ждет ее впереди. О том, как она обустроит свою старую комнату, как будет помогать маме по хозяйству, как пойдет в местную поликлинику вставать на учет.
Когда машина свернула на знакомую улицу в Высоком, и ее дом показался вдалеке, Алена почувствовала не страх, а легкое волнение. Почти предвкушение.
Дима помог донести вещи и задержался на пороге.
— Ну, я, наверное, поеду.
— Останься на ужин, — предложила Валентина Ивановна, выглянув из кухни. — И спасибо тебе еще раз, Димушка. Ты нам как родной.
Он смущенно улыбнулся и согласился.
За ужином царила теплая, почти семейная атмосфера. Мама расспрашивала Диму о его планах, и он, немного смущаясь, рассказывал, что хочет найти работу по специальности, может быть, даже в их районе, чтобы быть ближе.
Алена слушала и ловила себя на мысли, что смотрит на него по-новому. Он был не просто другом. Он был самым надежным человеком в ее жизни. Человеком, который был рядом, когда рушилось все. И в его спокойных глазах она видела не жалость, а уважение. И что-то еще, что она боялась назвать.
После ужина они вышли на крыльцо. Ночь была ясной, и небо, в отличие от города, было усыпано звездами.
— Смотри, — сказала Алена, поднимая голову. — Почти как тогда… на заброшенной фабрике.
— Только здесь нет ржавых балок и призраков прошлого, — тихо ответил Дима.
Она посмотрела на него.
— Спасибо, Дима. За все. Я бы не справилась без тебя.
Он повернулся к ней, и в лунном свете его лицо казалось очень серьезным.
— Справилась бы. Ты сильнее, чем думаешь. А я… я просто был рядом.
Он замолчал, словно собираясь с мыслями.
— Алена, я… — он запнулся и посмотрел куда-то в сторону. — Я буду часто приезжать. Если, конечно, ты не против.
— Я не против, — быстро ответила она, и сердце ее странно екнуло.
Он улыбнулся, кивнул и пошел к своей машине. Алена смотрела ему вслед, и впервые за долгое время в ее душе затеплился крошечный, теплый огонек надежды. Может быть, не все было потеряно. Может быть, среди осколков ее старой жизни можно было собрать что-то новое. И, возможно, не менее прекрасное.
На следующее утро, когда Алена помогала маме собирать в огороде последний урожай кабачков, ее телефон завибрировал. На этот раз звонок был от Леры. И голос ее был не взволнованным, а странно приглушенным и серьезным.
—Алена, привет. Ты одна? Можно поговорить? Дело в том, что ко мне вчера приходила Лиза. Та самая. И спрашивала о тебе. Не просто так, а… с угрозами. Говорила, что знает, где ты живешь, и что тебе не спрятаться. Я не знаю, что ей нужно, но, кажется, история с Данилой для нее еще не закончена.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))