Эта реальная история произошла в апреле 1969 года. Президент США Ричард Никсон, находясь в состоянии сильного опьянения, отдал приказ о подготовке ядерного удара по СССР. Приказ дошёл до военного командования — но так и не был исполнен.
Как всё началось
1969 год. Холодная война в самом разгаре. США ведут активную разведывательную работу против СССР и его сторонников. 15 апреля 1969 года в свой очередной разведывательный полет отправился самолёт-разведчик EC-121.
Патрулировали район Японского моря. И тут северокорейские истребители берут и сбивают самолёт-разведчик. Погибли все летевшие в самолёте: экипаж и специалисты радиоэлектронной разведки, всего 31 человек. По версии КНДР, уничтожение самолёта было итогом погони, начавшейся после нарушения им воздушной границы Северной Кореи.
Позже министр иностранных дел КНДР описал ситуацию так: «Когда наши лётчики сбили самолёт агрессора, вторгшийся в воздушное пространство КНДР, они не думали о дальнейшем развитии событий. Мы тоже не думали об этом. Если бы мы стали думать, то нам пришлось бы просить самолёт улететь подальше и на этом всё». Вот так, не подумав, КНДР сбивает американский самолёт.
Что было дальше
Ричард Никсон, который только недавно был избран президентом США, встал перед выбором — либо замять инцидент, но тогда все подумают, что вновь избранный Президент США слабак, либо ответить максимально сильно. Чтобы все поняли, что Президент – не лох.
Никсон выбрал второй вариант, предварительно накачавшись виски. Советник Никсона Генри Киссинджер вспоминал, что в тот вечер президент «совершенно не контролировал эмоции»: он выпил, кричал на подчинённых и в какой-то момент выкрикнул:
«Поднимите в воздух всё, что у нас есть! Всех коммунистов бомбить!».
И приказал соединить его с Пентагоном. Киссинджер согласился, что надо принимать «важное решение» и попросил дать ему время подготовить план атаки. Вместе с госсекретарём Уильям Роджерс они всю ночь изображали бурную деятельность – «уточняли детали», «согласовывали цели» в надежде, что Никсон протрезвеет.
Приказ, которого не последовало
По мемуарам сотрудника Совета нацбезопасности Роджера Морриса, Никсон хотел отправить ядерные бомбардировщики на удар по Пхеньяну и одновременно привести в готовность силы, способные атаковать Советский Союз «в случае, если те вмешаются».
Ситуация за считанные часы близко напомнила кубинский кризис 1962 года. Киссинджер, поняв, что президент не в состоянии принимать решения, саботировал приказы. Он созвал военных и просто сказал:
«Подождём до утра»
К утру Никсон остыл. Он пришёл в себя, и идея ядерного апокалипсиса уже не казалась ему такой привлекательной. Он согласился на более сдержанный вариант — демонстрацию военной силы без прямого удара. Киссинджер позже говорил коллегам:
«Мир спасли шесть чашек кофе и тяжёлое похмелье».
Не единичный случай
Близкие к Никсону чиновники признавали, что запои Никсона были обычным делом. Особенно в ночь с пятницы на субботу – Президент закрывался в Белом доме, включал музыку и разговаривал с портретами предшественников.
С того момента советник по нацбезопасности Генри Киссинджер установил такое правило: если президент в состоянии недееспособности, любые приказы должны быть перепроверены Советом национальной безопасности.
Военные называли такие эпизоды «Saturday night alerts» — «ночные тревоги субботы». Пентагон держал самолёты в режиме готовности, но не выполнял приказов, пока не получит утреннее подтверждение от трезвого президента или советника по нацбезопасности Киссинджера.
Эхо безумной ночи
После этой истории Никсон фактически перестал напрямую участвовать в процедурах ядерного контроля. Решения принимались через фильтр его команды. А в Пентагоне появилось правило: подтверждение приказа должны поступать как минимум от двух независимых советников при президенте.
Согласно книге Саммерса и Свона «Высокомерие власти: тайный мир Ричарда Никсона», Киссинджер якобы неоднократно говорил своим помощникам, что если бы президент действовал по своей воле, то каждую неделю случалась бы новая ядерная война.
И тем удивительнее факт, что спустя несколько лет именно Никсон стал символом разрядки с СССР: он подписал договор ОСВ‑1 и впервые в истории посетил Москву. Трудно поверить, что за три года до этого его приказы могли уничтожить половину планеты.
А спустя десятилетия, уже после «Уотергейта», Киссинджер сказал фразу, которая попала во все учебники по истории дипломатии:
«Та ночь напомнила мне, что личность одного человека способна оказаться опаснее любого оружия массового поражения».