В предыдущем посте много упоминал про эту статью Кайла Чайки:
Меня затронула ещё пара его статей - хочу про их отметить тут: (особенно) про digital identity, а также про (якобы) крипто-либерализм Трампа (и что за этим в реальности стоит).
Кайл Чайка (Kyle Chayka) — штатный автор журнала The New Yorker, где он ведет еженедельную колонку «Infinite Scroll» («Бесконечная прокрутка»), посвященную влиянию технологий на культуру. Он также является автором нескольких нон-фикшн книг. Вот подробный обзор его интересов, ценностей и тем, основанный на его статьях:
1. Влияние алгоритмов на культуру (Filterworld) Центральной темой недавних работ Чайки является то, как цифровые платформы и их алгоритмы формируют и «сплющивают» (flatten) культуру.
• Гомогенизация: Он утверждает, что алгоритмические рекомендации (в TikTok, Netflix, Spotify) приводят к усреднению вкусов и созданию однообразного контента, который стремится никого не обидеть и понравиться всем,.
• Пассивное потребление: Чайка исследует, как интернет превращает пользователей в пассивных потребителей, которым «скармливают» контент через ленты новостей, лишая их возможности самостоятельно искать и открывать новое (серендипность),.
• «Алгоритмическая тревожность»: Он описывает чувство паранойи и замешательства, возникающее, когда алгоритмы оценивают нас слишком точно или, наоборот, совершенно неверно.
2. Минимализм и эстетика (The Longing for Less) Его первая книга The Longing for Less («Тоска по меньшему») посвящена деконструкции минимализма.
• Он рассматривает минимализм не просто как моду на расхламление (в стиле Мари Кондо), а исследует его корни в искусстве, архитектуре, музыке и философии (от Джона Кейджа до дзен-буддизма).
• Чайка критикует поверхностный, коммерциализированный минимализм («роскошная аскеза»), противопоставляя его более глубокому философскому пониманию пустоты,.
• Его также интересуют такие феномены, как «AirSpace» (универсальный, стерильный дизайн кофеен и квартир Airbnb по всему миру) и эстетика «эмбиентного» телевидения, которое можно смотреть фоном,,.
3. Цифровая идентичность и интернет-культура
• Чайка пишет о проблемах анонимности и верификации в интернете, обсуждая, как новые законы (например, в Великобритании и США) заставляют пользователей связывать свои реальные личности с онлайн-аккаунтами, что, по его мнению, разрушает старый интернет,.
• Он освещает темы криптовалют (в том числе в контексте политики Дональда Трампа) и интернет-трендов,.
Основываясь на его интервью и текстах, можно выделить ряд ценностей, которых придерживается Кайл:
• Человеческая кураторство (Human Curation): Он выступает за возвращение к человеческому выбору и рекомендациям (как, например, в Criterion Collection или в независимых книжных магазинах) в противовес безликим «черным ящикам» алгоритмов,.
• Развитие личного вкуса: Чайка считает вкус не просто предпочтением, а способом самопознания и моральной способностью. Он призывает развивать собственный вкус, а не следовать за тем, что популярно или вирально,.
• Активное взаимодействие с культурой: Он ценит сложные, «неудобные» произведения искусства, которые меняют жизнь, и критикует культуру, превращающуюся в «обои» или фоновый шум,.
• Физическое обладание и архивирование: Чайка подчеркивает важность владения физическими носителями культуры (книги, винил, скачанные файлы), так как цифровые платформы ненадежны, могут изменить интерфейс или удалить контент. Он сравнивает личную библиотеку с «памятником собственному вкусу»,.
• Конфиденциальность: Он выражает обеспокоенность по поводу исчезновения анонимности в сети и расширения слежки со стороны платформ и государств.
О (возможных) корнях (Российских, Украинских, Белорусских?): он упоминается как американский писатель, живущий в Вашингтоне, однако
1. Происхождение фамилии: Фамилия «Чайка» имеет украинское происхождение. Исторически она связана с украинским казачеством (например, казак Федор Чайка) и словом, обозначающим птицу или лодку.
2. Связи через работу: Его книга Filterworld была переведена на один (кроме английского) - русский - язык. Книга The Longing for Less также доступна в переводе на русский. В списке его статей упоминаются темы, связанные с Россией («The real housewives of Moscow») и Украиной (тег «Ukraine» в архиве n+1).
Хотя фамилия Кайла Чайки этимологически является украинской, в источниках нет подтверждений того, что он сам идентифицирует себя как носителя украинских, российских или белорусских корней, кроме факта перевода его книг на русский язык.
Источники включают отрывки из двух его статей в The New Yorker: одна обсуждает ужесточение правил идентификации в интернете и потерю анонимности, а другая касается криптовалютных сделок Дональда Трампа и предполагаемой коррупции, его книги Filterworld: How Algorithms Flattened Culture, где он исследует, как алгоритмы рекомендаций гомогенизируют культуру, а также его дебютной книги The Longing for Less: Living with Minimalism, анализирующей феномен минимализма.
Интернет требует ваш паспорт: Прощай, анонимность?
Мы привыкли думать об интернете как о пространстве относительной анонимности. Месте, где можно свободно исследовать идеи, находить единомышленников и задавать вопросы, не привязывая свое цифровое «я» к реальному паспорту. Эта эпоха, похоже, подходит к концу. По всему миру правительства вводят новые законы о безопасности, которые требуют от пользователей подтверждать свою личность для доступа к сайтам.
Цель этих мер благородна — защитить уязвимых, особенно детей. Однако благие намерения прокладывают дорогу в новый цифровой мир, где анонимность становится не правом, а привилегией, доступной немногим. Демонтаж анонимности — это не просто техническое неудобство, а фундаментальный сдвиг, который создает новые риски и меняет саму суть нашего взаимодействия с сетью. Последствия этого перехода гораздо глубже и тревожнее, чем можно себе представить.
Переход к тотальной верификации личности — это не прихоть технологических компаний, а целенаправленная политика государств. Главным примером служит британский Закон о безопасности в интернете (Online Safety Act, OSA), который обязывает платформы внедрять строгую проверку возраста. Однако это не британская особенность, а часть глобального тренда: Франция вводит обязательную верификацию для доступа к контенту для взрослых и предлагает запретить социальные сети для лиц младше 15 лет, а в США продвигается аналогичный Закон о безопасности детей в интернете.
Ирония ситуации ярко проявилась в день вступления в силу OSA. Приложение «Tea», созданное как «цифровая сеть слухов» для женщин, где для регистрации требовалось подтвердить личность с помощью селфи, столкнулось с массовой утечкой данных. Платформа, построенная на идее безопасности через верификацию, оказалась ее же жертвой: она должна была удалять документы пользователей после проверки, но не сделала этого. Этот инцидент наглядно демонстрирует, что системы, созданные для сбора личных данных ради безопасности, сами становятся мишенью и источником новых уязвимостей.
Законы для защиты детей радикально меняют интернет для взрослых
Хотя правила проверки возраста вводятся под предлогом защиты детей, на практике они кардинально меняют онлайн-опыт для всех совершеннолетних пользователей. Законодатели стремятся ограничить доступ к контенту, связанному с порнографией, травлей, разжиганием ненависти и расстройствами пищевого поведения. Однако эта широкая трактовка «вреда» приводит к тому, что под удар попадают совершенно легальные и важные ресурсы. И это не единичный случай: о внедрении верификации заявляют и другие крупные платформы, такие как X, Grindr и Bluesky.
Например, в Великобритании Reddit уже требует подтверждения возраста для доступа к сабреддитам, посвященным Анонимным Алкоголикам, медицинскому каннабису и даже менструации. Таким образом, взрослые люди теряют анонимный доступ к сообществам поддержки и жизненно важной информации. Как отмечает профессор права Эрик Голдман:
Мандаты на аутентификацию по возрасту сужают интернет для взрослых.
Проверка личности — это больше, чем просто показать удостоверение
Процедуры верификации выходят далеко за рамки простой загрузки фото паспорта. Чтобы доказать свой возраст, пользователи в Великобритании теперь вынуждены проходить через множество инвазивных тестов. Среди них — оценка возраста по лицу на основе селфи, проверка банковского счета или данных кредитной карты.
Каждая из этих систем создает новую точку уязвимости. Они требуют сбора и хранения огромного количества чувствительных данных, которые могут быть скомпрометированы. Вместо того чтобы сделать интернет безопаснее, мы создаем централизованные базы личной информации, которые становятся лакомой добычей для злоумышленников. Эрик Голдман описывает этот процесс без прикрас:
Мы наблюдаем разрушение интернета, каким мы его знали, в реальном времени.
Новые правила сильнее всего бьют по самым уязвимым
Требования верификации создают «охлаждающий эффект», который особенно сильно затрагивает маргинализированные группы, для которых анонимность в сети была синонимом безопасности. Активистка по защите цифровых прав из поколения Z по имени Мэй обеспокоена тем, что молодые участники ее Discord-сервера потеряют доступ к безопасным пространствам, где они могли быть собой.
Опасность перестает быть абстрактной. Связывание онлайн-комментария с реальным человеком создает прямой путь для возмездия, превращая цифровые споры в физические угрозы. Как описывает Мэй сценарий, в котором женщина пишет о мужчине:
Люди могут увидеть, что ты написала что-то о каком-то парне... Теперь он может прийти за тобой.
Безопасность или свобода?
Стремление к созданию более безопасного онлайн-пространства привело нас на перепутье. С одной стороны — благородная цель защиты от вреда, с другой — эрозия фундаментальных прав на частную жизнь и анонимность, которые десятилетиями определяли суть свободного интернета. Этот компромисс заставляет нас столкнуться с неудобными вопросами о будущем нашей цифровой жизни.
В погоне за цифровой безопасностью, не строим ли мы интернет, который защищает одних, делая самых уязвимых еще более беззащитными?