Предыдущая часть:
Лариса помолчала секунду, собираясь с мыслями.
— Понимаете, мой дом — там прежние владельцы, Зорины, пострадали из-за этого. — объяснила она. — Сын хозяйки был замешан, а теперь мой муж, бывший муж, пытается отобрать у меня этот дом. И я думаю, что он тоже был связан с теми людьми, с Романом, риэлтором, и с теми, кто воровал.
Алексей нахмурился, лицо его стало суровым.
— Роман Власов, что ли? — переспросил он. — Знавал такого. Скользкий тип. Крутился возле начальника станции и охраны.
— Вы его знали? — удивилась Лариса.
— Видел пару раз. — ответил Алексей. — И если ваш муж с ними водился, это опасные люди. Они тогда ушли от наказания. Доказательств не хватило.
— Давайте так. — предложил он. — Я поспрашиваю, если кто что помнит, расскажут.
— Спасибо вам. — произнесла Лариса. — Даже не знаю, как отблагодарить. Я совсем одна, и мне никто не верит.
— Теперь не одна. — сказал Алексей. — Мы, путейцы, своих в беде не бросаем. А вы, я смотрю, боец настоящий. За девушку заступились, уважаю.
Они дошли до её калитки. Дом стоял тёмный и тихий, но теперь не пугал, как раньше.
— Вот мой номер. — продиктовал Алексей цифры. — Если что, звоните в любое время. Если муж заявится или ещё кто, сразу набирайте. Я недалеко, у леса живу. Прибегу быстрее поезда.
Лариса записала номер дрожащими пальцами.
— Спасибо. — повторила она. — Спокойной ночи.
— И ничего не бойтесь. — сказал Алексей. — Правда, она как поезд: раз пошла — уже не остановишь.
Он повернулся и пошёл по улице, шагая широко. Она смотрела ему вслед, пока синяя куртка не скрылась в темноте.
Впервые за долгое время она входила в пустой дом без ужаса. Кажется, у неё появился защитник.
Первым делом она достала из сумки записи Натальи и положила на стол.
— Ну что, Роман, Павел? — прошептала она. — Поезд трогается. Следующая остановка — возмездие.
Она взяла телефон и отправила сообщение Ольге Сергеевне.
"У нас есть свидетель, который видел машину мужа на месте. Ищем дальше."
Где-то вдалеке дал гудок тепловоз, словно соглашаясь с её словами.
Ночь больше не казалась враждебной, а утро в школе началось с цоканья высоких каблуков. Этот звук был чужим, слишком самоуверенным для места, где царили детский гомон и атмосфера знаний.
Кристина, в безупречном бежевом костюме, который стоил как три учительские зарплаты, шла по коридору с видом владелицы, осматривающей свои угодья.
Она остановилась у двери завхоза и постучала аккуратно, двумя пальцами с безупречным маникюром.
— Войдите! — прогремел изнутри голос Тамары Петровны.
Грузная женщина в синем халате пила чай с баранками и пересчитывала пачки мела. Увидев посетительницу, она поперхнулась и быстро смахнула крошки со стола.
— Здравствуйте! — произнесла Тамара Петровна. — А вы к кому?
— Добрый день. — улыбнулась Кристина самой обаятельной из своих наигранных улыбок. — Я мама будущего первоклассника. Мы переезжаем в этот район, и мне хотелось бы осмотреть школу. Директор занят, а секретарь посоветовала вас — сказала, что вы знаете каждый уголок лучше всех, как настоящая хозяйка здания.
Тамара Петровна расплылась в улыбке — лесть попала в цель.
— Ой, ну что вы, хозяйка, скажете тоже. — ответила она. — Но школу знаю вдоль и поперёк, тридцать лет здесь. Пойдёмте, покажу столовую, спортзал. С чего начнём?
— Давайте просто пройдёмся. — предложила Кристина.
— Чисто у вас, уютно. — заметила она, оглядываясь. — Сразу видно, стараетесь. Уборщицы, наверное, с утра до ночи трудятся.
— Ха, трудятся, конечно. — охотно подхватила Тамара Петровна, ведя гостью по коридору. — У нас штат надёжный. Вот, к примеру, Лариса Викторовна. Тихая женщина, безотказная. Скажешь, Лар, перемой — она и перемоет.
— Лариса. — сделала вид, что вспоминает Кристина. — Кажется, слышала о ней, такая худенькая, с грустными глазами.
— Она самая. — понизила голос до шёпота Тамара Петровна. — Да и как не быть грустной? Муж бросил, живёт одна на даче в глуши. Жалко, конечно.
— Одна, страшновато, наверное. — заметила Кристина.
— А кто её тронет? — отмахнулась завхоз. — Она как мышка. Правда, в последнее время странная стала.
— Странная? — насторожилась Кристина, но постаралась не показать интереса. — Выпивает, что ли?
— Ой, да бог с вами. — отмахнула Тамара Петровна. — В детективов играет. Сдружилась с нашей Ольгой Сергеевной, учительницей литературы. Сидят после уроков, шепчутся, бумаги какие-то раскладывают.
Кристина вежливо кивнула, но мысли её уже унеслись далеко.
— Огромное вам спасибо. — произнесла она резко, останавливаясь. — Вы мне очень помогли. Я, пожалуй, пойду. Мужу нужно позвонить, срочно ждёт.
Выйдя на крыльцо, Кристина сразу набрала Павла.
— Алло, котёнок, у меня плохие новости. — произнесла она. — Твоя серая мышка отрастила зубы.
Вечером телефон Ларисы разразился звонком. Она только вошла домой, поставила сумку, как тишину разорвал истеричный крик Павла в трубке.
— Ты что творишь, идиотка? — орал он так, что пришлось отвести телефон от уха.
— Павел, не ори. — ответила Лариса, стараясь сохранить спокойствие, хотя голос дрожал. — О чём ты?
— Я знаю, что ты шастаешь по архивам. — продолжал он. — Мне уже донесли. Ищешь компромат на сделку? Хочешь оспорить договор?
— Я ищу правду о том, как этот дом достался Роману и тебе. — произнесла она твёрдо.
— Какая ещё правда? — захлёбывался яростью Павел. — Правда в том, что ты никто и звать тебя никак. Если не прекратишь, я сделаю так, что тебя даже уборщицей в тюрьму не возьмут. Забудь про этот дом.
— Я не забуду. — тихо, но решительно ответила Лариса.
— Да пошла ты. — бросил он, и в трубке раздались гудки.
Лариса опустилась на стул. Сердце стучало в горле. Страх начал обволакивать душу липкими тенями.
Тут в окно постучали — уверенно, спокойно, не настойчиво, а как бы предупреждая: "Я здесь, свой".
Лариса отодвинула занавеску. За стеклом стоял Алексей в рабочей куртке, с ящиком инструментов в одной руке и пакетом пряников в другой.
— Открывай, хозяйка! — донеслось приглушённо с улицы. — Я же обещал забор посмотреть. Вот, а то его ветром шатает, того и гляди на грядки свалится.
Лариса открыла дверь, и вместе с Алексеем в дом ворвался запах свежего морозного воздуха и ощущение надёжности.
— Алексей, здравствуйте. — произнесла она. — А я совсем про него забыла.
— А вот я не забыл. — ответил он. — У путейцев память профессиональная. Ну что, глаза опять на мокром месте? Кто обидел?
— Да муж звонил, угрожал. — вздохнула Лариса. — Узнал, что я копаю под сделку.
Алексей нахмурился, лицо его стало суровым.
— Узнал, значит. — произнёс он. — Ну ничего. Собака лает, караван идёт. А ну-ка ставьте чайник. Я тут кое-что разузнал. Разговор есть, но сначала забор. Дело прежде всего.
Через час, когда пара прогнивших досок была заменена, а петли на калитке смазаны и больше не скрипели, они сидели на маленькой кухне. Чайник уютно посвистывал, а Алексей держал кружку своими большими, мозолистыми руками так бережно, будто это был хрупкий фарфор.
— В общем, так. — начал он, глядя на пар от чашки. — Поговорил я с Семёнычем. Был у нас такой сторож. На пенсии теперь пчёл разводит, но память у деда — дай бог каждому.
— И что он сказал? — спросила Лариса.
— Подтвердил. — ответил Алексей. — Было дело семь лет назад. Работали нагло, по ночам, вскрывали контейнеры в третьем тупике, а заправлял всем Роман.
— Это же он, Власов! — ахнула Лариса.
— Он. — кивнул Алексей. — Семёныч говорит, был мозгом. А помогали ему местные из проблемных семей. Данил, скорее всего, был одним из них — запуганный парень.
— А потом он с матерью пропал. — добавила Лариса.
— Семёныч рассказал, что слышал, как Роман хвастался, что дом за бесценок отдал своему человеку, Павлу. — продолжил Алексей.
Лариса задумалась, обхватив плечи руками.
— Значит, доказательства где-то есть. — произнесла она. — Роман ведь не дурак. Должен был вести записи или хранить бумаги, чтобы шантажировать сообщников. Такие люди всегда оставляют страховку.
— Согласен. — сказал Алексей. — Старый сарай вы осматривали? Тот, что в конце участка, полуразваленный?
— Нет, страшно туда соваться. — ответила Лариса. — Крыша течёт, пол гнилой. Павел хотел его снести, но руки не дошли.
— Пойдём глянем. — предложил Алексей. — У меня фонарик мощный есть.
В сарае пахло сыростью, гнилым деревом и мышами. Луч фонаря выхватывал из тьмы груды хлама: сломанные стулья, ржавые вёдра, куски рубероида.
— Осторожно, здесь доски шатаются. — предупредил Алексей, придерживая её за локоть. — Смотрите под ноги.
Они прошли в дальний угол. Там, под завалом старой вагонки, виднелся бетонный фундамент.
— Странно. — посветил вниз Алексей. — Фундамент вроде, а тут какой-то выступ, и обшивка отодрана, будто кто-то что-то искал или прятал.
Он передал ей фонарь.
— Посветите сюда. — попросил он. — А я сейчас эти доски раскидаю.
Алексей легко отшвырнул гниль, и под ней открылась ниша в бетоне, грубо замазанная цементом, который растрескался и осыпался от времени. Из серой крошки торчал ржавый металлический уголок.
— Это что, сейф? — ахнула Лариса.
— Похоже на то. — ответил Алексей. — Или металлический ящик, вмурованный. Ну-ка.
Алексей достал из кармана монтировку.
— Отойдите немного. — сказал он.
Скрежет металла о бетон ударил по ушам. Алексей налёг на монтировку, мышцы под курткой напряглись.
— Крепко сидит, зараза, но бетон старый, крошится. — пробормотал он. — О, поддаётся.
С глухим стуком кусок бетона отвалился, и Алексей вытащил небольшой, изъеденный ржавчиной металлический ящик. Замка на нём уже не было — сгнил. Крышка держалась еле-еле.
— Открывайте, Лариса. — сказал Алексей. — Это ваш дом, ваша находка.
Она присела на корточки, руки дрожали.
Лариса поддела крышку — та подалась со скрипом. Внутри, завернутая в несколько слоёв плотного полиэтилена, лежала папка.
— Господи, только бы не сгнили. — прошептала она, разворачивая пакет.
Бумаги были сухими — полиэтилен защитил содержимое. Сверху лежал рукописный документ.
— Договор. — начала читать Лариса. — Я, Зорина Наталья, продаю Власову Роману.
— Цена? — спросила она. — Лёш, посмотрите на цену. Три миллиона. А в официальном договоре у нас стоит пятьсот тысяч.
— Уход от налогов. — предположил Алексей.
— Нет, читайте приписку внизу. — указала Лариса.
Там дрожащим почерком карандашом было добавлено.
— Деньги получила только пятую часть. — прочитала она. — Остальное — штрафы и угрозы жизни Данила. Заставили подписать эту бумагу, а для регистрации дали пустую. Спасаемся, если кто найдёт. Роман — вор и мошенник.
— А вот ещё. — достала Лариса следующий лист. — Расписка Павла о передаче денег Роману.
Алексей присвистнул.
— Ну всё, это бомба. — произнёс он. — С этим можно не только в суд, а прямо в прокуратуру. Но лучше к тому следователю Волкову. Он знает, как с этим обращаться.
На следующий день они так и сделали. Офис Игоря Волкова находился в полуподвальном помещении с табличкой "Юридическая консультация". Сам он, подтянутый мужчина лет сорока, с проницательным взглядом, встретил их сдержанно.
Но когда Лариса выложила на стол ржавый ящик и папку, брови его поползли вверх.
Он просматривал документы молча, лишь изредка постукивая пальцем по столу.
Прочитав расписку Павла, поднял глаза на Ларису. В них вспыхнул азарт, как у охотника, почуявшего дичь.
— Вы хоть понимаете, что нашли? — спросил он глухо. — Это то, чего мне не хватало семь лет назад.
— И мы можем это использовать? — спросила Лариса.
— С этим мы разнесём их защиту в пух и прах. — ответил Волков, вставая. — В общем, будьте на связи, я подготовлю заявление в суд.
Покидая офис, Лариса чувствовала, что дело наконец сдвинулось с мёртвой точки, и потянулись долгие дни ожидания суда и всего, что с ним связано.
Процесс стал сенсацией в районном масштабе. Зал был переполнен.
Павел, одетый с иголочки, сидел рядом с Дмитрием и новым адвокатом — солидным мужчиной с золотыми часами, которого наняла Кристина.
Романа Власова тоже привели — он был под подпиской о невыезде, постаревший, но с теми же наглыми, бегающими глазами.
— Ваша честь. — вещал адвокат Кристины. — Все эти так называемые документы обнаружены заинтересованным лицом при сомнительных обстоятельствах. Это подделка. Где экспертиза? Где свидетели?
— Экспертиза проведена и приобщена к делу. — спокойно парировал Волков, поднимаясь. — Но у нас есть кое-что посерьёзнее экспертизы. Ваша честь, я ходатайствую о допросе свидетеля, который приехал сегодня добровольно.
Судья посмотрела на Волкова поверх очков.
— Кого именно? — спросила она. — В списке свидетелей никого нового нет.
— Он появился только сегодня утром. — ответил Волков. — Это ключевой свидетель по делу семилетней давности — Зорин Данил Александрович.
В зале повисла тишина. Лицо Романа посерело. Павел нервно дёрнул галстук. Дмитрий уронил ручку.
Дверь открылась. В зал вошёл невысокий, худощавый молодой человек в простом свитере. Он выглядел старше своих лет, с тенями в уголках глаз, но взгляд был прямым и твёрдым.
— Свидетель, подойдите к трибуне. — произнесла судья. — Представьтесь.
— Зорин Данил Александрович. — сказал парень, подходя. — Ранее проживал в посёлке Солнечный.
Волков вышел вперёд.
— Данил Александрович, расскажите, при каких обстоятельствах ваша мать продала дом Власову? — спросил он.
Парень глубоко вздохнул и сжал руками бортики трибуны.
— Это была не продажа, это был чистый грабёж. — произнёс он, тыча пальцем в сторону подсудимого. — Власов навесил на меня долг, которого не было.
— Ваша мать получила деньги от продажи дома. — заметил Волков.
— Она получила крохи, только на билеты, чтобы уехать. — ответил Данил. — Остальное Роман забрал якобы в счёт долга.
— Вы знаете человека по фамилии Смирнов? — указал Волков на Павла.
Данил повернулся к нему.
— Да, я видел его. — произнёс Данил. — Он приезжал к Роману, когда мы ещё вещи собирали.
В зале поднялся шум. Судья застучала молотком.
— Тишина. — произнесла она. — Смирнов, вы хотите возразить?
Павел вскочил, красный и потный.
— Это ложь. — выкрикнул он. — Я не знал. Я честный покупатель. Лариса, скажи им.
— Я ничего не скажу. — тихо произнесла Лариса со своего места. — Ты сам всё сказал в той расписке.
Приговор огласили чётко и без лишних церемоний. Роману Власову впаяли семь лет строгого режима за мошенничество и целую пачку аферов с недвижимостью. Павел сидел, уткнувшись в пол, пока судья перечисляла статьи. Кристина в первом ряду нацепила тёмные очки и вышла посреди чтения, громко цокая каблуками по паркету — сразу стало понятно, что она уже ищет, куда бы пересесть, пока корабль тонет.
— Павел Сергеевич Смирнов признан виновным в пособничестве. — продолжала судья ровным тоном. — С учётом явки с повинной на последнем этапе — три года условно. Сделка купли-продажи дома признаётся недействительной. Право собственности переходит к Зорину Данилу Александровичу.
Данил вдруг поднял руку, не дожидаясь, пока судья закончит.
— Ваша честь, можно я скажу? — спросил он.
— Слушаю.
— Я этот дом не хочу. — выпалил он. — Там всё пропитано плохим. Мамы нет, а воспоминания одни горькие. Пусть остаётся Ларисе Викторовне. Она за нас заступилась, память сохранила. Мы уже договорились: она мне немного компенсирует, мне хватит на первый взнос по ипотеке в другом городе. Сюда я больше не вернусь.
Лариса закрыла лицо руками — на этот раз слёзы были совсем другие, лёгкие, будто дождь после долгой жары.
Через месяц на веранде дачи в Солнечном накрыли настоящий стол — без страха, что завтра придут приставы и всё опишут.
Лариса стояла у мангала, разрумянившаяся, счастливая. Алексей, теперь уже по-настоящему хозяин в доме, подкладывал дрова и подмигивал ей. Ольга Сергеевна, Екатерина Васильевна, Игорь Волков — все были в сборе. Даже Раиса Петровна добралась, привезла целую корзину пирожков с капустой, ещё тёплых.
— За справедливость. — поднял стакан Волков.
— И за старый ковёр. — рассмеялась Лариса. — Больше никогда не буду выкидывать старьё, вдруг там ещё что спрятано.
Алексей обнял её за плечи — рука тяжёлая, тёплая, надёжная.
— Забор новый поставим. — сказал он тихо, чтобы слышала только она. — Из хорошего профлиста, чтоб ни один ветер не качал.
Лариса прижалась к нему щекой. В саду шумела сирень, где-то далеко прогудела электричка — кого-то увозила в город, а кого-то наконец-то везла домой.