Ирина Алексеева – титулованная самбистка и бывший боец UFC. В сильнейшей лиге мира россиянка провела четыре поединка, в которых смогла одержать лишь одну победу. При этом она всегда старалась быть яркой: выходила на бой с российским флагом, была энергичной и задорной как в клетке, так и ее за пределами, за что получила не только любовь публики, но и ярко выраженный негатив.
После поражения Бие Меските стало известно, что контракт с Ириной продлен не будет. Многие, не задумываясь, скажут, что Алексеева показала в UFC скромный результат, но они не знают, какой ценой ей дались эти поединки и с какими трудностями ей предстояло столкнуться. Так, на последний бой Ирина с серьезной угрозой паралича.
Мы пообщались с Алексеевой, и это получился интересный, откровенный разговор. Мы обсудили не только тему боев, изнанку подготовки и ее дальнейшую карьеру, но и поговорили о некоторых важных моментах, которые зачастую остаются в тени и их не принято публично озвучивать.
В эксклюзивном интервью MMA.Metaratings.ru Ирина:
- призналась, что получила предложение от сильнейшей лиги кулачных боев Bare Knuckle;
- рассказала о предстоящей серьезной операции;
- назвала причины не самых удачных выступлений в UFC;
- оценила, как изменилась ее жизнь после боев в американском промоушене;
- согласилась, что женские MMA в России переживают кризис, и предложила выход из ситуации;
- сказала, почему бои на голых кулаках ей нравятся больше, чем смешанные единоборства;
- поделилась историями о предательствах близких людей и давлении в команде;
- отреагировала на негативные комментарии в свой адрес;
- поведала трогательную историю про свою бабушку.
«Мы, спортсмены, как обычно, думаем, что никаких серьезных проблем нет, пока пополам не сложит»
– Расскажи, чем ты сейчас занимаешься? Есть ли какие-то запланированные проекты?
– Сейчас меня пригласили на один интересный телевизионный проект. Я съездила туда, вернулась и начала заниматься здоровьем, потому что меня начали мучить боли. Потихонечку хожу в качалочку, фитнесом занимаюсь, но регулярных тренировок, как было раньше, нет.
– У тебя получилось выяснить, в чем дело?
– На поединок с Мескитой я вышла с разрывом межпозвоночного диска. На тот момент я об этом не знала. Чувствовала боль, но думала, что просто застудила шею. Мы, спортсмены, как обычно, думаем, что никаких серьезных проблем нет, пока нас уже пополам не сложит. Вот и после четвертого боя в UFC, когда я уже вернулась домой, болевые ощущения сохранились. Более того, они становились все хуже и хуже. И вот только в ноябре я сделала МРТ и выяснилось, что мне нужна срочная операция.
– На сколько процентов ты можешь сейчас оценить вероятность дальнейшего продолжения карьеры?
– Хороший вопрос. Пока я не сделала МРТ в ноябре, я была готова продолжать выступать, несмотря на лютые боли. Но теперь я точно беру паузу. Мне нужно будет восстановиться, я надеюсь, что все пройдет отлично. Врач пообещал мне, что сделает все хорошо и аккуратно. Операция по смене межпозвоночного диска на кейдж (специальный имплант, который устанавливается между позвонками, – прим. редакции) у меня будет 11 декабря. Очень жду ее, хочу уже поскорее проснуться после нее, пройти реабилитацию и наконец-то ощутить свое тело без каких-либо болевых ощущений. Этого я сейчас жду больше всего. Думаю, что вернусь к тренировочному процессу где-то через полгода, если позволит здоровье.
«Мне поступило предложение от Bare Knuckle»
– Получала ли ты какие-то интересные предложения от организаций за последнее время?
– У меня были планы выступить в RCC Hard, также меня хотели подписать в Bare Knuckle. Уже поступило предложение, но я сначала была занята на съемках, а потом узнала диагноз. Пока что ничего не подписывала, но там был один момент, который нас не устраивал с менеджером. Все визовые моменты мы должны были решать сами, а рабочая виза очень дорогостоящая – в районе 5-6 тысяч долларов. Грубо говоря, это треть гонорара за бой. И, сами понимаете, чтобы сделать визу, нужно время. Поэтому я сначала хотела выступить в RCC Hard, а затем уже подписать контракт с Bare Knuckle.
– А с кем бы ты хотела провести бой в Bare Knuckle?
– Как и всегда, я бы дралась с той соперницей, которую бы мне предложили, но я всегда заинтересована драться с сильнейшими.
– Есть вероятность увидеть тебя в PFL?
– В PFL я точно не пойду, там нет моей весовой категории, а гонять еще больше веса я не хочу. Каждая весогонка отнимает здоровье, а мне уже не 25 лет.
– На турнире RCC Hard 17, на котором ты была почетным гостем, удалось пообщаться с главой организации Николаем Клименко?
– Полноценных переговоров у нас пока не было. Я просто озвучила свое желание выступить в лиге, но сейчас мне надо заняться шеей.
«Минусы выступлений в UFC – мои поражения»
– Как ты можешь оценить свою карьеру в UFC?
– Лично для меня, моя карьера в UFC очень драматичная, потому что выступления были разнообразные. Первый бой я выиграла, и видео с моим интервью после победы хорошо залетело. Во время второго поединка я о многих вещах не делилась публично, но меня постоянно преследовали какие-то проблемы со здоровьем. На тот момент я еще не понимала, что со мной. К третьему бою я уже знала диагноз, была на этапе лечения, но времени на полноценное восстановление не хватило. Нюансы с костным мозгом решаются долго. Но у меня была цель – доработать контракт. Честно говоря, я тогда думала самостоятельно уйти из UFC, но затем самочувствие улучшилось, а я себе уже нафантазировала, что можно продолжать выступать дальше.
– Какие можешь выделить плюсы и минусы выступлений там?
– Могу выделить только плюсы. У меня вообще нет какого-то момента, к которому я могла бы придраться в плане организации, да и вообще всего. Минусы – мои поражения, ведь выиграть хотелось очень сильно.
– У тебя богатый опыт выступлений, можно ли действительно назвать UFC лучшей лигой мира? Можешь выделить несколько моментов, которые тебя удивили?
– UFC – действительно лучшая лига мира. Некоторые нюансы меня сильно удивляли, я нигде такого не видела. Приезжаешь на турниры, так там одевают не только тебя, но и всю команду. При этом выдают не только кепку, футболку на бой, а вообще все, вплоть до трусов и носков. Затем есть немаловажный момент относительно работы с бумагами. В России, например, мы все заполняем у одного человека, а там – у нескольких.То есть никогда не бывает никакой толпы, и ты можешь полностью решить все вопросы за небольшое количество времени, а это очень важно, особенно, когда человек находится на весогонке.
К слову о ней. Для бойцов там предоставляется еда от нутрициологов. Нам дают ссылку, по которой ты можешь пройти и выбрать специализированные блюда, исходя из личных предпочтений. Этот момент, конечно, очень впечатляет. Кроме того, там предоставляют БАДы, массажистов. Представляете, там одних тейпировщиков предлагают около пяти, и я сама могу из них выбрать. Это очень круто.
– Не осталось ли обид на организацию? Последний бой тебе назначили практически сразу после поражения, да и еще дали в соперницы местную звезду. Выглядело так, как будто за твой счет ее хотели прокачать.
– Никаких обид у меня нет. Вообще я была очень рада, что приехала в Бразилию, так мне еще и бой с местной звездой дали. Я и сама пыталась прогреть поединок, чтобы местные болельщики и меня получше узнали. Так и вышло. Меня вполне устроило, что бой назначили так скоро и не было долгого ожидания, потому что я уже сама много думала о следующем поединке, что его нужно выиграть очень ярко, чтобы дали новый контракт. Вместе с этим я понимала, что быстрее займусь здоровьем, если не поступит предложения от UFC. Даже если бы я там осталась, то все равно бы взяла глобальную паузу на месяцев восемь. В принципе меня устраивает, как все сложилось, но я бы точно не расстроилась, если бы сейчас была бойцом UFC.
«Сама судьба сказала: «Ира, не надо, у тебя впереди будет операция, о которой ты пока не знаешь»
– Решение UFC не продлевать контракт с тобой сильно огорчило или ты восприняла это довольно спокойно?
– Я не могу сказать, что сильно расстроилась, когда контракт не переподписали, потому что я уже сама была готова уходить. Еще до боя с Мескитой я всем говорила, что продолжу выступать, если поступит новое предложение. Конечно, внутри хотелось, чтобы со мной продлили контракт, дали еще шанс, время, ведь я планировала все-таки поправить здоровье. Я рассчитывала, что лечение закончится в мае и я смогу полноценно тренироваться. Но видите, как все случилось… Сама судьба сказала: «Ира, не надо, у тебя впереди будет операция, о которой ты пока не знаешь». Поэтому уход из UFC я воспринимала нормально. Повторюсь, мне уже не 25 лет, чтобы как-то расстраиваться по таким поводам. Летом мне уже будет 36, и к своим годам я могу спокойно сказать, что довольна даже тем, что хотя бы один бой провела в UFС, а у меня их четыре в итоге. Поэтому я считаю, что моя жизнь сложилась.
– Хотел бы более детально обсудить твой последний бой в UFC. Я видел много негативных комментариев, в которых тебя обвиняли за излишне раскованное поведение перед поединком. Можешь объяснить, с чем оно было связано?
– Я считаю свое поведение абсолютно нормальным. Те, кто меня критикуют, просто не знают всей ситуации. Когда мы на официальном взвешивании стояли за ширмой, всем неместным бойцам кричали «Умри! Сдохни!» А я решила пойти и показать им – можете болеть против, мы все равно сильные, нас не сломать морально. Мне все это очень нравится, неважно, поддерживают они или критикуют, мне было по кайфу вытягивать их на эмоции. После такого я очень сильно радуюсь и много улыбаюсь, меня это заряжает.
– Новость о твоем уходе из UFC, наверняка, обрадовала твоих хейтеров. Много ли негативных комментариев ты получаешь?
– Конечно, хейтеры обрадовались, но вряд ли они смотрели комментарии моих фанатов, где в основном меня поддерживали. Негатива там где-то 20%, поэтому все нормально. Даже если было бы наоборот, я бы тоже не расстроилась. Хейтеры будут всегда, только зачастую их негативные комментарии связаны с личными проблемами. Зачастую это исходит от тех, кто не смог многого добиться в жизни, а тут они смотрят на мое поведение и думают «что она там себе такое позволяет». Тут ведь главное еще различать ситуации. Бывает, что выходишь, оскорбляешь своего соперника, но я же просто веселилась и хотела придать дополнительную энергию.
– Как ментально справляться с этим? Тебя трогают подобные сообщения или ты не обращаешь на них внимания?
– Когда вижу комментарии в стиле «наконец-то ее уволили», особых эмоций нет. Я просто выходила и делала свое дело, каждому мил все равно не будешь. Кому-то нравится, когда ведут себя скромненько, я же руководствовалась больше своим настроением. Никогда ничего заранее не придумывала, все зависело от эмоций в конкретный момент. Конечно же, большую роль сыграло то, что на последние два боя я приезжала со своими близкими друзьями-секундантами и была очень этому рада.
– Порой, негатив идет от самых неожиданных людей. Я имею в виду странный пост Яны Сантос, посвященный тебе. Не ждал от нее какой-то большой поддержки, учитывая, что она тренируется вместе с Мескитой, но ее комментарий и вовсе удивил (После боя Сантос выложила пост про Ирину в социальных сетях – «Как можно провалить взвешивание, проиграть 90% боев и попасться на допинге? И это всего за четыре выступления», – прим. редакции).
– Да, этот пост стал неожиданностью и для меня, ведь я всегда поддерживала и ее конкретно, и других соотечественниц. Но хочу сказать, что после того, как я ответила ей в комментарии вам, Яна написала мне в личку. Она сказала, что это была больше шутка, она никак не хотела меня обидеть. Мы обсудили с ней все и закрыли вопрос. Наш конфликт улажен.
– Это здорово, а можешь вспомнить самый приятный эпизод, связанный с фанатами или подписчиками?
– Их было много, но мне вспоминается приятный эпизод после боя с Мескитой. Я проиграла местной звезде, но, когда уходила из октагона, люди протягивали руки, чтобы я им просто дала пять. Хоть я и проиграла, но они меня поддерживали, несмотря на все вот эти разговоры о поведении на взвешивании и так далее. На следующий день я гуляла в районе статуи Христа-Искупителя. Вы не представляете, сколько народу подлетали просто сфотографироваться. Узнаваемость за этот бой очень сильно повысилась. Да, публика там довольно специфическая, но встречали тепло.
«После подписания в UFC мне позвонил дядя, с которым мы не общались более двадцати лет»
– Как карьера в UFC изменила твою жизнь?
– Я не думаю, что карьера в UFC как-то сильно изменила мою жизнь. Узнаваемость стала действительно больше. Круто, когда узнают, делают скидки какие-то, предлагают услуги. Минусов в этом никаких я не увидела, только плюсы. Приятно, что чаще всего люди, которые меня узнают, относятся добродушно, не важно, проигрывала я там или нет.
– У тебя есть примеры, когда отношение близких или просто знакомых людей к тебе изменилось после подписания контракта с UFC?
– После подписания в UFC вернулось очень много старых знакомых, которые снова появились в моей жизни, хотя раньше никак вообще не общались со мной, не поздравляли с какими-либо победами или еще с чем-то. Я уже забыла про них, но они снова неожиданно стали «братьями», «сестрами». К тому времени я уже очень сильно ограничила свой круг общения, потому что столкнулась с такой проблемой, что тебе все звонят, пишут и поддерживают, когда ты на слуху. Все это неискренне, и когда ты уходишь куда-то, то и эти люди отваливаются. У меня был такой момент, когда я победила Эггер в UFC, позвонил мой дядя, с которым я не общалась более двадцати лет. Он кинул мою бабушку на деньги, продав ее квартиру, и мы остались тогда на улице. Так вот даже он нашел мой номер, позвонил, чтобы дать мне пару советов по боям.
«Были психологические травмы, но я старалась продолжать тренироваться, насколько позволяло тело»
– Как считаешь, что не получилось, чтобы добиться лучшего результата?
– Главное – тренировочный процесс, который, скажем прямо, был вообще на нуле. Я переехала в Екатеринбург, и здесь такой сыр-бор был в плане подготовки. То есть нет тренера, вообще ничего нет. По сути, я ходила в фитнес-клуб и к разным специалистам. Отдельно на бокс, кикбоксинг и вольную борьбу. Подходящих спарринг-партнеров никогда не было. Порой приходишь на тренировку по вольной, там два-три человека по 80-90 кг, то есть даже что-то отработать просто не с кем. Иногда в пару с тренером встанешь, тоже тяжело. Позанимаешься вот так с мужиками здоровыми, а потом поясница колом стоит неделю. Там уже не то что тренироваться, ходить даже не можешь.
Народа очень много, в одной группе там в зале и частники занимаются, и те, кто выступает. При этом частников гораздо больше. И вот ты пытаешься там что-то отработать, а рядом пришедшие новички. Все на тебя падают, потому что места немного, чуть ли не по тебе ходят. Однажды пяткой получила в висок, просто из-за того, что люди там баловались в зале. Решила не ходить туда. Понимаете, не было полноценного тренера, который хорошо сможет тебя подготовить к поединку по правилам MMA, причем на высоком уровне, мне же в UFC надо было драться.
Дальше я просто ходила заниматься туда, где хотя бы были профессиональные группы. Позже я стала ездить на сборы в Барнаул к Ивану Васильевичу Соловьеву. Вот там уже все было четко, но, к сожалению, эти лагеря пришлись на последние два боя. Тренировки у меня были очень хорошие, но это произошло уже слишком поздно. Надо было уезжать тогда из Екатеринбурга, но в то время я даже и не знала, что есть такой тренер и к нему можно поехать. Что у него есть там Татьяна Девятова, с которой можно тренироваться. Там вообще очень много ребят моего веса. Конечно, и здоровье мое уже тогда серьезно подкачало. Когда еще не знала о проблемах, могла списать все на плохую подготовку, а тут уже и с тренером хорошим занимаешься, а все равно что-то не то.
И когда ты узнаешь, что именно с тобой не так, уже начинаешь смотреть на все иначе. Где-то осторожничаешь, где-то аккуратничаешь и на тренировках, и в поединках, куда-то не лезешь. Например, когда был бой с Клаудией Сигулой в Баку, я знала, что мне нельзя бороться, потому что могла лопнуть паутинка костного мозга, было очень опасно. Это осознание было со мной и в последнем бою, только еще и боли в шеи добавились. Чувствовала, что что-то не так, но всегда выходила в октагон. Думала, что выложусь и сделаю все, что могу.
Конечно, было очень жалко, что о серьезных проблемах со здоровьем я узнала слишком поздно. Даже на примере истории с шеей. Если бы я до боя знала, что у меня разрыв межпозвоночного диска, то отказалась бы драться, потому что меня вообще могло парализовать в любой момент.
– Я не просто так задал предыдущий вопрос. Мы уже давно общаемся и я знаю о том, что фактически каждый твой бой был связан с серьезными проблемами как в плане здоровья, так и другими организационными моментами, но публично ты об этом не говорила. О многих вещах люди узнали только перед последним боем с Мескитой. Можешь ли ты рассказать людям, с какими трудностями тебе пришлось столкнуться?
– Действительно, у меня были не только проблемы со здоровьем, много моментов еще было организационных, связанных с подготовкой. Трудности с тренерами мы обсудили, но были еще и финансовые проблемы. Когда я отправлялась на сборы перед боем с Мескитой, приходилось искать деньги, чтобы туда поехать, а ведь там надо еще жить. Да, важно сказать, что мне потом все возместили, но изначально, чтобы просто туда поехать, мне нужно было самой где-то найти необходимую сумму.
О многом я не говорила, потому что столько всего на меня обрушилось в один момент. И история с допингом, и конфликт с мигрантом. Все это психологические травмы, из-за которых я всегда очень сильно переживала, но старалась продолжать тренироваться, насколько позволяло тело. И, знаете, как будто у меня и времени не было пожаловаться. Когда меня уволили из «Рати», тогда и времени меньше стало, и давления.
К этому моменту я уже увидела, что у меня есть много фанатов, которым не просто интересно смотреть твои бои, а также наблюдать за тем, как ты готовишься, как живешь вне тренировок, чем занимаешься после поединков. И я поняла, что должна быть искренна с этими людьми, говорить им всю правду, ведь они имеют право ее знать. У многих из них есть дети, поэтому они должны знать, с чем могут столкнуться в этой сфере. Поэтому я и рассказываю некоторые вещи о себе, чтобы люди могли сделать правильные выводы и избежать таких моментов.
– Часто бойцов упрекают, когда после поражений они начинают говорить о травмах и других проблемах. Люди считают, что это оправдания. Как ты считаешь, нужно ли озвучивать свои трудности, или лучше молчать и брать ответственность на себя по принципу «если вышел на бой, значит готов драться»?
– Я думаю, если ты вышел на бой, значит готов драться. У меня были серьезные проблемы со здоровьем уже перед вторым поединком в UFC, в котором я дралась с Мелиссой Маллинз. Я проиграла, но о болячках не говорила, просто сказала, что это мой косяк, сама виновата. Перед моим третьим боем в UFC у меня уже было медицинское заключение на руках, благодаря которому я четко понимала свой недуг. Я приняла это и просто знала, что не буду в бою прибегать к борьбе, потому что просто боялась. Уступив, я не пыталась найти никаких оправданий и взяла вину на себя, но уже рассказала о нюансах по здоровью. Я и на четвертый бой выходила с этим заболеванием, но пыталась работать на максимум, исходя из текущего состояния.
– Думаю, многие хотят узнать, как проходит медосмотр в UFC? Почему все эти многочисленные проблемы бойцов остаются незамеченными?
– В UFC есть проверки, но, скажем так, они происходят наугад. Например, дома мы сдаем кровь и могут попросить сделать какое-нибудь УЗИ. А там уже доктор проводит осмотр после взвешивания. Кто-то из бойцов просто умеет скрывать проблемы, спортсменам это свойственно.
Например, я перед последним боем делала рентген грудной клетки, УЗИ сердца. В Бразилии, когда уже гоняла вес, пришлось ехать в местную клинику и сдавать тест на беременность по запросу организации. Хорошо, что там живет боец ACA Фелипе Фроес, он помог найти больницу.
«После националистических комментариев из-за того, что я вышла на бой с флагом, сказала, что готова хоть завтра снова его взять»
– Давай более детально обсудим тренировочный процесс. У тебя с ним возникли трудности, но какие опции вообще есть в России в девушек? Например, в США та же Клаудия Сигула, когда готовилась к бою с тобой, приехала в American Top Team и тренировалась там с топами, включая Кайлу Харрисон. Несомненно, это помогает в развитии.
– К сожалению, в России в этом плане все скудновато. У нас огромнейшая страна, и практически в каждом городе, не считая мегаполисов, есть одна-две хорошие девушки, которые тренируются в разных районах. Когда я была в Екатеринбурге, то звала на тренировки Машу Ширканову. У нее редко получалось приезжать, потому что ей нужно было очень далеко ехать. И я ее прекрасно понимаю, город действительно большой. Нам просто нужен условный зал, который собирает всех лучших девушек страны в один лагерь. Понятно, что тут нужно будет тратить много средств на проезд, съем квартир, проживание. Но даже если и найти деньги, есть другая проблемы – ревнивые тренеры. Не каждый специалист отпустит свою подопечную, ведь если ты такая сильная и удачливая, то должна тренироваться только под его контролем. А если вот нет постоянного тренера, как у меня? Тогда уже финансовый вопрос выходит на первый план.
Еще многие хотят ехать в звездные залы, к звездным тренерам, где будет все на высшем уровне и много партнеров. У нас такого мало, в основном у нас там мужчины: или молодые совсем и легкие, или слишком тяжелые для нас. В целом нельзя сказать, что очень много девушек, так они еще и разных весовых категорий. Зачастую у нас получается так, что тренер очень хороший, но у него нет медийки и его просто не знают. А есть, наоборот, слабые, но популярные, специалисты, к которым многие едут.
– В последнее время наблюдается тенденция, когда наши сильнейшие девушки готовятся к поединкам в других странах: Дарья Железнякова – во Франции, Диана Авсарагова – в США, Яна Сантос – давно уже тренируется в США, а Виктория Дудакова – проходила подготовку в разных иностранных локациях. Сейчас это самый логичный вариант для достижения наилучшего результата?
– Сложно сказать, но мне этот вариант не подходил. Во-первых, это цена. Во-вторых, это кому, куда ехать. Конечно, лучше ехать с тренером. Но даже если одной отправляться, будет языковой барьер. Да, это небольшая проблема, его возможно преодолеть, но все всегда упиралось в финансы. Все прекрасно понимают, что в США жить недешево. Кто мне все это будет оплачивать? У меня нет таких людей, а своих средств мне точно не хватило бы.
– В женских MMA в России ощущается сейчас серьезный кризис, это показывают и результаты, и отсутствие большого количества новых, ярких имен. Как ты видишь ситуацию, находясь в эпицентре событий?
– Я вижу ситуацию так: девочек хороших очень много в России, но им негде показывать себя. Большинство наших лиг не устраивают женских поединков. Не могу сказать, почему. Может быть, им не нравится харизматичность. Сейчас каждый матчмейкер просматривает социальные сети бойцов. И в организациях хотят видеть не только сильных, но и ярких девушек. Сейчас, в первую очередь, важно, чтобы человек был интересный, а навыки с годами добавятся. А бывает и такое, что лучше они не становятся, но нужно время, чтобы это узнать.
Я думаю, что нужно дать возможность выступать девчонкам со средними навыками. Благодаря этому, они смогут зарядиться и стать более экспрессивными, как мне кажется. Да, сейчас для меня быть в эпицентре событий – это вообще мое все. Раньше я всегда молчала, многое скрывала. Мне всегда говорили близкие: «Ира, у тебя не жизнь, а кино». Я подумала и решила, что буду транслировать это кино. Так и быть, уговорили.
Просто сейчас людям интересна реальная жизнь. Если ты в соцсетях показываешь себя только в платьях и рассказываешь, какая ты модель, это будет не реальность, а – фантастика. Это касается и того, что ты говоришь. На роликах можешь быть очень умной, но в жизни не сможешь и двух слов связать. Нужно быть натуральной, и эта позиция должна касаться не только разговоров, но и дел.
Помню, как на меня накинулись с националистическими комментариями и угрозами из-за того, что я вышла на бой с Сигулой с российским флагом. После поединка меня спросили, возьму ли я его с собой в следующий раз, потому что ситуация может повториться. Тогда я ответила, что хоть завтра снова выйду с флагом, и на поединок с Мескитой я снова его взяла. И вновь налетели хейтеры, но меня это не волнует.
«Девушек-бойцов «отправляют на кухни» только люди с максимально низким IQ»
– Как сейчас можно заявить о себе талантливым девушкам из мира единоборств, учитывая не лучшие условия для собственной реализации?
– Я думаю, что заявить о себе на самом деле несложно. Важно, чтобы было искреннее желание. Часто бывает такое, что ты хочешь чего-то добиться, идешь в лигу и сразу называешь какие-то высокие цены, суммы, это все очень отталкивает матчмейкеров. Я видела, как в Fight Nights выступала Роза Кныш. Она красиво нокаутировала свою соперницу. Я уверена, что ей заплатили небольшие деньги, но было видно ее желание драться. Рубиться, а не уходить от поединка, включать какую-то супер-тактику, чтобы не сдохнуть функционально. Мне очень понравился этот бой. Кто-то может выходить на поединок, чтобы выиграть любой ценой. А заинтересовать менеджеров и промоутеров можно и тогда, когда просто выходишь драться и оставляешь всего себя в клетке. С женскими боями в России сейчас действительно большие проблемы. Мне кажется, девушкам нужно сначала доказывать все на небольших платформах и обязательно записывать видео боев, чтобы потом была возможность что-то показать людям.
– Зачастую девушкам просто советуют завязать с боями и идти на кухню. У тебя есть что сказать этим людям, почему они не правы?
– Я считаю, что так говорят люди с максимально низким IQ, потому что я, допустим, и тренируюсь, и с кухни не выхожу, когда дома. У меня всегда свежая еда, я и дома убираюсь постоянно. К сожалению, я еще и перфекционист, поэтому у меня даже маленький комочек пыли дома не найти или шерстинки, хотя у меня живут два кота и кролик. Я не знаю, какие девушки окружают этих людей и в каких семьях они выросли, что они вечно женщин гонят на кухню. Тут большой вопрос, что с этими комментаторами, потому что подобные высказывания говорят о какой-то своей боли, в первую очередь. Очень многие девушки-бойцы и на тренировках пашут, и дома являются хорошими хозяйками.
«Раньше Постарнакова была мне как младшая сестра»
– Недавно стало известно, что Татьяна Постарнакова подписала контракт с PFL. Как оценишь ее перспективы в американской лиге?
– Я знаю, что она уже очень давно хотела попасть в иностранную лигу, говорила, что в России драться не с кем, да и никто не хочет с ней выходить. Хотя я считаю, что ее бой с Дианой Погосян был бы очень интересным, не знаю, почему их не сводили. Знаю только, что в «Рати» точно не хотели этого поединка, потому что они не были уверены в результате боя, ведь Диана – машина. А в PFL, да и другую иностранную лигу, после поражения очень трудно попасть. Хорошо, что у них получилось туда подписаться. А так, будет интересно посмотреть, как она сможет себя проявить. Многое будет зависеть и от того, с кем ей придется драться. Еще важный момент – у Татьяны сейчас большой простой, и главное, чтобы это не внесло какую-то негативную лепту.
– Раньше вы часто были вместе и ты много помогала Татьяне, в том числе и при подготовке, но в последнее время вы перестали взаимодействовать так тесно. Что произошло?
– Да, мы с Татьяной раньше были в очень хороших, дружеских отношениях. В одно время она была для меня как младшая сестра. Но наступил момент, когда ты понимаешь, что рядом могут быть только те люди, которые останутся с тобой при любых обстоятельствах. И я хочу в своем окружении видеть только тех, кто держит слово до конца, в ком я уверена на 100%. Их на самом деле стало очень мало. Знаете, я раньше была таким человеком – добрая душа, которая готова всем помочь, но сама при этом будет с голой попой. Но некоторые ситуации в жизни учат тебя, что ты не можешь быть настолько щедрым и наивным в таком возрасте. Поэтому я закрылась от людей практически полностью. Знаете, когда с тобой что-то происходит нехорошее, когда сильно в ком-то разочаровываешься, бывает, что жизнь дает тебе таких человечков, которые, хоть и могут находиться далеко, но будут искренними. Я рада, что у меня они появились. Больше распыляться своей наивностью я не буду.
«После увольнения из «Рати» было чувство, как будто меня выпустили из тюрьмы»
– Косвенно мы сейчас затронули тему с командой «Рать». Увольнение из нее стало для тебя неожиданностью или уже были предпосылки, о которых ты знала?
– На самом деле увольнение в тот момент для меня было ожидаемым. Я знала, что из «Рати» могли уволить в любой момент, выиграла ли бы я или проиграла. Я еще удивилась, что меня не убрали, когда начались все эти разборки с допинг-контролем. Но однажды мне как-то сказали: «Радуйся, что тебя еще не уволили». Это было связано с тем, что я давно не выступала. Как вы можете догадаться, было определенное давление.
Но когда мне позвонил менеджер и сказал, что в моих услугах больше не нуждаются, я сильно расстроилась, потому что именно в этом месяце я ждала зарплату. Просто получилось так, что я купила машину и через два часа узнала о том, что меня уволили. Я тогда потратила практически все деньги и думала, что проживу до зарплаты как раз. Было непросто, но очень скоро я не могла поверить своему счастью. Потому что стало гораздо легче.
Не нужно было на кого-то рассчитывать, и я уже просто сама начала шевелиться. Никто не давил на тебя сверху, не критиковал ролики в социальных сетях, не говорил, что бьешь как-то не так, локоть не так выпрямляешь. Все вот эти моменты. Честно говоря, я прямо выдохнула, когда перестала быть в команде, где на тебя постоянно давят. Видимо, это сказывалось только на мне, потому что я такая приметная. Как мне говорили: «Ты что, встаешь, берешь сразу в руки телефон и начинаешь снимать каждый шаг?» Я уже тогда была в шоке от этих комментариев в мою сторону.
Но, понимаете, когда человек тебе платит зарплату, как ты ему возразишь? Конечно, я отвечала, и не знаю, честно говоря, как меня там еще терпели. Но я не расстроилась. Кроме того, что потеряла зарплату. Но все равно она была совсем небольшая. Скажем так, в первую очередь, я ощутила как будто меня выпустили из тюрьмы. Главное в этой ситуации – мы все равно разошлись мирно. Они не нуждаются в моих услугах, я – в психологическом давлении со стороны.
Я нуждалась только в деньгах, но, как вы знаете, они как уходят, так и приходят. Поэтому будем стараться работать дальше. Жалко, что я все так же осталась содержанкой, не нашла, где зарабатывать, но, как говорится, кому я нужна больная и травмированная, с операцией в ближайшем будущем. Уже после хирургического вмешательства я буду восстанавливаться и думать, чем буду заниматься, потому что вопрос в плане тренерства тоже стоит огромный. Смогу ли я этим заниматься, ведь ученикам нужно будет все показывать, а как это повлияет на мой позвоночник?
– Давай объясним читателям, что вообще означает нахождение в команде «Рать». Что ты получаешь, находясь в коллективе?
– Когда я подписывала контракт в 2018 году, там было сказано, что я получаю зарплату, ежемесячное вознаграждение, экипировку, которую дают. Если я сама покупаю себе что-то для боев, например, щитки, шлем, костюм для весогонки, мне могут это оплатить. Сборы, жилье, если в аптеке что-то нужно для восстановления или подготовки – все оплачивается. Но все это было по возможности. Бывало такое, что в одно время готовились сразу несколько бойцов команды, и оплачивали тем, кто, скажем так, был в приоритете.
– Довольна ли ты была сотрудничеством? Было ли что-то такое, что тебя не устраивало, но ты мирилась с этим и шла навстречу?
– В первую очередь, для меня важно было получать зарплату, поэтому я сильно не выпендривалась, когда хотела уехать на какие-то сборы, но слышала, что денег нет. Потом я уже старалась и не спрашивать ничего такого. За свой счет, как вы понимаете, никуда особо не поедешь. Были у нас и хорошие моменты, и нехорошие, как у любых сотрудников и работодателей. Мне всегда было важно, чтобы меня не преследовали, не следили за мной в плане каких-то комментариев моих или тренировочного процесса. Когда люди не участвуют в подготовке, а делают выводы, опираясь на чьи-то слова, а потом могут мне написать, что я что-то делаю не так, но при этом не стараются сами что-то изменить. Вот этот момент меня всегда напрягал.
«Выступление в кулачных боях – очередная психологическая прокачка своего разума»
– Когда ты говорила о потенциальном продолжении карьеры, то сразу упомянула кулачку. Почему именно бои на голых кулаках? Ведь это очень жесткий и травмоопасный вид единоборств.
– От кулачки я фанатею уже очень давно, и была рада, когда в Екатеринбурге создали RCC Hard. Туда и ехать недалеко, чтобы выступить. Top Dog – вообще открытие российских единоборств, там дерутся образцовые, смелые мужчины. Порой, разговаривая с бойцами MMA, они говорят: «Ой, нам это не надо, слишком травмоопасно». В смешанных единоборствах можно уйти вниз, бороться, но это не мой вариант. Я не вижу смысла в залеживаниях. Мне нравятся MMA, но порой их скучно смотреть. В кулачке действительно очень травмоопасно, но зато зрелищно. Мне было бы очень интересно выступить там самой, чтобы укрепить еще больше свой дух, характер. Это очередная психологическая прокачка своего разума.
– Был ли период, когда ты думала бросить единоборства?
– У меня никогда не было мыслей бросить спорт. Выступала по дзюдо, захотела попробовать самбо. Попробовала самбо, понравилась рукопашка. Выступила и там, а потом захотелось испытать себя в MMA. В смешанных единоборствах тоже смогла чего-то достичь, а теперь хочется подраться на голых кулаках. Я уже не знаю, когда остановлюсь что-то пробовать. Уже столько лет, но не никак не могу себя тормознуть. Возможно, из-за этого у меня и травмы, мой организм говорит: «Остановись!»
– Если бы ты могла дать себе совет в начале карьеры, чтобы это было?
– Главный совет, который я бы себе дала, это не принимать все близко к сердцу от людей, которые мне не близки. И не быть такой щедрой, наивной и добродушной. Короче, не быть лохушкой.
– Когда ты все-таки решишь уйти из единоборств, чем бы ты хотела заниматься дальше?
– Пока главный вопрос – уйду я из единоборств или останусь. Если я стану тренером, то уже автоматически из них никогда не уйду. Очень сложно все закончить, когда ты больше двадцати лет отдал, выступая на разных соревнованиях. Чем заниматься, если не спортом? У меня было много мыслей, пока я не узнала об операции на позвоночнике. Поэтому на данный момент я буду руководствоваться ее итогами и смотреть, что будет. Идеи есть, но пока я их еще не очень хорошо обдумала и не хочу озвучивать вслух даже себе.
«Для меня всегда было главной мотивацией выступать – купить жилье бабушке и привести ее поближе к себе»
– Чего о тебе часто не понимают люди?
– Частенько сталкиваюсь с таким мнением, что в жизни я сильно отличаюсь от той, какой меня видят в социальных сетях. Говорят, что в жизни я простая и классная, а в социальных сетях – выпендрежница. Меня это очень удивляет, так как мне кажется, что я везде одинаковая. Да, есть некоторые видосики, но это все в качестве юмора, который, видимо, не все понимают. Но большинству нравится, и меня это радует.
– Что было твоим самым большим разочарованием в людях, которое на тебя повлияло или поменяло?
– Есть поговорка «Хочешь потерять друга – дай ему в долг». В моей жизни были люди, которым я давала в долг крупные суммы, условно, на год. Прошло уже полтора, но ничего не возвращали. Мне приходилось говорить: «Либо ты мне все отдашь, либо я сейчас озвучу это все в инфополе». Были и те, кто брал у меня в долг, а потом просто исчезал. Меня это всегда очень разочаровывало в людях. А к тому, что кто-то болтает что-то за спиной, но улыбается в глаза, я уже давно привыкла. Таких людей я уже вижу насквозь и стараюсь их избегать. Как минимум, сохранять дистанцию. А поговорка действительно работает, это касается даже родственников.
– Когда ты в последний раз действительно собой гордилась и чем?
– В детстве меня учили, что гордиться нельзя. Бабушка всегда мне говорила это, потому что того, кто гордится, успех обходит стороной. Тем не менее я сейчас собой очень горжусь в плане того, что моей мечтой было заработать денег на боях, купить квартиру и перевести в город бабушку из глухой деревни в Саратовской области.
Ей 84 года, знаете, у нее уже искусственный аппарат в сердце, она мучается с давлением, у нее мерцательная аритмия. Недавно ей операцию на глаза сделали. Сейчас я могу сказать, что наконец-то у меня получилось. Своей головой, своей кровью я заработала денег, копила их все эти годы, чтобы ей помочь. И это я еще какие-то суммы раздавала, кому-то помогала, а так бы могла ей и получше еще квартиру купить. Весной я уже перевезу ее в новый дом, она безумно рада. В таком возрасте ей уже было очень тяжело жить в деревне, даже в плане того же здоровья. Все далеко. Чтобы съездить в больницу, нужно двигаться в Саратов, а за такие поездки таксисты берут очень большие суммы, а сама она добраться уже не может.
Для меня всегда было главной мотивацией выступать – купить жилье бабушке и привести ее поближе к себе. И теперь она будет жить от меня в 15-ти минутах в Екатеринбурге. Многие люди, когда получают большие деньги, начинают их тратить направо и налево, но у меня была четкая задача – помочь бабуле.
– Понимая сейчас, что многие твои проблемы со здоровьем, связаны непосредственно с единоборствами, можешь ли ты сказать – это того стоило? Или бы ты хотела что-то изменить?
– Знаете, могу сказать, что это того стоило. Благодаря этому я узнала, сколько добрых людей существует, которые готовы тебе помочь. В социальных сетях я рассказывала подписчикам, что моя операция будет стоить 500-700 тысяч рублей, но я не делала никакой сбор средств. Мне просто начали писать, звонить и спрашивать, как мне помочь, как собрать денег. Просили меня написать пост о сборе средств, чтобы его распространить. Но я не паниковала, просто походила к разным нейрохирургам. Я надеялась, что найду такой вариант, где меня смогут прооперировать по квоте, чтобы не собирать деньги с людей. У меня сейчас такой суммы не было, потому что почти все деньги, что у меня были, я потратила на покупку квартиры для бабушки.
Приведу интересный пример. Несколько дней назад мне подарили iPhone 17 Pro Max, для меня это было очень неожиданно, я вообще месяц ходила без телефона, потому что мой разбился так, что проще купить новый, чем его чинить. И когда мне подарили новый телефон, я была просто в шоке. Сняла видео, как я его распаковываю и радуюсь. И мне под видео там писали «А не она ли там собирала деньги?» Конечно, было неприятно. Ладно бы я действительно что-то собирала. Я просто рассказала об операции подписчикам, но ни о чем не просила, не скидывала реквизитов никуда, хотя друзья предлагали. А в то время, пока мне писали всякую фигню, я ходила по врачам и искала, где можно сделать операцию. И нашла! По итогу мне надо будет оплатить только анализы, палату и реабилитолога. Там сумма в районе 70 тысяч рублей, такие деньги у меня есть.
Эта история к тому, что я хочу вам сказать, что мой путь в спорте этого стоил. Если бы не он, я бы не узнала о таком большом количестве добрых людей, которые находятся рядом.
– Если где-то сейчас нас читает молодая девушка, которая увлекается единоборствами, чтобы ты хотела ей сказать? В текущей ситуации стоит ли ей и дальше уделять такое большое внимание своему увлечению или лучше выбрать другой путь, пока есть возможность?
– Говорят, что непрошенные советы не просят, но раз вы меня спросили, не могу не поделиться. Главное – если вам нравится это увлечение, то продолжайте им интересоваться, потому что это может перерасти во что-то профессиональное. Всегда следите за своим здоровьем и не бойтесь своих интересов, так как иногда они дают очень хорошие плоды. Да, в плане здоровья я где-то накосячила, но все-таки 36 лет уже будет летом. Я и так надолго задержалась в единоборствах, а вы пока молоды и талантливы. Ваше увлечение может принести отличный результат, но только тогда, когда оно искреннее.
– Есть ли у тебя мечта?
– Мечта есть. Я бы хотела открыть свой спортивный зал, либо спортивную школу, и свою ветеринарную клинику. Нужны только деньги и все. Пока не знаю, где их взять, но мечта пусть остается.
От трилогии с Двалишвили не убежать, но ждем боя с Нурмагомедовым: что дальше для Яна
Машина сломана, лицо Мераба под колотушками Петра. Феноменальный Ян должен стать «Бойцом года»