Тесть, кум и бычок
Рассказывал мой нынешний тесть Володя.
Поехали мы как-то с кумом к родичам в село. Родичи — мои, автомобиль его.
Едем, значит, в хорошем настроении. Перетираем «за жизнь», предвкушаем предстоящий приём (ну вы ж знаете, КАК в селе накрывают!) и не замечаем, что впереди трусит бычок. А мы, увлёкшись беседой, и не врубились сразу, что бычкам (особенно тем, кто помоложе и поглупее) иногда свойственно останавливаться ПО НУЖДЕ, не предупреждая двигающийся за ними транспорт. Так оно и случилось. В то время как кум увлечённо повествовал мне о происшедшей в наших сёлах сексуальной революции и о массовой доступности местного женского пола… бычок вдруг стал как вкопанный и, подняв хвост, стал ПО-БОЛЬШОМУ опорожнять утробу. Распалившийся от собственных рассказов кум… так и въехал тому бычку прямо в зад. После чего бычка вынесло с дороги в кювет, по всему лобовому стеклу растеклась его «продукция», а хозяин, матерясь по-чёрному, рванул вызывать гаишников.
Мы понимали, что за бычка нам светит как от ментов, так и от хозяина…
Стали лихорадочно соображать, ЧТО делать, и тут кума ОСЕНИЛО!
— Слушай, — говорит мне, — есть выход! Ты смотри, КАК он ТОЧНО серанул! Просто герой войны снайпер Зайцев! Ты что-то видишь через лобовое?? Я, например, с трудом…
И действительно, коровий кизяк добросовестно покрывал наше лобовое стекло, мешая любоваться живописным деревенским закатом.
— Это ж наше спасение! Менты сразу поймут, что это сначала ОН серанул, и мы потеряли видимость. И как следствие — въехали этому идиоту в зад.
Я было засомневался, но кум так убедительно аргументировал…
Стали ждать гаишников, и тут… пошёл дождь. Вначале тихий, он стал усиливаться, и мы вдруг с ужасом осознали, что этот дождик СМОЕТ наше «алиби» за несколько минут. Тут кум с редким проворством ламанулся в багажник, вытащил оттуда зонтик… и в следующую минуту завис над лобовым стеклом, как квочка над цыплятами. Сам вмиг промокший, он держал зонтик над «автографом» клятой тварюки… и понимал, что ливень — сильнее нас. И что через минуту мы будем иметь чистое стекло и, как следствие, кучу неприятностей.
…Ливень стих так же внезапно, как и начался. Мы с кумом стояли продрогшие, а наше лобовое стекло было предательски чисто и напоминало лучшую цейсовскую оптику.
— Придумал! — вдруг гаркнул кум над ухом. — Смотри, Вовка, а на земле этого добра вон сколько! Помоги, сейчас мигом набросаем на лобовуху!
Мы с лёгким отвращением стали черпать кизяки руками и набрасывать их на стекло. За этим занятием нас … и застали подъехавшие тихо гаишники. Как я понимаю сейчас, «накрыли» нас оттого, что мы с кумом — люди увлекающиеся, а когда увлечены по-настоящему ИНТЕРЕСНЫМ делом, зачастую не замечаем происходящего вокруг.
Короче, кум на полгода лишился прав, а я чуть было не лишился кума и дружбана в одном лице. Но потом, как в лучших сказках, всё утряслось, куму вернули права, а вместе с правами прошла и обида… И вот мы снова трясёмся по убитой просёлочной дороге, направляясь к родичам в село. Родичи — мои, машина — его.
Фамилия — Блядюк
Рассказывала моя первая тёща. Из школьных воспоминаний. Девичья фамилия её была Агеева, и в учительском журнале стояла первой в списке. А второй значилась девочка по фамилии Блюдюк (или Блядюк, что, впрочем, не играет особой роли, потому как по звучанию… ну, в общем, дело не в этом).
И всё было бы ничего, не появись у них новой учительницы. А та, как на грех, оказалась такой себе рафинированной интеллигенткой, что при слове «…опа», услышанном случайно, мгновенно заливалась алой краской, и я сейчас думаю, не приведи Господь оказаться ей на концерте группы «Ленинград» и услышать пару песен в исполнении Шнура… Наверняка её вынесли бы оттуда ногами вперёд. Это сейчас интеллигенция стала покрепче, а в те далёкие 50-е…
В общем, заходит она в класс, естественно, начинается всё с переклички. Она раскрывает журнал и бодро начинает:
— Агеева!
Ну, моя тёща так же бодро встаёт и отвечает:
— Есть!!
Тут училка смотрит на следующую фамилию и начинает густо заливаться краской. И я понимаю её врожденную интеллигентность, ну не может она произнести до боли знакомое слово! Потом она «автоматом» переводит взгляд на тёщину фамилию, и снова произносит:
— Агеева!
Моя тёща тупо поднимается во второй раз и говорит:
— Есть!
И тут, найдя для себя спасительный компромисс, училка говорит:
— ВТОРАЯ?!
Девочка по фамилии Блюдюк (или Блядюк, точно не помню, да и какая разница!) печально поднимается и говорит:
— Есть!
С того дня так и пошло:
— Агеева?!
— Есть!
— Вторая?!
— Есть!
И т. д.
