Май 20
Потерять воду в горах в летний жаркий день непременно означает серьезную проблему такую, что всё остальное отойдет на второй план. В параллельной этой истории о нашем восхождении на гору Фишт в конце августа 2021 мы пили литрами и не могли напиться. Но здесь была другая история. Я изначально понимал, что с одной литровой флягой на четверых говорить о стратегическом запасе воды не приходится. Поэтому перед уходом со стоянки все как следует влили в себя H2O. Ну и пасмурная погода помогла. Вода проблемой не стала, а могла бы.
Мы продвигались вперед. «Пикабу» был красив и не очень сложен. Дети вовсю резвились.
При этом осваивали технику прохождения участков с водой, чтобы не намочить ноги.
Анна демонстрировала радость, потому что попала в то место, о котором мечтала.
Я фотографировал.
Мы вышли из «Пикабу» довольные и неуставшие. К завершению прогулки по каньону я уже мастерски освоил технику передвижения «шаркающий дедушка», которая придавала мне устойчивость, несмотря на то, что турпоход в кроксах поверх носков противоречил всем канонам турпоходов.
Было начало пятого. До наступления темноты еще было много времени, пить никому не хотелось. Поэтому мы решили двигаться дальше в слот-каньон «Спуки», что переводится как «жуткий». Но всё опять пошло не по плану. Отзывы учат, что «Пикабу» сразу же переходит в «Спуки». Соответственно, мы продолжили путь вперед по широкой дороге. Через какое-то время начался небольшой каньончик довольно широкий с трехметровыми стенками. Его можно было назвать, как угодно, только не «жуткий». У меня появились дурные предчувствия. Но я успокоил себя тем, что это просто «Пикабу» не окончился еще. Мы продолжили путь. Однако к пяти вечера дороги не стало — осталось только плато без каких-либо опознавательных знаков. И остались мы с Анной без воды и еды с двумя начавшими уставать детьми. Но устали не только они. Державшаяся до сих пор супруга сказала, что ей нужно полежать.
В воздухе запахло кризисом. Мне не пришло в голову ничего, кроме того, чтобы вернуться по следам, пройти «Пикабу» в обратную сторону, и возвратиться на парковку. Пораженческое решение, но у меня не было другого, пока я не вспомнил про спутниковую связь Sygic.
Премиум-пакет с загруженными оффлайн-картами и подключением к GPS был до сих пор бессмысленной тратой денег. Но тут настал его звездный час. В условиях отсутствия мобильного сигнала и бесполезности карт Гугл Sygic показал и наше текущее положение, и вход в «Спуки». Мы отклонились от него на полтора километра! Мы пошли назад и обнаружили еще одну изощренную «подставу». «Спуки» действительно начинался после завершения «Пикабу». Только на выходе нужно было сразу повернуть направо по тропинке, а не идти прямо по дороге. Но никаких указателей при этом не было!
Все снова воспряли, и минут через 10 мы вошли в «Спуки». Это поначалу был изумительно красивый слот-каньон, призывающий к классическим слот-каньонским фотографиям.
Потом начались мокрые участки, преодолеть которые по стенам было уже нельзя.
Я носил детей на руках и это работало до поры до времени. Ну а потом начался собственно «Спуки» — жуть. Мы сперва не поняли, что нужно спускаться вниз под камни. Ну ничего, надо так надо. Я принимал детей.
Но потом был участок с длинным скользким извилистым спуском еще ниже метра на три. Я в своих кроксах с огромным трудом спустился и внизу встал в водоем глубиной мне по колено. Ни при каких условиях не было возможно пронести детей — проход был очень узкий. Мы с ребенком на руках в него не протиснулись бы. То есть детям было нужно «погружаться». Тут супруга, державшаяся до сих пор молодцом, разразилась не то чтобы отборной бранью, а тирадой, что она дальше не пойдет и нужно возвращаться. Хотя бы потому, что детей мочить она не будет, и непонятно, что еще предстоит впереди. Я утверждал, что мы обратно не сможем подняться — скользко. Она стояла на своем. Я тогда сказал, что проведу рекогносцировку местности и посмотрю — может, проблемы закончатся через минуту-другую. Я прошел 20 метров и увидел змею. Она была мирной, небольшой, но все равно с виду вполне ядовитой с неким утолщением на кончике хвоста, что могло означать ее гремучесть[1].
После секундного шока я решил понять, живая она или нет. Громко крикнул: «У-тю-тю» - не пошевелилась. Кинул камень — не пошевелилась. Мертвая! Я на радостях сообщил жене, по-прежнему находившейся в 5 метрах сверху от меня, что здесь змея, но она мертвая. Не учел возможной женской реакции на подобную весть. Логика в ее чрезвычайно жесткой на грани истерики реакции была: если есть одна мертвая змея, может, есть и другие не мертвые. В общем, она собралась назад с детьми. И тут пошел сильный дождь. Под шумок Анна отвлеклась, а старший начал активно спускаться — ему очень захотелось увидеть змею. Полминуты. Ребенок со мной, мокрый выше колен. Говорит, что пойдет дальше с папой. Патовая ситуация. Анна начала спускаться, громко проклиная при этом всех и вся.
К счастью, других змей мы больше не встречали.
После преодоления водной преграды мы практически сразу достигли конца «Спуки». На выходе был камень, похожий на тот, который придавил героя в фильме «127 часов». Именно столько он провел в слот-каньоне, пока не отпилил себе руку. Фильм был снят по реальной истории. Правда, произошла она не в «Спуки», а в 50 километрах от него в каньоне «Голубого Джона». Я предложил Анне разместиться под этим камнем, чтобы сфотографироваться — она решительно, я бы даже сказал резко, отказалась.
Мы победили «Спуки»!
Потом была еще долгая дорога назад по окончательно размокшей дороге. Я смотрел на закатное небо и понимал, что сегодня никакого «Брайса» уже не будет, да и вообще приключений и впечатлений, пожалуй, на сегодня хватит.
Несколько раз я ставил песню «I like it spooky», что означает: «Я люблю, когда жутко» группы «God Module». Анна такую музыку на дух не переносит, но тут проявила благосклонность.
Мы за всё время не встретили навстречу ни одной машины. Зато было множество коров с весело резвящимися телятами. Наверное, массово недавно родились. Они прыгали и выбегали на дорогу. Дети всегда дети. Бедные, знали бы они свою судьбу, особенно бычки…Только ближе к концу дороги «Дыра в скале» нам навстречу повстречался одинокий грузовичок. Наверное, фермер возвращается домой с покупками…
Времени было без пятнадцати девять. Я завез семью в «едальню» «Круг Д», а сам поехал за вещами и заправиться. Помыть на заправке «Юкон», пришедший в совершенно непотребный вид, возможности не было. Жалкая швабра в ведерке с водой означала возможность хоть как-то протереть фары и не более.
Когда я зашел в офис «Юрт Эскаланте», на меня посмотрели со смешанными чувствами. Мы уехали в полпервого. Они нашли мои ботинки. Когда начало темнеть, а мы не вернулись, они отправили в качестве спасательной миссии того самого парня на грузовичке на случай, если мы застряли по дороге. Его-то мы и видели. Он тоже видел нас и телеграфировал, что, скорее всего, это мы. Но если через полчаса не объявимся, то он продолжит поиски…
Проскочив каньон «Брайс» на машине, превратившейся в вылезший из болота вездеход, в полвторого ночи мы приехали в Спрингдэйл. Этот городок расположен посередине парка «Zion». Когда мы ехали по парку по знаменитой красной дороге, все мои крепко спали. Настолько крепко, что Анна не отреагировала на игравший махровый блэк металл[2]. Обычно у меня этот номер не проходит. Запарковали наш «броневик» между красивыми чистенькими авто. По плану у нас завтра знаменитый маршрут «Narrows», что означает «узкие места». Но на ресепшн нам сообщили, что «Narrows» закрыт — слишком высокий уровень воды. Значит, будем спать, мы это заслужили…
Итак, завершается наш двухнедельный тур по национальным паркам «Дикого Запада». Мы практически сделали круг, проехав по трем штатам 4 тысячи километров с учетом радиальных выездов.
Но возвращаться в Солт-Лейк-Сити мы не будем. Нас ждет «Город порока».
[1] Гремучая змея – ядовитая змея, обитающая в тех краях
[2] Блэк металл – жесткий музыкальный стиль, в котором певец верещит, будто его режут