Здравствуйте, мой уютный мир.
Спасибо вам за ваши искренние письма. Я читала каждое письмо, каждый отклик — и понимала, как же мы все похожи в своих сомнениях и надеждах. История Елены, которая нашла свою «коробку на чердаке», тронула многих из вас до глубины души. Сегодня — долгожданное продолжение.
Елена сделала шаг. Не громкий, не героический. Тихий, почти крадущийся. Но для нее он был равен прыжку с парашютом.
Письмо Елены. Часть вторая.
«Спасибо за вашу поддержку. После того письма я несколько дней ходила как во сне. Папка с рисунками лежала на моем столике в спальне, и я украдкой гладила ее, проходя мимо, как будто это был живой, но очень ранимый зверек.
Мысль была одна: «А вдруг я попробую?»
Не стать художником. Нет, это слишком громко и страшно. Просто… купить краски. И провести одну линию. Одну. Чтобы доказать себе, что я еще жива. Что та девочка не сломалась, а просто уснула.
Я чувствовала себя шпионкой в собственном доме. Зашла в интернет-магазин для художников — и у меня заколотилось сердце, как будто я зашла на сайт с запрещенным контентом. Выбрала самый маленький набор акварели и скетчбук с плотной бумагой. Не брендовый. Простой. «Для начинающих». В графе «адрес доставки» указала работу. Это было мое первое тайное решение за последние… двадцать лет.
Коробочку я получила в обеденный перерыв. Спрятала в сумку, и она жгла меня весь оставшийся день. Я вела совещание с подчиненными, а сама думала о том, лежит ли в моей сумочке волшебная палочка, способная вернуть мне меня.
Вечером, как назло, все были дома. Муж смотрел футбол, сын играл в компьютер, дочь что-то писала в своей комнате. Моя обычная роль — фоновый персонаж, обеспечивающий уют и горячий ужин. И вот в этот привычный уклад мне нужно было встроить что-то чужеродное. СВОЕ.
Я сказала, что устала и пойду пораньше спать. Не соврала. Я действительно была измотана — тревогой и ожиданием. Я взяла сумку, заперлась в спальне. Вынула скетчбук и краски. Положила их на стол. И просто смотрела.
Руки дрожали. В голове стучал навязчивый, отцовский голос: «И что ты будешь с этим делать? Зачем тебе это? В твоем возрасте…» Мне было 45, и я боялась, как первоклашка, взять в руки кисть.
Я открыла папку с детскими рисунками. Мое «Древо возможностей». Я не смела его трогать. Это было слишком священно. Вместо этого я взяла простой карандаш и на чистом листе попыталась нарисовать вазу, которая стояла на комоде. Простой контур. Он вышел кривым, неуверенным. И вместо разочарования меня охватило дикое, почти детское упрямство.
Я налила воды в стакан. Открыла краску. Синюю. Кобальт. Окунула кисть… И поставила на лист кляксу. Просто кляксу. Потом добавил воды, растянула ее, сделала размытое пятно. И оно было прекрасным. Оно было свободным. Это был мой бунт. Бунт тишины против тишины.
Я просидела так, наверное, час. Не рисовала картину. Я знакомилась с материалом. С тем, как вода смешивается с пигментом, как цвет растекается по зернистой бумаге. Это был медитативный, почти священный процесс. Я не думала об отчетах, о предстоящей планерке, о том, что нужно завтра достать мясо из морозилки. Я была здесь и сейчас. Впервые за долгие-долгие годы.
Я не заметила, как открылась дверь. Вошел Алексей.
— Лен, ты что, заболела? — спросил он, уже готовый к сочувствию.
—Нет, — мой голос прозвучал хрипло. — Просто… решила посидеть.
Он подошел ближе.Увидел на столе разложенные краски, мой лист с синими разводами. Его лицо изменилось. Не в гнев. Хуже. В недоумение. В легкую, снисходительную насмешку.
— О, — протянул он. — Это что, арт-терапия? На работе стресс?
—Нет, — снова сказала я, уже слабее. — Просто захотелось.
—Ну, захотелось… — он потрогал уголок скетчбука. — Какие-то детские краски. Развлекайся, если время есть. Только на простыне следов не оставь, хорошее белье.
Он поцеловал меня в макушку, как ребенка, который занят ерундой, и вышел. А я осталась сидеть. Синее пятно на листе расплывалось от упавшей на него слезы. Не от обиды. От стыда. Почему я ему ничего не ответила? Почему не сказала: «Это не ерунда для меня! Это важно!»? Потому что в глубине души его «детские краски» отозвались во мне тем же самым отцовским: «несерьезно».
Я спрятала краски в ящик стола. Легла в кровать. Но внутри что-то изменилось. Была злость. Маленькая, но жгучая. На него? На себя. Я позволила обесценить свой первый, такой хрупкий, росток надежды.
И тогда я решила: я не остановлюсь. Даже если это будет моим самым большим секретом. Я буду красть у мира по 20 минут в день. Для себя. Чтобы посмотреть, что же вырастет из этой синей кляксы. Страх говорит: «Не смей». А душа, оказывается, шепчет громче».
Мое мнение.
Вот он — самый трудный шаг. Не мечтать, а начать. И самый болезненный удар — не открытая вражда, а снисходительное непонимание самых близких. Алексей не злой. Он просто живет в «открытке», которую они с Еленой вместе нарисовали. И появление нового, «неформатного» элемента его пугает. Он пытается засунуть ее порыв в знакомые, безопасные категории: «стресс», «арт-терапия», «баловство».
Но я вижу в этой истории огромную победу. Елена не сломалась. Она не бросила краски в мусорку, рыдая. Она затаилась. И это — стратегия выживания мечты в недружелюбной среде. Иногда нужно отступить, чтобы сохранить росток. Ее бунт — не в скандале, а в том, что она продолжает. Тайно. Для себя. Это и есть первый настоящий акт любви к себе за долгие годы: «Я буду это делать, даже если меня никто не понимает».
Ее «синяя клякса» — это Декларация Независимости. Несовершенная, кривая, но своя.
Вопросы вам, мой уютный мир:
1. Было ли у вас «тайное» увлечение, которое вы скрывали или стеснялись перед близкими? Почему мы иногда боимся, что наши искренние радости назовут «детскими» или «странными»?
2. Как вы реагируете на снисходительность или непонимание, когда делитесь чем-то для вас важным? Отступаете, как Елена, или вступаете в спор? Есть ли способ мягко, но уверенно отстоять свое право на «свою краску»?
Пожалуйста, делитесь. Ваши истории делают наше сообщество настоящим. Мы учимся друг у друга стойкости.
Что же будет дальше? Сможет ли Елена сохранить свою тайную жизнь? Или секрет раскроется? В следующей статье нас ждет настоящий «Шторм в стеклянном доме», где тихое непонимание перерастет в серьезный разговор, а на помощь может прийти самый неожиданный союзник.
Жду ваши письма и мысли. Помните, ваша история може
т стать опорой для кого-то еще.
С теплом,
Хозяйка«Моего уютного мира».