Это учебное заведение в Гатчине пользовалось особой благосклонностью царствующих особ. Основано оно было императрицей Марией Федоровной, супругой Павла I, обеспокоенной участью рожденных «вне семьи» младенцев, находившихся на воспитании в деревнях. Открытый в Гатчине 22 мая 1803 года «Сельский воспитательный дом» имел своей задачей приютить сирот обоего пола, начиная с семилетнего возраста, и дать им не только приют, но и начальное образование.
Вскоре оказалось, что одногодичный курс учения недостаточен, и его заменили двухлетним, а потом и трехлетним. В жизни училища происходило еще много перемен, пока в 1837 году по велению императора Николая I он не превратился в Императорский гатчинский сиротский институт, предназначенный исключительно для круглых сирот мужского пола с восьмилетним гимназическим курсом и с пятью классами латинского языка. Сюда стали принимать детей штаб- и обер-офицеров и гражданских чиновников, преимущественно сирот. А спустя еще десять лет институт был преобразован в закрытое учебное заведение, где давали среднее юридическое образование. Кроме того, в нем активно занимались шахматной игрой, которую культивировал преподаватель немецкого языка Шульц. Кстати, именно у него делал свои первые шаги учившийся в этом заведении будущий известный шахматист Михаил Чигорин.
К началу ХХ века в состав сиротского института входили отделение для малолетних, воспитание в котором давалось мальчикам от четырех до десяти лет, и реальное училище с программами и правами реальных гимназий Министерства народного просвещения. Для «слабых здоровьем» институт имел собственную дачу-санаторию в пяти верстах от Гатчины в селе Мозино. Там ученики находились в летние месяцы и под руководством воспитателей проводили вошедшие тогда в моду естественно-научные познавательные экскурсии в живую природу, а также занимались полевыми, огородными и сельскохозяйственными работами.
При институте был и собственный лазарет. И хотя фельдшер, по воспоминаниям воспитанников, был чрезвычайно нервным субъектом, он очень хорошо относился к захворавшим детям. «Добряк фельдшер старался скрасить нашу жизнь в больнице медицинскими лакомствами. Эту черту медика дети очень хорошо изучили и старались использовать. Едва он появлялся, как к нему со всех сторон тянулись… детские руки. Чтобы отвязаться, он доставал из скудного аптечного арсенала лакричный корень, разламывал его на куски и наделял всех, стараясь не обидеть никого».
Как отмечали в прессе, благодаря заботам гатчинского сиротского института круглые сироты не остаются сирыми, а получают все необходимое, чтобы сделаться «образованными тружениками для своей родины». По тогдашней статистике, около 20 процентов выпускников института сразу же поступали на гражданскую службу, около 40 процентов — в высшие учебные заведения, почти столько же шли в военные училища и на военную службу. Причем, как отмечают исследователи, многие из них стали старшими офицерами, в том числе полковниками и генералами, командирами полков, бригад, дивизий и корпусов. Многие во время Первой мировой войны стали георгиевскими кавалерами…
«Институт на своем веку выпустил на арену жизненной деятельности немало лиц с известным именем», — отмечалось в юбилейных материалах к столетию института. К примеру, из его воспитанников вышел один из выдающихся экономистов начала ХХ века Василий Яроцкий, а в середине XIX века одним из преподавателей этого учебного заведения был Константин Ушинский. Он занимал место старшего учителя русской словесности и юридических предметов, а также инспектора классов. Правда, он не был доволен порядками в училище, считая, что в нем процветает «ужасная праздность». Вот только привыкшие к старым порядкам педагоги предложения Ушинского принимали в штыки. Почетный опекун училища граф Ланской, к которому как‑то обратился Ушинский, даже не развернув поданной бумаги, разорвал ее и бросил на пол, как бы желая сказать: «Не за свое дело ты взялся и моих порядков не смей нарушать».
В настоящее время в здании бывшего Сиротского института на проспекте 25‑го Октября (дом № 2) располагается школа-интернат. На здании — несколько мемориальных досок, посвященных воспитанникам и педагогам института. Уверен, что их ряд требует продолжения. К примеру, почему бы не увековечить память знаменитого летчика Великой Отечественной войны Героя Советского Союза Владимира Сандалова, который в 1941 году, командуя 125‑м скоростным бомбардировочным авиаполком, защищал небо Ленинграда.
Читайте также:
Бездомный у «Гелиоса»: история одной фотографии с Лиговки
Забытый труд Фёдора Туманского: первое этнографическое описание Петербургской губернии