В драмтеатре на камерной сцене вышел спектакль «Монолог женщин» 16+, в основе которого пронзительные стихи Р. Рождественского. Три героини. Три истории. Три судьбы… Заслуженная артистка Кубани Юлия Романцова играет женщину средних лет: она должна отпустить прошлое, принять женское начало и позволить дочери любить и ошибаться. О возрасте, феминизме и личном выборе — в беседе с культурным обозревателем «КИ» Анной Климанц.
Девять женщин
— Юлия, я перечитала прекрасные стихи Рождественского и поняла, что у него солирует одна тема: женщина без мужчины априори несчастна…
— Думаю, что, придя на наш спектакль, каждый зритель, а особенно зрительница, почувствует, где болит. Обобщать, что все женщины не могут жить без мужчины, неправильно. Это хорошие стихи замечательного советского поэта, но не истина в последней инстанции. И давайте будем честными: ни один мужчина, даже гениальный, не сможет до конца понять женщину.
— Что больше всего тревожит женщину среднего, я бы сказала, переломного возраста?
— Нельзя ответить однозначно. Кто-то больше за детей переживает, а кто-то наконец вспоминает, что сама у себя есть. В «Монологе» мы в первую очередь поднимаем тему самоценности, потому что рассматривать женщину через призму того, есть у нее мужчина или нет, и что она по этому поводу страдает, на мой взгляд, однобоко.
— Режиссер спектакля Сергей Батаев смог раскрыть непостижимую женскую душу?
— Ему пришлось это сделать! Шучу. Конечно, режиссеру пришлось непросто. У нас подобралась интересная творческая компания: два состава, где занято шесть актрис, концертмейстер, репетитор по вокалу, помреж — девушки. Всего девять женщин. Но он был чуток и внимателен ко всем. За что я ему благодарна.
«Шла на сопротивлении»
— Брала интервью у режиссера спектакля «Бесприданница» Тимура Насирова, и он сказал, что судьба женщины в России — это почти всегда трагедия. Согласны?
— Мы живем в патриархальном мире, это правда. Является ли феминизм выходом из положения? Не уверена. У меня нет дочерей, сыновья, и считаю, что мальчиков нужно воспитывать так, чтобы они, став взрослыми, уважали женщину. Понимали, что она не рабыня, а человек, который точно так же устает на работе. А многие мамы как делают? «Ой ты мой маленький, я тебе все до 18 лет организую!» А потом и до 25, порой и дольше. Что в итоге мы имеем?
— В строгости воспитываете?
— Нет, наоборот! Даю им право выбора. Чтобы дети были счастливы, ты и сама должна чувствовать себя счастливой. Главное — не обманывать себя, а честно ответить на вопрос: «А ты сама счастлива?»
— Ваша героиня это понимает?
— Вместе с Сергеем Батаевым постарались найти точку соприкосновения, именно постарались, чтобы она к этому пришла. В этом весь смысл, вся драматургия, что я вот такой в начале, потом со мной что-то происходит, и я меняюсь. Ей слегка за 40, у нее есть взрослая дочь от мужчины, который погиб 20 лет назад. Она надеется и верит, что он к ней вернется. То есть 20 лет она его ждала, понимаете? Это ненормально. Я оправдываю это тем, что такое, к сожалению, бывает, если ты не хоронил, не видел человека мертвым, считаешь, что он до сих пор жив. Мне трудно далась работа над этой ролью, шла на сопротивлении.
— Почему?
— Вы же сами говорите, что материал подразумевает, как женщина страдает, что ей обязательно нужен мужчина, потому что она слабая и хочет подчиняться. Все это против меня. Вы знаете, есть большая разница между внешним рисунком роли и внутренними процессами, которые в артисте происходят. Найти этот баланс довольно сложно. Не так давно я наконец-то поняла, что имел в виду Станиславский, когда говорил, что актер должен постоянно работать над собой.
— Какая у вас была сверхзадача?
— Есть я и есть персонаж, которого описал автор и про которого что-то хочет сказать режиссер, и если их видение не совпадает, а так чаще всего происходит, ты должна поверить сама себе, чтобы потом в это поверили люди, сидящие в зале. В этом и заключается сверхзадача.
«Посмотрите на себя со стороны»
— В какой момент ваша героиня «включается» в эту жизнь?
— Когда ее дочери исполняется 20 лет, и она встречает парня, за которого собирается замуж, — это первая отправная точка для моей героини. Она не хочет, чтобы дочь повторила ее судьбу — есть подозрение, что девушка, как и она в свое время, забеременела, не вступив в законный брак. У героини случается конфликт с собственной матерью, бабушкой, она уходит из дома, и такие психологические процессы начинаются, что она все же находит в себе силы попрощаться со своим погибшим моряком. Домой возвращается другим человеком и говорит дочери, что была не права: «Ошибайся, доченька, живи! И, самое главное, будь счастлива!»
— Глядя на свою цветущую дочь, она не испытывает сожаления, что ее жизнь прошла не так?
— Думаю, там все намешано. Если говорить про сверхзадачу нашего спектакля, можно сформулировать ее так: милые женщины, посмотрите на себя со стороны и подумайте, что вы можете сделать, чтобы все-таки стать счастливыми. Если кто-то ждет чуда или принца на белом коне… Может, надо перестать ждать?
— Вы сказали, что пошли на роль на сопротивлении. Как она повлияла на вас?
— Очень сильно. Можно сказать, она взорвала меня, и я до сих пор восстанавливаюсь.
«Мне больше интересна режиссура»
— Знаю, что сразу несколько спектаклей с вашим участием сняли из репертуара. Как расстаетесь с ролями?
— Отпускаю. Это, кстати, тоже одна из главных тем «Монолога женщин»: нужно вовремя отпустить, чтобы пришло новое. Так и со спектаклями. Это нормальная практика для артиста. Мы репетируем, играем роль, но проходит 5-10 лет — и ты уже совершенно другой человек. Сегодня я интерпретировала бы ее иначе, но если спектакль давно в репертуаре, сделать это невозможно. Ты вынуждена повторять ту же линию, и у тебя вновь возникает сопротивление. Знаю хороших педагогов по актерскому мастерству, которые прямо говорят: артисту обязательно нужно быть в психотерапии. Не понимаю, как можно справиться без этих инструментов.
— У вас получается создавать характерные женские образы. Кого бы еще хотели сыграть?
— Сейчас меня больше интересует режиссура. Недавно поставила спектакль в «Одном театре». Мне предложили выбрать пьесу, и я почувствовала, как пошла совершенно другая энергия! Поняла, что именно этого я и хочу. В той пьесе героине тоже 40 лет, и у нее проблемы с подрастающим сыном. И она принимает решение пойти в паломничество по Испании.
— Смотрите, темы схожие, но здесь у вас не возникло сопротивления?
— Потому что я смогла сказать то, что считаю нужным. В режиссуре есть разные подходы, но самое главное, у тебя есть возможность отобразить свой взгляд. Если ты, конечно, осознанно выбрал автора.
«Спектакль — это как полет на самолете»
— Вы как актриса, как относитесь к тому, что через классику режиссеры продвигают свои идеи?
— Режиссер должен уметь правильно работать с актером: донести до него свои мысли, убедить в том, что это именно так и имеет право быть. Если у артиста есть сопротивление, нужно его использовать во благо спектакля. Здесь тоже психология нужна. Уважаю тех постановщиков, которые относятся к актерам, как к людям, имеющим свой опыт, собственное видение жизни и мира. Если становится понятно, что вы не сходитесь, нужно либо находить подход, либо расставаться.
— У вас возникали ситуации, когда приходилось отказываться от роли по этой причине?
— Обычно я справляюсь.
— Знаете, в чем коварство среднего возраста? Что у тебя нет права на ошибку. Страшно потерять то, что имеешь, но ты перестаешь этим довольствоваться. В молодости же не чувствуешь страха вообще.
— Мне и в молодости бывало страшно, я же не сразу решила стать актрисой. Сначала, как приличный человек, хотела работать школьным психологом. Но мой путь в психологию получился вот таким. Без подробностей. В 20 лет оказалась на распутье и не знала, что мне делать в жизни. Но было ощущение, что мне нечего терять. Ближе к 40 годам опять начались размышления… И хочется большего. Кто-то начинает искать другой театр, а кто-то кардинально меняет сферу.
— Что чувствовали перед премьерой спектакля «Монолог женщин» и как зрительницы приняли постановку?
— Как и всегда: получится или не получится выдержать все это. Спектакль — как полет на самолете, где ты — пилот. Ты взлетаешь, летишь, и должна долететь до пункта назначения, не упав где-то в середине. Те женщины, с которыми я разговаривала после премьеры, дали положительную оценку нашей работе. Не обошлось и без слез.
— Вашей героине сложнее всего. С одной стороны, мать, которая давит на нее своими установками. С другой — молодая дочь. Она как между двух огней находится. Мне кажется, этот спектакль как хороший сеанс психотерапии.
— Надеюсь на это. Хочется, чтобы женщины увидели себя со стороны и поняли, как не надо делать. Стоит бережнее к себе относиться, расслабляться и отказываться от безумных идей.
— В нашей стране женщине часто необходимо кого-то спасать…
— Не только женщинам, и мужчинам тоже. Не надо никого спасать. Спасите для начала себя!