ИСТОРИЯ НИКОЛЬСКОГО КЛАДБИЩА АЛЕКСАНДРО-НЕВСКОЙ ЛАВРЫ
Никольское кладбище является третьим по времени основания кладбищем Александро-Невской лавры - после Лазаревского, появившегося одновременно с Александро-Невским монастырём в десятых годах восемнадцатого века, и Тихвинского, заложенного в 1823 году. Лазаревское и Тихвинское кладбища сейчас называются, соответственно, "Некрополь XVIII века" и "Некрополь мастеров искусств" и входят в состав Государственного музея городской скульптуры, и захоронения на них не производятся. Никольское же является действующим, хотя и на нём после прихода к власти большевиков в 1917 году долгое время никого не хоронили.
Более того, в конце двадцатых годов прошлого столетия власти собирались уничтожить это кладбище и организовать на его месте парк культуры и отдыха. Захоронения наиболее выдающихся, по мнению тех самых властей, петербуржцев с этого кладбища перенесли на соседнее Тихвинское и на Литераторские мостки Волковского православного кладбища. В числе тех, чей прах тогда был потревожен, были актёры Владимир Давыдов, Мамонт Дальский и Вера Комиссаржевская, писатели Иван Гончаров, Алексей Апухтин, Дмитрий Мамин-Сибиряк, Алексей Чапыгин и Всеволод Крестовский, композитор Антон Рубинштейн, художник Борис Кустодиев...
В общей сложности с Никольского кладбища было перезахоронено более двадцати человек. Многие могилы менее знаменитых петербуржцев были уничтожены, а памятники из полированного камня существовавшим тогда трестом "Похоронное дело" были ликвидированы с целью "добычи" этого самого камня для того, чтобы сделать новые памятники - усопшим советским гражданам. Вследствие фактически государственного вандализма были утеряны могилы многих известных людей. Так, сейчас мы не знаем точного места упокоения первой русской женщины-авиатора Лидии Зверевой; живописца, учредителя "Товарищества передвижников" и "Санкт-Петербургской артели художников", автора многочисленных портретов, пейзажей, а также исторических и мифологических картин Константина Маковского; скульптора Ивана Шредера - создателя памятников Николаю Пржевальскому в Александровском саду Петербурга, Ивану Крузенштерну на набережной Лейтенанта Шмидта, Фаддею Беллинсгаузену в Кронштадте; архитектора Антония Томишко, построившего тюремный комплекс "Кресты", и многих других...
К счастью, задуманное большевиками тогда довести до конца не удалось. Возможно этому помешала начавшаяся Великая Отечественная война, в ходе которой у власти несколько изменилось отношение к церкви, и кладбище Лавры не стали превращать в парк на костях.
К слову, изначально это место - за Свято-Троицким собором - и предназначалось для парка и парадного въезда в монастырь со стороны Невы. И пруд, отделяющий сейчас восточную часть кладбища от западной - это, по сути, часть задуманного парка. Но долгое время строительства комплекса церковных зданий эти планы откорректировало, и в 1861 году участок был отведён под кладбище, так как на двух вышеназванных к тому времени уже практически не осталось места. Епархиальный архитектор Григорий Карпов составил регулярный план с разбивкой на разряды, выделив отдельно северо-западную часть кладбища для захоронений братии Александро-Невской лавры. Эта часть получила название "Братское кладбище". Братское кладбище было отделено от основной части металлической решёткой, установленной на цоколе из известняка. Сейчас на месте этой решётки, уничтоженной в тридцатые годы прошлого столетия, проходит Архиерейская дорожка. Ну, а первое упоминание в лаврских кладбищенских списках о захоронении на "новом кладбище, что в ограде за собором" относится к сентябрю 1863 года - здесь похоронили вдову бывшего служителя монастыря Сергея Тимофеева.
Кстати, из-за расположения всё это кладбище стали называть "Засоборным". Своё нынешнее название - Никольское - оно получило почти через пятнадцать лет, когда здесь по проекту всё того же Карпова была воздвигнута церковь святого Николая Мирликийского, больше известного нам как Николай Чудотворец. На строительство этой церкви выделил личные средства петербургский купец первой гильдии Николай Русанов - в цокольном этаже Никольской церкви он устроил семейную усыпальницу, в которой и сам был похоронен в 1882 году.
Это кладбище было одним из самых престижных в столице. Хоронили здесь людей богатых, известных: политиков, сановников, писателей, актёров, учёных: "кладбище лаврское… открыто не для всех, как городские кладбища, а погребаются здесь только немногие особы из подвизавшихся на поприще государевой службы и лица почётного звания…" Это, кстати, привело к тому, что в двадцатые годы минувшего века многие могилы были нещадно разграблены победившим пролетариатом - в них искали золото и драгоценности. После закрытия кладбища в 1927 году оно начало приходить в запустение. Никольская церковь была, разумеется, тоже закрыта, а в середине тридцатых годов в ней даже была установлена печь для сжигания трупов, но эксперимент по превращению храма в крематорий не удался, и в итоге церковь стали использовать как склад и мастерские. Кладбище же сорок лет оставалось закрытым.
НИКОЛЬСКОЕ КЛАДБИЩЕ СЕГОДНЯ
В семидесятые годы ленинградские власти вдруг обратили внимание на Никольское кладбище. Тогда было принято решение о комплексной реставрации ансамбля Александро-Невской лавры, куда включили и проект реконструкции Никольского кладбища - чтобы в нём можно было возобновить захоронения. Правда, во время этой "реконструкции", проведённой в восьмидесятые годы прошлого столетия, а, точнее, строительства развязки перед открытым в 1965 году мостом Александра Невского, была уничтожена значительная часть кладбища. Со стороны проспекта Обуховской обороны была построена колумбарная стенка, которая обозначила новую границу некрополя, началась реставрация отдельных памятников. А в 1985 году был завершён капитальный ремонт Никольской церкви, она была вновь освящена, и в ней возобновились богослужения. Ну а кладбище теперь, как я уже сказал, снова действующее. Здесь хоронят выдающихся политиков, учёных, представителей творческой интеллигенции, руководителей петербургских предприятий, священнослужителей. На кладбище появилась Аллея кавалеров ордена Александра Невского, где упокоены, в том числе, Герои России и Советского Союза.
Впрочем, в 2018 году петербургский интернет-журнал "Город 812" провёл небольшое расследование на тему "Как купить могилу в Александро-Невской лавре". И внезапно выяснилось, что, по словам сотрудников кладбища, здесь можно похоронить и обычного человека, не имеющего каких-либо выдающихся заслуг перед Северной столицей. Правда, это относилось лишь к захоронениям урн с кремированным прахом. И стоило это тогда порядка ста тысяч рублей. Урновый участок на Никольском кладбище расположен возле стены, отделяющей кладбище от проспекта Обуховской обороны, здесь и предлагались места в 2018 году. Хотя сейчас, я думаю, и цены изменились, да и места, скорее всего, в дефиците...
О некоторых петербуржцах и ленинградцах, похороненных на Никольском кладбище, я и расскажу в этом материале. Разумеется, в одной статье невозможно написать обо всех, поэтому я планирую сделать цикл материалов, посвящённых этому некрополю. Те имена, фамилии, предложения, что выделены в тексте синим цветом - это активные ссылки. Кликнув по ним мышкой, вы можете пройти на соответствующие статьи.
На входе на кладбище расположен информационный щит, на котором есть схема, где показаны места захоронений наиболее, по мнению администрации кладбища, известных людей, здесь похороненных. Вполне естественно, что на этой схеме обозначена лишь малая толика могил тех, к принёс славу Петербургу, внёс вклад в историю города и государства. Ведь похоронено на Никольском кладбище около полутора тысяч человек, а на этой схеме лишь шестнадцать фамилий.
Поэтому я свои рассказы буду иллюстрировать схемой маршрута, которым мы будем идти к могилам тех, о ком я рассказываю. В этой, первой, части моего повествования вы увидите места упокоения соученика Пушкина по Александровскому Лицею, видного государственного деятеля России, на протяжении двенадцати лет возглавлявшего Императорскую Публичную библиотеку, графа Модеста Корфа, первого мэра Санкт-Петербурга Анатолия Собчака, последнего морского министра Российской империи адмирала Ивана Григоровича, православного местночтимого святого Санкт-Петербургской епархии блаженного Матвея Татомира.
Разумеется, на нашем маршруте похоронено и множество других выдающихся личностей, например, политик Галина Старовойтова, метеоролог Александр Воейков, писатель и журналист Евгений Карнович - их могилы вы, разумеется, увидите, но в данном материале я о них писать не буду. Во-первых, невозможно объять необъятное и, во-вторых, повторюсь, в планах у меня цикл статей о людях, похороненных на Никольском кладбище. И, конечно же, как обычно, я дублирую текстовый материал видеоконтентом. Если кому-то удобнее смотреть и слушать, а не читать, то вы можете пройти по ссылке на это видео - "Небольшая экскурсия по Никольскому кладбищу СПб: Корф, Собчак, Григорович, блаженный Татомир..."
Дорожка, ведущая от входа по направлению к Никольской церкви, так и называется - Никольская. С левой стороны обращает на себя внимание внушительный саркофаг серого цвета, стоящий на постаменте из розового гранита. Здесь упокоен граф Модест Андреевич Корф.
СОУЧЕНИК ПУШКИНА МОДЕСТ КОРФ
Корф, Модест Андреевич, 11 [23] сентября 1800 — 02 [14] января 1876
Видный государственный деятель во времена Николая Первого и Александра Второго, директор Императорской Публичной библиотеки, историк, библиограф.
Модест Корф учился в Царскосельском Лицее вместе с Пушкиным, но, пожалуй, единственный из соучеников поэта отзывался о нём крайне негативно как о человеке. При этом он ценил талант Пушкина:
Между товарищами, кроме тех, которые сами писали стихи, искали его одобрения и протекции, он не пользовался особенной приязнью… Пушкин в Лицее решительно ничему не учился, но уже блистал своим дивным талантом… Он пугал начальников злым языком, и они смотрели сквозь пальцы на его эпикурейскую жизнь… Вспыльчивый до бешенства, вечно рассеянный, вечно погружённый в поэтические свои мечтания и с необузданными африканскими страстями, избалованный от детства похвалой и льстецами, Пушкин ни на школьной скамье, ни после в свете не имел ничего любезного, ни привлекательного в своём обращении… Пушкин не был способен к связной беседе, были только вспышки или рассеянное молчание… В Лицее он превосходил всех чувственностью… предавался распутству всех родов… непрерывная цепь вакханалий и оргий… Пушкин не был создан ни для света, ни для общественных обязанностей, ни даже для высшей любви или истинной дружбы… В нём не было ни внешней, ни внутренней религии, ни высших нравственных чувств… Пушкин представлял тип самого грязного разврата…
Директор Царскосельского лицея Василий Малиновский так отзывался о Модесте Корфе:
Он имел хорошие дарования, любил порядок и опрятность, был весьма благонравен, скромен и вежлив. В обращении столь нежен и благороден, что во всё время нахождения его в лицее ни разу не провинился; но осторожность и боязливость препятствовала ему быть совершенно открытым и свободным.
После окончания Лицея Пушкин и Корф ещё несколько лет жили в одном доме - доходном доме Клокачёва на Фонтанке. Дом этот сохранился до нашего времени, правда в те времена, когда здесь жила семья барона Корфа и Пушкины, он был трёхэтажным, причём нижний этаж был цокольным. В середине XIX и начале XX веков дом перестраивался, пока не приобрёл нынешний вид.
Корфы жили на первом этаже, а семья родителей Пушкиных снимала семи-комнатную квартиру на втором. О том, что в этом доме жил Александр Сергеевич Пушкин, напоминает мемориальная табличка.
К слову, позже, уже в сороковых годах девятнадцатого века в этой квартире поселился великий русский архитектор Карл Иванович Росси, где и жил до самой своей смерти.
Отношения Пушкина с Корфом были довольно сложные. Началось это ещё с лицейских времён, где Пушкин дал навсегда прилипшее к Корфу прозвище "дьячок Мордан". Мордан - это от французского "mordant", что значит едкий, кусачий. А дьячок - за усердие Корфа в утренних и вечерних молитвах и за его любовь к религиозным и церковным книгам. Да и то сказать - Корф по успеваемости был одним из лучших учеников Лицея, а Пушкин окончил это учебное заведение третьим с конца. А уже когда бывшим лицеистам пришлось жить в одном доме, Пушкин однажды даже вызвал Корфа на дуэль. Правда, Модест Андреевич отказался, посчитав причину незначительной - барон побил слугу Пушкина, который устроил пьяную драку с лакеем Корфа - ответив поэту запиской:
Не принимаю вашего вызова из-за такой безделицы, но не потому что вы Пушкин, а потому что я не Кюхельбекер.
Вообще, конечно, аккуратисту Корфу сложно было принять образ жизни семьи Пушкиных. В своих воспоминания он писал:
Дом их представлял какой-то хаос: в одной комнате богатая старинная мебель, в другой пустые стены или соломенный стул, многочисленная, но оборванная и пьяная дворня с баснословной неопрятностью; ветхие рыдваны с тощими клячами и вечный недостаток во всём, начиная от денег до последнего стакана… Всё семейство Пушкина взбалмошное. Отец приятный собеседник, но пустой болтун. Мать не глупая, но эксцентричная, до крайности рассеянная. Ольга из романтической причуды обвенчалась тайно. Лев добрый малый, но пустой, вроде отца.
Но после того, как Пушкин женился на Наталье Гончаровой и получил чин камер-юнкера, у двух бывших лицеистов сложились вполне светские отношения: они встречались на балах, виделись при дворе и на ежегодных годовщинах Лицея. В 1836 году Корф, узнав, что Пушкин работает над историей Петра Первого, прислал поэту подготовленный им каталог сочинений о русском императоре, изданных за границей. А когда в январе 1937 года Модест Корф тяжело заболел, то Пушкин посетил его - произошло это за несколько дней до смерти Александра Сергеевича... В некоторых источниках пишут, что Корф даже входил в организационный комитет по созданию первого в Петербурге памятнику Пушкину. Впрочем, решение о сооружении этого памятника было принято городской думой в 1882 году - через шесть лет после смерти Корфа.
Модест Корф прожил долгую жизнь и сделал прекрасную карьеру сановника. После окончания Лицея он несколько лет работал под началом Михаила Сперанского, лично подготовив пять томов (из пятнадцати) знаменитого Свода законов. В тридцать лет он стал управляющим делами Комитета министров, в тридцать четыре - Государственным секретарём. В 1843 году Модест Корф вошёл в состав Государственного совета. В 1849 году Николай I назначил барона Корфа директором Императорской Публичной библиотеки, сохранив при этом все остальные его посты. Главная библиотека государства к тому времени находилась в удручающем состоянии, и именно Корфу принадлежит заслуга её возрождения. При нём началось и строительство нового здания со специальным читальным залом, который сейчас так и называется "Зал Корфа".
Многолетний сотрудник Императорской публичной библиотеки Владимир Стасов, сын знаменитого архитектора Василия Стасова, вспоминал:
По вторникам (единственный день недели, когда барон надевал вицмундир, и мы тоже должны были являться в форме), Модест Андреевич любил участвовать в обходе библиотеки. С необыкновенною любезностью и радушием показывал и объяснял любопытные, назидательные и редкие выставки библиотеки всякому, кто первый встречался ему в залах; часто он сам водил по целому часу простых мужиков, мещан и купцов, и все уходили из библиотеки с искренним восторгом и неизгладимыми воспоминаниями.
Шестого декабря 1861 года Корф был назначен главноуправляющим Вторым Отделением Собственной его императорского величества канцелярии с сохранением должности члена Государственного совета, в котором с 1864 по 1872 год он был председателем Департамента законов. Тогда же была опубликована его двухтомная монография "Жизнь графа Сперанского", за которую Корф получил от Петербургской Академии наук, почётным членом которой он являлся, Демидовскую премию.
Модест Корф за свою службу был награждён множеством орденов - от Святого апостола Андрея Первозванного и Святого благоверного князя Александра Невского до Святого равноапостольного князя Владимира (всех четырёх степеней) и Ордена Белого орла. Он дослужился до чина действительного тайного советника - выше в Табели о рангах был только чин канцлера. А ещё в январе 1872 года императором Александром Вторым ему был пожалован титул графа.
Умер Модест Андреевич Корф 2 (14-го по новому стилю) января 1876 года в возрасте 75 лет. В траурной панихиде по графу Корфу приняли участие император Александр Второй и великие князья. Он был был похоронен на Никольском кладбище, неподалёку от входа и рядом с церковью. Через восемь лет здесь же упокоилась и его жена Ольга Федоровна Корф. Вскоре на их могиле был установлен гранитный саркофаг работы мастера Крутикова. В июне 2006 года могила Модеста Корфа была признана объектом культурного наследства и с тех пор охраняется государством.
Повернув направо от могилы Корфа и пройдя рядом с местом упокоения Галины Старовойтовой мы можем увидеть памятник на могиле первого мэра Санкт-Петербурга Анатолия Собчака.
ПЕРВЫЙ МЭР ПЕТЕРБУРГА АНАТОЛИЙ СОБЧАК
Собчак, Анатолий Александрович, 10 августа 1937 - 19 февраля 2000
Советский и российский государственный и политический деятель, учёный-правовед, доктор юридических наук, профессор. Первый мэр Санкт-Петербурга.
Анатолий Собчак появился на свет 10 августа 1937 года в Чите. По крови он должен был стать идейным интернационалистом: его отец, Александр Антонович Собчак, родился в семье поляка и чешки, а мать, Надежда Андреевна - в семье русского и украинки. Александр Антонович в самом конце Великой Отечественной войны - в феврале 1945-го - попал на фронт, но успел там себя проявить и в Победном мае был награждён главным солдатским орденом - Красной Звезды. После войны родители мальчика вместе с детьми (их в семье было трое) переехали в Узбекистан - сначала в Коканд, откуда они оба были родом, а потом в Ташкент, где и прошло детство и юность будущего политика. Здесь же, в Ташкенте, Анатолий Собчак после окончания школы поступил на факультет советского хозяйства и права Среднеазиатского госуниверситета (сейчас Национальный университет Узбекистана имени Мирзо Улугбека), но отучился в нём лишь два курса, после чего, в 1956-м году, перевёлся в Ленинградский университет имени Андрея Жданова и с Ташкентом больше никогда не был связан, лишь иногда приезжая сюда в гости к родителям, прожившим в Узбекистане до своих последних дней и здесь же, на Ташкентском кладбище, похороненным.
Учился он в университете хорошо, но, получив диплом юриста, по распределению в Северной столице остаться не смог и был направлен в Ставропольский край, где "от звонка до звонка" отбыл все положенные молодому специалисту три года, работая адвокатом и поднявшись по карьерной лестнице до должности заведующего юридической консультации. Кстати, адвокатом он был хорошим и на его выступления в суде специально приходили местные бабушки, чтобы послушать его "жалостливые" речи в защиту обвиняемых. Но по окончании обязательного трёхлетнего срока Собчак решил вернуться в Ленинград, где поступил в аспирантуру в родной альма-матер и уже в 1964 году её окончил, защитив кандидатскую диссертацию на тему "Гражданско-правовая ответственность за причинение вреда действием источника повышенной опасности".
После защиты кандидатской диссертации Анатолий Собчак, оставшись в Ленинграде, преподавал в различных вузах Северной столицы - от Высшей школы милиции до технологического института целлюлозно-бумажной промышленности - одновременно подготавливая диссертацию докторскую. Писал он её на тему "Хозяйственный расчёт и гражданско-правовые проблемы совершенствования хозяйственного механизма", но после того, как к 1973 году она была готова и успешно им в ЛГУ защищена, Высшая аттестационная комиссия (ВАК) защиту не утвердила, так как эта диссертация практически представляла собой такую компиляцию трудов Ленина и классиков марксизма, что было слишком даже по тем временам. Бывший кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС и председатель Верховного Совета СССР, а тогда рецензент Собчака профессор Анатолий Лукьянов вспоминал:
Там было столько ссылок на Ленина и прочих начальников, что мы в ВАКе решили вернуть диссертацию автору, чтобы он ее переписал.
Анатолий Александрович за несколько лет подготовил новый вариант диссертации. Тема была немного перефразирована: "Хозяйственный расчет и гражданско-правовые проблемы совершенствования хозяйственного механизма", и в 1982 году он её успешно защитил в Москве во Всесоюзном научно-исследовательском институте советского законодательства. На этот раз у ВАК никаких претензий не было, и Анатолий Собчак стал доктором юридических наук. В том же году ему присвоили звание профессора ЛГУ, а в 1985-м он организовал на юрфаке университета первую в стране кафедру хозяйственного права, которую сам же и возглавил.
К слову, изначально эта кафедра должна была называться "коммерческого права", но слово "коммерческий" тогда считалось буржуазным и практически ругательным, поэтому так назвать кафедру Анатолию Собчаку не позволили.
В 1988 году Собчак внезапно - ему было уже за пятьдесят - вступил в коммунистическую партию. Его жена Людмила Нарусова рассказывала:
Собчак был единственным беспартийным профессором на юрфаке Ленинградского университета. Он должен был возглавить кафедру хозяйственного права, что предполагало партийность. Собчак всё равно сомневался в этом шаге — и тут перестройка: Горбачев звонит в Горький Сахарову и возвращает его, выводит войска из Афганистана. Собчак решился и, кажется, в 1988-м получил партбилет. Позже сам признается, что это была его большая ошибка.
Впрочем, уже через два года он эту ошибку исправил и из КПСС вышел. А чуть ранее он решил пойти в "большую политику" и в 1989-м принял участие в выборах народных депутатов СССР. В избирательный штаб вошёл его аспирант Дмитрий Медведев, который лично клеил на фонарных столбах и дверях парадных листовки, агитирующие за Собчака. В итоге Собчак эти выборы выиграл и уже на первом съезде народных депутатов вошёл в состав Верховного Совета СССР. А в апреле следующего, 1990-го, Анатолий Собчак победил и на выборах депутатов Ленсовета. И здесь ему тоже помогал Медведев. А когда Собчак в мае того же года стал председателем Ленсовета, то он сразу же предложил будущему третьему президенту России стать его советником. А чуть ранее такое же предложение он сделал и будущему второму российскому президенту - Владимиру Путину.
Оба это предложение приняли, и до июня следующего года занимали эти должности. А когда Анатолий Собчак выиграл в июне 1991 года выборы мэра Северной столицы, набрав более двух третей голосов, то и Путин, и Медведев перешли вслед за своим патроном из законодательной власти в исполнительную - Путин стал руководителем комиссии по оперативной работе и председателем комитета по внешним связям, а Медведев - сотрудником (экспертом) этого комитета. К слову, помимо Путина и Медведева, Собчак привлёк в свою команду и других, тогда мало кому известных на федеральном уровне, а сейчас довольно знаменитых российских топ-менеджеров, политиков и государственных деятелей: начальником службы безопасности у него был Виктор Золотов, в комитете по экономической реформе работал Алексей Миллер, комитет экономики и финансов возглавлял Алексей Кудрин, а юридический комитет - Дмитрий Козак. Заместителем Собчака в Смольном стал Виталий Мутко, председателем комитета по экономическому развитию - Сергей Нарышкин, Анатолий Чубайс занимал должность главного экономического советника... А ещё можно назвать Германа Грефа, несколько подзабытого сейчас бывшего председателя Центризбиркома Владимира Чурова, работавшего под началом Путина в комитете по внешним связям, сотрудника того же комитета Виктора Зубкова - в 2007-2008 годах возглавлявшего правительство России, нынешнего руководителя "Роснефти", а тогда - фактически секретаря, а официально руководителя аппарата председателя комитета по внешним связям Владимира Путина Игоря Сечина. Впрочем, вроде бы на выбор Путиным себе руководителя аппарата Собчак никак не влиял и тот выбрал его себе сам.
Его руководство городом сейчас да и тогда воспринималось весьма неоднозначно. И если политиком или, например, оратором, он был гениальным, то по его методам управления хозяйственной жизнью возникало множество вопросов. Порой ему было просто скучно вникать в смыл документов, которые приносили ему на подпись. В итоге многие его решения им же вскоре и отменялись. Как, например, было с лицензированием автозаправочных станций. В апреле 1994 года он подписал постановление, согласно которому лицензированием АЗС должен был заниматься комитет по управлению городским хозяйством (КУГХ), возглавляемый Владимиром Яковлевым, а меньше чем через полгода - в сентябре 1994-го - Собчак передал эти функции Российской транспортной инспекции. Но в июне следующего года вновь вернул их КУГХу, а через три месяца опять в РТИ. Тут уже не выдержала прокуратура и после её вмешательства лицензирование АЗС окончательно осталось за КУГХом. И таких примеров было достаточно много. В итоге управление городским хозяйством практически полностью перешло в руки Яковлева, что во многом и определило дальнейшую судьбу Собчака.
Вторые выборы главы Петербурга - теперь уже губернатора - Собчак проиграл своему заместителю Владимиру Яковлеву. Эти выборы состоялись в июне 1996 года, но ещё с конца 1995-го в СМИ развернулась мощная кампания против Собчака. Связано это было вовсе не с грядущими выборами губернатора, а, видимо, с тем, что он мог пойти на выборы президента России, которые должны были пройти в один день с местными петербургскими. Его дочь Ксения вспоминала:
В декабре 1995 года началась кампания по дискредитации Собчака, которая продолжалась почти до самой смерти папы. Формальным поводом для преследований послужило распределение квартир в отремонтированном доме в центре Санкт-Петербурга. Эта история подробно описана в его книге "Дюжина ножей в спину". Самое активное участие в травле отца приняли бывший генпрокурор Юрий Скуратов, а также Коржаков, Сосковец, Барсуков, Куликов. Это была борьба московской ельцинской команды с Питером и конкретно с моим отцом, в лице которого видели одного из претендентов на президентский пост… говорили, что после ухода Ельцина Собчак является одним из явных фаворитов на пост главы государства.
Хотя, возможно, эта информационная кампания и оказала существенное влияние на итог выборов, но, как я уже сказал, похоже он и без этого был предопределён. Кстати, в промежутке между двумя выборами главы города, Анатолий Собчак принял участие в первых выборах депутатов Госдумы РФ. Он возглавил общефедеральный список Российского движения демократических реформ, но это Движение даже не смогло преодолеть пятипроцентный барьер - за него проголосовало чуть более четырёх процентов избирателей и, разумеется, никто из списка, включая и Собчака, думцем не стал.
Уже в следующем году после поражения Собчака на выборах губернатора Генеральная прокуратура России привлекла бывшего мэра в качестве свидетеля по делу о коррупции в органах власти Петербурга. А в сентябре 1998-го он стал уже не свидетелем, а обвиняемым - Генпрокуратура возбудила против него дело по статьям "злоупотребление служебным положением при отягчающих обстоятельствах" и "получение взятки при отягчающих обстоятельствах". Но к тому времени Анатолий Александрович уже находился за пределами России - ещё в начале ноября 1997-го он уехал в Париж на лечение.
Во Франции Собчак проживал более полутора лет, читая лекции в Сорбонне и других университетах. И лишь в июле 1999 года, когда стало ясно, что уголовное дело против него уже не актуально (оно было прекращено за отсутствием состава преступления в ноябре этого года), бывший мэр Санкт-Петербурга вернулся на родину. В год возвращения он вновь участвовал в выборах - на этот раз в Государственную думу РФ. Набрав менее семнадцати процентов голосов избирателей, Собчак менее двух процентов проиграл кандидату от партии "Яблоко" Петру Шелищу, у которого результат был 18,5 процента. И сразу после этого проигрыша объявил о своём намерении баллотироваться на пост губернатора Санкт-Петербурга.
В мае 2000 года должны были состояться выборы президента России. За три месяца до дня голосования - в середине февраля - Собчак был назначен доверенным лицом своего бывшего заместителя - Владимира Путина, на тот момент бывшим исполняющим обязанности президента РФ. В Петербурге был создан Политический консультативный совет демократических партий и движений, который Собчак возглавил. И первой же поездкой по стране в рамках предвыборной кампании стал его вояж в Калининградскую область. Она же стала и последней...
Его заслуги как политика были отмечены не только в России. Так, он был почётным гражданином городов Тбилиси (Грузия) и Индианаполиса (США), американских штатов Мэриленд и Оклахома, обладателем золотых медалей городов Дубровник (Хорватия) и Флоренция (Италия). А как преподавателю и учёному в области права ему были присвоены звания почётного доктора права Портлендского университета (Орегон, США), Санкт-Петербургского (Флорида, США) университета, университета Мачерата (Италия), почётного доктора политических наук Генуэзского университета (Италия), почётного доктора в области гуманитарных наук университета Оклахома-Сити (США) и Таусонского университета (Балтимор, США).
Подробнее об Анатолии Собчаке вы можете прочитать в материале "Могила человека, воспитавшего Владимира Путина и вернувшего имя Петербургу, - Анатолий Собчак как отражение эпохи" на канале "Вдоль по Питерской".
Анатолий Александрович Собчак скончался в ночь с 19 на 20 февраля 2000 года в номере гостиницы "Русь" в городе Светлогорске Калининградской области. Причиной смерти была названа острая сердечная недостаточность, хотя слухи о том, что на самом деле он был убит, время от времени всплывают и до сих пор. Похороны прошли 24 февраля. СМИ сообщали, что время похорон готовилось покушение на Владимира Путина, который должен был выступить с траурной речью над гробом своего учителя, но оно было предотвращено.
В ноябре 2003 года на могиле Анатолия Собчака был открыт бронзовый памятник, автором которого является большой друг первого мэра Санкт-Петербурга Михаил Шемякин. Правда, в некоторых источниках можно встретить информацию, что действительным автором памятника на Никольском кладбище, как и на Васильевском острове, является петербургский скульптор Иван Корнеев. И именно поэтому эти два памятника так похожи.
От могилы Анатолия Собчака мы направимся к хорошо заметному склепу серого цвета, на стенах которого выделяется несколько Андреевских флагов. И пройдя мимо огромного мемориала на могиле Николая Аксёненко (о нём, как и Галине Старовойтовой мы ещё обязательно подробно вспомним, но в следующих публикациях), подойдём к этому склепу. Здесь похоронен последний морской министр Российской империи Иван Григорович.
ПОСЛЕДНИЙ МОРСКОЙ МИНИСТР РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ ИВАН ГРИГОРОВИЧ
Григорович, Иван Константинович,
26 января (7 февраля) 1853 - 03 марта 1930
Русский военно-морской и государственный деятель, адмирал (27 сентября 1911), генерал-адъютант (6 декабря 1912), последний морской министр Российской империи (19 марта 1911— 28 февраля 1917).
Иван Григорович, родившийся в семье военного моряка, командира 5-го флотского экипажа, капитана I ранга Константина Ивановича Григоровича, не мог не стать морским офицером. Его детство прошло в Ревеле (сейчас город Таллин). Он учился в гимназии в одном классе с Евгением Егорьевым и Владимиром Бэром - и все трое после окончания гимназии уехали в Петербург, где поступили в Морское училище.
Владимир Бэр вошёл в историю русского флота как первый командир крейсера "Варяг" - он принял командование кораблём в марте 1899 года, когда крейсер ещё строился в Филадельфии, а сдал в марте 1903-го. Владимир Бэр погиб 14 (27) мая 1905 года в ходе Цусимского сражения, отказавшись покинуть мостик эскадренного броненосца "Ослябя", которым тогда командовал. Евгений Егорьев был убит в этом же сражении в боевой рубке крейсера "Аврора" осколками 75-миллиметрового снаряда, разорвавшегося на правом трапе переднего мостика.
После окончания в 1874 году Морского училища Григорович служил на различных кораблях Балтийского флота, а в конце восьмидесятых был направлен на Тихий океан. В 1893-м он был назначен старшим офицером корвета "Витязь", а уже через два года стал командиром крейсера II ранга "Разбойник", затем командовал минным крейсером "Воевода". Названия всех этих кораблей хорошо знакомы жителям Приморья, ведь в их честь названы заливы и бухты Японского моря близ Владивостока.
В феврале 1899 года Иван Константинович принял командование строящимся в Тулоне (Франция) эскадренным броненосцем "Цесаревич". В 1903 году строительство "Цесаревича" было завершено, и Григорович привел его в Порт-Артур - вторую после Владивостока военно-морскую базу Российской империи на Тихом океане. Здесь базировалась 1-я Тихоокеанская эскадра адмирала Старка, а в самом Порт-Артуре, превращённом в крепость, разместился крепостной пехотный полк.
В ночь на 27 января 1904 года началась русско-японская война. Стоявшие на внешнем рейде Порт-Артура русские корабли были атакованы японским флотом. Серьёзные повреждения от торпед получили крейсер "Паллада" и броненосцы "Ретвизан" и "Цесаревич". Броневая противоминная защита "Цесаревича" выдержала взрыв торпеды, но броненосец получил крен в семнадцать градусов и, оставаясь на плаву, всю ночь отражал атаки японцев. За этот бой командир "Цесаревича", капитан I ранга Григорович был представлен к награждению мечами к ордену Святого Владимира III степени (сам орден он получил за два года до этого).
Через два месяца после этого боя Иван Григорович был произведён в контр-адмиралы и приказом командующего Тихоокеанским флотом вице-адмирала Сергея Макарова назначен командиром порта Порт-Артур. Его предшественник, контр-адмирал Николай Греве, был снят с должности с формулировкой "за непорядок и медлительность портовых работ" и переведён во Владивосток, где и оставался до конца войны в должности командира порта. Видимо, во Владивостоке можно было медлительным в работе и не соблюдать порядок. Впрочем, незадолго до выхода в отставку в ноябре 1907 года Греве успел покомандовать и портом Санкт-Петербурга. Но я немного отвлёкся...
Григорович навёл образцовый порядок во всём флотском хозяйстве Порт-Артура. Здесь до конца осады крепости производился ремонт кораблей, обеспечивался нужный запас угля, боеприпасов и материалов снабжения для заблокированной в порту эскадры. Во время одной из бомбардировок Порт-Артура японцами Григорович был тяжело контужен, но остался на своём посту. Впоследствии эта контузия, как и другая, полученная им уже в 1906 году сказалась на его здоровье, но об этом чуть ниже.
23 декабря 1904 года (5 января 1905) после гибели генерала Романа Кондратенко, командовавшего сухопутной обороной Порт-Артура, крепость пала. Комендантом крепости генерал-лейтенантом Анатолием Стесселем и ставшим после гибели Кондратенко начальником сухопутной обороны генерал-лейтенантом Александром Фоком город был сдан японцам. Кстати, оба эти генерала за сдачу Порт-Артура после войны были судимы - Фок был оправдан по недоказанности обвинений, а Стессель приговорён к расстрелу, который был сначала заменён Николаем II десятилетним заключением, а через год император полностью генерала Стесселя помиловал, сохранив за ним все звания и привилегии.
После падения Порт-Артура Иван Григорович вернулся в столицу. Сначала он был прикомандирован к Главному морскому штабу, затем был начальником штаба Черноморского флота. В Севастополе, исполнял обязанности командующего флотом. Именно в Севастополе 12 мая 1906 года во время церковного парада, местная боевая дружина эсеров устроила теракт, целью которого было убийство коменданта крепости генерал-лейтенанта Владимира Неплюева. Но бомба, которую собирался бросить в коменданта матрос Иван Фролов, взорвалась у того в руках. Убито было шесть человек, ранено и контужено ещё около сорока, в том числе был тяжело ранен в голову и контужен находившийся там Григорович. Эта контузия вкупе с полученной в Порт-Артуре и привела затем к трагическим последствиям...
Позднее он командовал Либавским портом (сейчас город Лиепая, Латвия), а в 1908 году был назначен командиром Кронштадтского порта. В начале 1909 года Иван Константинович стал товарищем (заместителем) морского министра, в марте того же года получил звание вице-адмирала, а в марте 1911-го сменил на посту морского министра Степана Воеводского, у которого не заладились отношения с Государственной думой, из-за чего финансирование морского министерства свелось к минимуму.
В своём дневнике Григорович в этот день написал:
18 марта 1911 года я возглавил Морское ведомство, взяв на себя огромную ответственность перед Государем и Отечеством. Я постараюсь приложить все усилия, чтобы оправдать доверие Монарха, сделать так, чтобы государство гордилось своим флотом.
Григорович наладил отношения с Думой, правда поначалу и ему пришлось столкнуться с непониманием со стороны думцев. Пришлось даже вмешаться Николаю II, отправившего телеграмму на имя Григоровича, которую адмирал своим приказом обнародовал по флоту:
1-го сего ноября я удостоился получить от Его Императорского Величества Высокомилостивейшую телеграмму следующего содержания: "Прошу Вас, Иван Константинович, не обращать внимания на нападки на Вас лично и на Морское ведомство. Продолжайте твёрдо и неуклонно порученное Вам дело воссоздания флота".
Вскоре Григорович подготовил "Программу усиленного судостроения на 1913-1917 годы", которую утвердил Николай II. Согласно этой Программе, в России за четыре года должно было быть построено более сотни боевых кораблей, восстановив тем самым уничтоженный в русско-японской войне флот. Ему, при поддержке Петра Столыпина, удалось добиться выделения пятисот миллионов рублей золотом на строительство кораблей. Благодаря его усилиям, сроки постройки тяжёлых кораблей сократились с семи лет до трёх, в России было налажено собственное производство паровых турбин, электрооборудования, морских средств связи - ранее всё это закупалось за границей. При этом он был принципиальным противником размещения заказов на строительство кораблей за пределами Российской империи. Ему даже была предложена взятка от одной из американских компаний - миллион рублей. Но его принцип был:
Русский флот нужно строить руками русских рабочих, из русских материалов и на русской территории.
К началу Первой мировой войны российский флот уже имел в своём составе девять линейных кораблей, четырнадцать крейсеров, семьдесят один эскадренный миноносец, двадцать три подводных лодки. А в годы войны - до 1917-го - в его состав вошли ещё девять линкоров, двадцать девять эсминцев и тридцать пять подлодок. Эсминцы типа "Новик" и линкоры типа "Севастополь" считались лучшими в мире, в России были построены первые в мире морские тральщики и подводные минные заградители.
К слову, корабли, построенные при нём, составили в Великую Отечественную войну основу флота Советского союза. Все действовавшие в сороковые годы линкоры, почти половина крейсеров и треть эскадренных миноносцев были спущены со стапелей, когда морским министром был Иван Григорович.
Личный секретарь председателя Совета министров Петра Столыпина, а позднее помощник управляющего делами Совета министров Аркадий Яхонтов вспоминал:
Иван Константинович Григорович с первого же взгляда привлекал к себе симпатии. Это был "морской волк" в лучшем значении слова. Высокий, статный, с белоснежными густыми волосами, широкоплечий, крепко скроенный, с раскачивающеюся походкою он выделялся среди окружающих своею незаурядною внешностью, исполненною достоинства и благородства. Вся его фигура дышала моральною и физическою мощью. Под суровой личиною нетрудно было распознать доброго, прямого, благорасположенного человека. Он пользовался неоспоримым авторитетом.
Григоровича даже прочили на место премьер-министра и вроде бы Николай II? очень ценивший и уважавший его, даже предлагал ему в 1916 году эту должность, но он отказался, посчитав, что на своём посту он сделает для России больше.
Но не всё задуманное удалось ему завершить. Грянул Февраль 1917-го, почти все министры царского правительства были арестованы и помещены в Петропавловскую крепость. В отношении Григоровича новые власти ограничились снятием его с должности и домашним арестом. Позже, уже после прихода в октябре к власти большевиков, его выселили из квартиры в Адмиралтействе, но, что удивительно, так и не арестовали и даже предложили работу в военном научно-издательском отделе Петроградского отделения Главного управления Единого государственного архивного фонда. Кроме того, он числился сотрудником Морской исторической комиссии, что позволяло ему получать скудный продовольственный паёк. А ещё он зарабатывал пилкой и колкой дров, а также живописью. Ещё в детстве будущий адмирал увлекался рисованием, и полученные навыки очень ему пригодились. Иван Константинович писал небольшие пейзажи, морские картины, рисовал рекламные плакаты для магазинов на Невском проспекте.
Он с дочерьми Натальей и Марией - его жена Мария Николаевна умерла в 1913 году - снимал квартиру в доме 11 по Надеждинской улице (сейчас улица Маяковского). Но вскоре начало ухудшаться его здоровье. Полученные им контузии, а также суровые условия жизни дали о себе знать. Он дважды переболел крупозным воспалением лёгких, а затем у него обнаружилась опухоль головного мозга. С конца 1923 года Григорович начал собирать документы для выезда за границу на лечение. И осенью 1924-го он смог уехать во Францию.
Вообще, конечно, случай уникальный. Возможно, такое относительно лояльное отношение со стороны большевиков к бывшему царскому министру, адмиралу и дворянину - не расстреляли и даже не посадили, да ещё и за границу выпустили - объясняется тем, что его жена, Мария Николаевна, в девичестве Шемякина, умершая за четыре года до революции, была родственницей Ленина - его троюродной сестрой.
По линии матери у жены адмирала Григоровича и у вождя мировой революции - тоже по линии матери - были общие прадед и прабабка, соответственно, Иоганн Готтлиб (Иван Фёдорович) Гроссшопф и Анна Беата (Анна Карловна) Эстедт. У Ивана Фёдоровича и Анны Карловны родились дочери: Анна и Каролина Терезия. Анна Ивановна стала женой Александра Бланка, и в этом браке родилась дочь Мария. Ну, а потом уже Мария Александровна, в девичестве Бланк, вышла замуж за Илью Ульянова (к слову, его фамилия была немного иной - Ульянин, это уже потом она стала такой, как мы её знаем), следствием чего и стало рождение Владимира Ильича. А у Каролины Терезии родилась дочь Наталья (соответственно, двоюродная сестра Марии Ульяновой), которая, выйдя замуж за штабс-капитана Николая Шемякина, получила эту фамилию. И родила дочку Марию, ставшую женой Ивана Григоровича. Таким образом, Григорович стал свояком Ленина. Думаю, этот факт, по крайней мере, Владимиру Ильичу был хорошо известен.
К слову, брат Марии Шемякиной Николай Николаевич (тоже, получается, троюродный брат Ленина) женился на племяннице Елизаветы Сергиевой - жены Иоанна Кронштадского - Руфине. Как говорилось в одном чудесном фильме, Ленинград - город маленький... Кстати, приданое Руфины Григорьевны составило огромную по тем временам сумму - шесть тысяч рублей золотом, которые ей передал отец Иоанн.
В общем, родственные отношения с Лениным повлияли или просто так расположились звёзды - Ивана Константиновича во Францию выпустили.
Адмирал обосновался в небольшом курортном городке Ментоне на Лазурном берегу Средиземного моря в тридцати километрах от Ниццы. Здесь была довольно большая русская община. Как кавалер Большого креста ордена Почётного легиона - высшего знака отличия Республики - Григорович имел право на получение пенсии от французского правительства. Но он от этой пенсии отказался, поселился в дешёвом пансионате и зарабатывал на жизнь продажей своих картин.
Хотя, конечно же, картины эти ему больших денег не приносили. Дочери, оставшиеся в России, помогать ему не могли - им даже запретили переписку со своим отцом. И умер бывший царский министр в возрасте 77 лет в одиночестве практически в нищете. Произошло это печальное событие третьего марта 1930 года. Он был похоронен на местном кладбище, на его скромном памятнике была выбита эпитафия на французском языке:
Всегда любимая, всегда дорогая, о Россия, иногда вспоминай о нем, который так много думал о тебе
Да, незадолго до смерти Иван Григорович завещал похоронить его на родине - в Петербурге, в семейном склепе на Никольском кладбище лавры.
Его пожелание смогло осуществиться лишь семьдесят пять лет. В начале нулевых была восстановлена семейная усыпальница, а в 2005 году в Ментону прибыл отряд кораблей Черноморского флота России в составе гвардейского ракетного крейсера "Москва" и сторожевого корабля "Пытливый". Урна с прахом адмирала Григоровича была взята на борт "Москвы", которая доставила её в Новороссийск. Здесь прошла торжественно-траурная церемония: во время встречи праха Григоровича командующим Черноморским флотом России адмиралом Александром Татариновым прогремел артиллерийский салют. Урна была помещена в гроб, который установили на пушечном лафете и провезли через весь город до аэропорта. Из Новороссийска самолётом прах переправили в Санкт-Петербург. И теперь Иван Григорович покоится рядом со своей женой и дочерью Натальей, умершей в 1964 году, а также внучками Кирой, скончавшейся в 2014-м и Ольгой (досадно, что её имя на могильной плите написано с ошибкой), умершей в 2020 году. Кстати, Наталья Ивановна, скончавшаяся в октябре 1964 года, тоже изначально была похоронена не здесь - на Никольском кладбище в шестидесятые годы вообще не хоронили. Она упокоилась на Северном, а в 2007 году её прах был перезахоронен в фамильном склепе. А эпитафия, что была на "французской" могиле Григоровича, теперь есть и на русской - на русском же языке.
А за два года до перезахоронения праха адмирала, пятнадцатого марта 2003 года - через месяц после 150-летия со дня рождения Ивана Константиновича на фасаде Адмиралтейства была установлена мемориальная доска в память о последнем морском министре России, здесь работавшем.
Кроме того, память о нём увековечена в барельефе на станции метро "Адмиралтейская", правда, к сожалению, большинство проходящих по перрону станции даже не обращают внимания на медальоны с портретами великих русских флотоводцев...
Ну и, наконец, в декабре 2010 года на судостроительном заводе "Янтарь" в Калининграде был заложен, а в марте 2014-го спущен на воду головной корабль проекта 11356Р - фрегат дальней морской зоны, получивший имя "Адмирал Григорович". С марта 2016 года он находится в составе Черноморского флота России.
Чудом сохранившийся в годы советской власти семейный склеп Григоровичей в начале нынешнего века был отреставрирован и сейчас выглядит вполне достойно. Но почему-то так и не вошёл в перечень объектов культурного наследия, охраняемых государством. В отличие от могилы, например, адмирала Григория Бутакова или находящейся рядом со склепом Григоровича могилы лётчика Сергея Уточкина. Хотя, конечно, сейчас за могилой Григоровича ведётся постоянный уход, а на стене склепа появилась табличка с его портретом.
Если от семейной усыпальницы Григоровичей повернуть налево - в сторону проспекта Обуховской обороны, то вскоре можно выйти на дорожку, в самом начале которой стоит приметная часовенка зелёного цвета. Здесь упокоен Блаженный Матвей - местночтимый святой Петербургской епархии.
БЛАЖЕННЫЙ МАТВЕЙ - ЮРОДИВЫЙ, ЗА ПОКЛОНЕНИЕ КОТОРОМУ ВЕРУЮЩИХ ОТПРАВЛЯЛИ В ТЮРЬМУ
Татомир, Матвей Климентьевич,
10 (22) августа 1848 - 17 (30) сентября 1904
Православный местночтимый святой Петербургской епархии
Десятого августа 1848 года в селе Стрельчинцы Подольской губернии в семье настоятеля местной церкви Климентия Татомира родился сын, которого в честь почитаемого отцом Климентием апостола Левия Матфея и назвали Матвеем. Кстати, видимо, из-за этого уже после смерти Татомира возникла путаница с датой его рождения. Практически все источники, кроме, как ни странно, многажды охаянной Википедии, утверждают, что Матвей Татомир появился на свет 16 ноября. Так, например, в размещённой на сайте Санкт-Петербургской Духовной академии Русской православной церкви статьи преподавателя этой академии и историка церкви Михаила Шкаровского "Блаженный Матвей Татомир и его почитание в Петербурге" датой рождения называется 16 ноября 1848 года. Эта же дата приводится и в статье профессора "Почитаемые захоронения Александро-Невской лавры и их уничтожение в годы советской власти", опубликованной в издании "Вестник Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета" (2006 год, выпуск 3 (20)). Но в этот день - день почитания священномученика Матфея - Матвей Татомир праздновал свои именины, а не день рождения. А православные должны знать, что именины и день рождения - это, как говорят в Одессе, две большие разницы. Именины - это не синоним дня рождения, то есть дня, когда человек появился на свет. Именины, или, день ангела - это день памяти святого, в честь которого этого человека назвали. И этот святой, по православным канонам, является покровителем человека, которого назвали в честь него. В России обычно старались назвать ребёнка в честь того святого, в день памяти которого он появился, но правилом это не было. Иначе Матвея Татомира надо было бы назвать Иваном, Василием или Николаем - на десятое августа приходится день памяти святых с этими именами.
Но назвали его Матвеем, причину я назвал. Ну, а дату рождения проверить, на мой взгляд, довольно легко - она указана на его памятнике. Табличка эта была изготовлена вскоре после смерти Татомира, поэтому, наверное, дата на ней всё же правильная.
С другой стороны, и на табличках на памятниках бывают ошибки. К слову, эта вовсе не исключение - как видим, слово "университет" написано не правильно. Да и не окончил его Матвей Татомир, о чём чуть ниже.
Матвей пошёл по стопам отца и после окончания школы поступил в Каменец-Подольскую Духовную семинарию.
Ещё учась в семинарии, он решил стать монахом. Но когда на выпускном экзамене Матвей подошёл к присутствовавшему там Владыке Леонтию - тогда епископу Подольскому и Брацлавскому (впоследствии - митрополит Московский и Коломенский), тот протестующе развёл руки, ведь Леонтий был яростным противником того, чтобы монахами становились молодые люди без жизненного опыта. Татомир не решился идти против воли духовного наставника и уехал в столицу, где стал студентом физико-математического факультета Петербургского университета. Учёба давалась ему тяжело, и он вскоре перевёлся на факультет восточных языков. Но и этот, гуманитарный, факультет ему не удалось окончить - его отчислили за участие в студенческих волнениях, которые охватили университет во второй половине семидесятых годов. Татомир выступил на одном из митингов в защиту своего преподавателя, осуждённого профессорским сообществом за его обличения священства, которое, по мнению этого преподавателя, стало тяготеть к "западным идеям фиктивных свобод и демократии".
После исключения из университета Татомир отправился в паломничество в Палестину. Три года он прожил в Иерусалиме, затем побывал в Сирии. А вернулся в Петербург он уже с твёрдым намерением вести жизнь монаха в миру, не принимая монашеского пострига. Он раздал своё имущество, которого, впрочем, было не очень много - он даже, когда был студентом и чуть ли ни нищенствовал, отказывался от помощи своего отца, к тому времени уже переведённого в Санкт-Петербург. Вернувшись же из Святой земли, Татомир практически поселился на Никольском кладбище, где проводил дни в молитвах, живя в одном из склепов. Постепенно он стал местной знаменитостью, есть свидетельства, что к нему приходил уже упоминавшийся мною Иоанн Кронштадтский (Сергиев). А однажды Татомир даже встретился с императором Николаем II. Настоятель церкви во имя Пресвятой Троицы храма "Кулич и Пасха" протоиерей Виктор Голубев вспоминал:
Моя духовная мать старица Ольга Васильевна (Богданова-Бари) так мне рассказывала о блаженном Матвее Татомире: "Царь Николай посетил его, когда он подвизался в склепе на Лаврском кладбище. "Как холодно-то здесь у тебя!" – воскликнул изумлённый Государь. "Я, Ваше Императорское Величество, поклончиками согреваюсь", - ответил подвижник. И Царь дал ему квартиру на Ивановской улице в доме № 22".
Впрочем, старица Ольга, видимо, ошибалась - квартиру в доме на Ивановской улице Татомир получил не от Николая II, а от Александра III, случайно посетившего Никольское кладбище, который, узнав от администрации лавры, что на кладбище практически умирает от болезни почек странный мужчина - сын протоиерея, не принимающий медицинскую помощь, пришёл к нему и уговорил сменить холодный склеп на квартиру. Куда Татомира унесли на руках, так как самостоятельно передвигаться он уже не мог. Через месяц он начал поправляться, а вскоре он получил прозорливость и возможность исцелять.
Вместе с Татомиром в этой квартире жила старица Любовь Матвеевна Лимонштайн, помогавшая ему по хозяйству. Впрочем, когда она познакомилась с будущим святым, ей было чуть за пятьдесят. Интересно, что до знакомства с Матвеем Татомиром она была ревностной лютеранкой, но беседы с ним привели к тому, что она приняла православие, а крёстным отцом её стал Татомир. Она рассказывала:
Крёстный отец мой, благодаря которому я перешла из лютеранства в православие был очень богомольный: с ним ходили мы по разным церквам, особенно, когда происходили какие-либо торжественные службы. Небольшая квартирка на Ивановской была часто переполнена людьми разного звания. Но чаще всего к нему приходили те, кого посетила какая-нибудь нужда, горе, несчастье. Все уходили от него утешённые, с облегчённой душой. Немало он оказывал денежной помощи беднякам – платил за них долги. Последние семь лет с ним совершилась перемена: он уже никого не принимал у себя и стал жить в полном "затворе", в комнате – его молельне. Пищу я ему готовила самую суровую: печёный картофель, капусту, грибы, варёного он ничего не ел. Чай пил с небольшим кусочком булки. По временам слышно было, что он усиленно молился в своей комнате и клал земные поклоны. Однако всё это он старался сделать тайно, отсылая меня к службе.
Татомир обладал даром предвидения. Предвидел он и собственную смерть. Ещё в начале сентября 1904 года он сказал Любови Матвеевне, что скоро уйдёт. А 17 (30-го по новому стилю) сентября, рано утром, когда его помощница налила ему чай, он сказал ей, что завтракать не будет, но попросил её помолиться. И через три часа скончался. Было ему пятьдесят шесть лет.
Его отец смог добиться того, чтобы Матвея похоронили на Никольском кладбище. Могила быстро стала объектом поклонения верующих. Вскоре на ней была воздвигнута часовенка.
Вот как описывалась могила Матвея Татомира журналом "Русский паломник":
В конце Никольского кладбища Александро-Невской лавры среди многочисленных памятников есть скромная часовня-склеп, посещаемая не только простым народом, но и людьми высокообразованными. На ней золочёный крест с такой же фигурой голубя в натуральную величину. По этому "голубю" все узнают могилу затворника Матвея. По самой обстановке часовни можно судить, что здесь похоронен незаурядный человек. Внутри часовни много икон, из которых одна иносказательно, в лицах изображает разные христианские добродетели: смирение, чистоту, любовь, надежду и т.п. ...Несколько жутко по узкой лестнице спускаться в склеп часовни. Но это только в первый момент: всё здесь умиротворяюще просто. Теплятся небольшие лампадки и мигают свечи, воткнутые в песок в особом блюде. На надгробии, покрытом темной пеленой, положены Евангелие и Псалтирь для тех, кто пожелал бы прочесть из них у могилы.
На могиле любил молиться митрополит Петроградский и Гдовский Вениамин (Казанский) (позже расстрелянный и ставший великомучеником) и преподобный Серафим Вырицкий, бывший духовником лавры во второй половине 1920-х годов. Доступ к этой часовне власти пытались закрыть, на тех же, кому всё-таки удавалось помолиться на могиле Татомира, заводили уголовные дела. За могилой ухаживала Любовь Матвеевна, хотя было ей, когда умер Татомир, уже под семьдесят лет. Чтобы не тратить время и силы на дорогу до кладбища, она поселилась в Чернорецком переулке - у Тихвинских ворот лавры - и каждый день приходила на могилу.
В 1922 году у Любови Матвеевны появился помощник - отставной гвардейский офицер Михаил Челюскин. Бывший штабс-капитан принял советскую власть, отучился в Артиллерийской академии, успел поучаствовать в советско-польской войне 1920-го года, преподавал в артиллерийской школе командного состава армий Юго-Западного фронта, а затем служил руководителем опытов в звании военного инженера-технолога на Ржевском артиллерийском полигоне. Но узнав о проводившихся на этом полигоне расстрелах политических заключённых и священнослужителей, испытал психический кризис и попал в клинику для душевнобольных. После лечения, продлившегося несколько месяцев, Михаил Челюскин демобилизовался, стал приходить на богослужения в Александро-Невскую лавру, где и познакомился с Любовью Лимонштайн. Он поселился в её квартире в Чернорецком переулке - спал на кухне, подложив под голову полено, стал помогать ей ухаживать за могилой Татомира, написал под её диктовку две брошюры о жизни блаженного Матвея, а через несколько лет принял постриг в монахи с именем Матфей.
Со второй половины двадцатых годов отец Матфей ежеутренне проводил службу в часовне Матвея Татомира. И хотя в 1925-м году свободный доступ к могиле был закрыт, он ухитрялся в склепе бывать и проводил туда особенно ревностных почитателей Матвея.
Кстати, ещё в 1920 году при этой часовне образовалась община, организатором которой стала Любовь Лимонштайн. В 1929 году Любовь Матвеевна скончалась. Ей было девяносто лет. Её могила находится рядом с часовней Татомира. После её смерти главой общины стал отец Матфей. А через несколько месяцев, девятого марта 1931 года, ОГПУ его арестовало. Ему вменяли в вину организацию контрреволюционной группы бывших гвардейских офицеров, а также антисоветскую агитацию. Как это ни странно, уже через неделю было принято решение, что обвинение в ходе следствия не подтвердилось, и вскоре дело в отношении отца Матфея было прекращено за отсутствием состава преступления, и он вернулся к своей деятельности священника. Но 20 августа того же года в газете "Безбожник" была опубликована статья, в которой утверждалось, что на могиле Матвея Татомира на Никольском кладбище Александро-Невской лавры ведётся спекулятивная торговля предметами религиозного культа, а в своих проповедях священники выступают против колхозов и государственных займов. Разумеется, меры не заставили себя ждать - первого сентября, через десять дней после появления этой статьи, отец Матфей был вновь арестован, входное отверстие в склеп, где находился гроб с телом Татомира, было заделано, а у ворот Никольского кладбища стали попеременно дежурить лаврские монахи, предупреждая посетителей не ходить на могилу блаженного Матвея, так как "там всех арестовывают". Интересно, что как раз тогда появилось поверье, что если песочком с могилы Матвея Татомира посыпать порог квартиры, то её жильцы избегут арестов и обысков.
В середине ноября 1931 года следствие было окончено. В обвинительном заключении было сказано, что обвиняемые:
1. Эксплуатировали верующие массы с целью личной наживы;
2. Могилы "молчальника" Патермуфия и блаженного Матвея превратили в подпольные сборища разных бывших людей и верующих;
3. Придали этим могилам чудодейственные способности и вместе с бывшими людьми, измышляя "чудеса" и "знамения", среди верующих вели систематическую контрреволюционную агитацию;
4. Отождествляли Соввласть с властью антихриста и запугивали верующих "Страшным судом";
5. Усугубляли религиозные предрассудки верующих масс и настраивали их против всех текущих мероприятий Соввласти.
Иеромонах Матфей (Челюскин) был приговорён к пяти годам лагерей, но после пересмотра приговора Коллегией ОГПУ срок его заключения был уменьшен до трёх лет. Отбыв его, он поселился в Тверской области, но в 1937 году был снова арестован и 17 сентября расстрелян вместе с бывшим наместником Александро-Невской лавры епископом Григорием (Лебедевым).
Часовня Матвея Татомира пережила лихолетье. Несколько лет назад она была отреставрирована. Правда, мощей блаженного Матвея в ней уже нет - в целях сохранности святыни их ещё в 1985 году перенёс в свою квартиру в лавре митрополит Ленинградский и Новгородский Антоний (Мельников), а после его смерти, уже при митрополите Алексии (Ридигере) - будущем патриархе Московском и Всея Руси - они были помещены под престол Никольской церкви, где находятся и поныне. Но верующие и сейчас, помолившись в Никольсом храме, приходят к часовне Татомира и оставляют там записки с просьбами. Кстати, точно так же они делают и на могиле Ксении Блаженной на Смоленском кладбище. К слову, Матвей Татомир в настоящее время канонизирован на епархиальном уровне Санкт-Петербургской епархии. То есть, является местночтимым святым. В настоящее время почитателями блаженного Матвея ведётся сбор материалов для Синодальной комиссии Московского патриархата по канонизации святых. Предполагается, что канонизирован Русской православной церковью он будет в 2026 году.
Сейчас на стене часовни вместо прежней, ещё дореволюционной памятной доски, по которой пошла трещина, размещена новодельная мемориальная табличка с портретом святого затворника Матвея.
А старая доска перенесена внутрь часовни. Обстановка здесь напоминает монашескую келью. На месте бывшего входа в склеп теперь стоит мраморный панихидный стол.
Семисвечник горит у Престола,
Дым кадильный окутал алтарь.
Упокоил Матвея Никола
Там, где дьякон возносит орарь.
Татомирово счастье земное -
Быть полезным и Богу служить.
Ах, Отечество ты дорогое!
Тяжело в тебе грешному жить.
Петербург заметают метели,
Возле склепа промята тропа.
Покаянье на прошлой неделе
Приносила у гроба толпа.
На Ивановской тихая келья
Привечала Его - беглеца
От мирского болезного зелья,
От скорбей и скорбей без конца.
Приходите к Нему, приходите,
Пусть горит у могилы свеча.
Петербургский прославленный житель,
Он смиреньем Себя увенчал.
Пусть звучат для Него песнопенья,
Заглушив Петербургский Бродвей.
Склеп без тела, как Гроб Воскресенья,
А воскресшему имя - Матвей.
Николай Ерёмин
Если кто-то желает выразить благодарность автору канала "Вдоль по Питерской", то можно пройти по этой ссылке - ПОБЛАГОДАРИТЬ АВТОРА.
Приглашаю всех на мой сайт. Пока его адрес выглядит так - vdolpopiterskoy.tilda.ws/ , но в будущем станет более симпатичным - vdolpopiterskoy.ru Дело в том, что с Дзеном последнее время творятся разные и не очень приятные для обычных авторов дела. Резко упали показы материалов, дочитывания, подписчиков автоматически отписывают от каналов. Соответственно, сократились до минимума выплаты. Да и те порой не выплачивают по несколько дней. Поэтому я решил создать собственный сайт с той же тематикой, что и этот канал. И называться он будет, как видите, так же - "Вдоль по Питерской". Пока он дублирует канал на Дзене, но у него уже есть явное преимущество для читателей - материалы в нём структурированы, легко найти нужную информацию. И, да, разумеется, этот сайт ещё в процессе создания, но я решил всё-таки поделиться этой информацией со своими читателями. Ну, хотя бы для того, чтобы получить обратную связь - возможно, вы мне подскажете какие-то идеи. А я их постараюсь воплотить на своём сайте.
Если вам понравился материал - поставьте, пожалуйста, "лайк". Вам это ничего не стоит, а канал вы, тем самым, поддержите. Буду рад, если вы захотите высказать своё мнение о материале, не стесняйтесь - комментируйте, благодарите (если считаете нужным), критикуйте. Возможно, в материале что-то упущено и вы знаете какие-то неизвестные детали - пожалуйста, дополняйте. Каждое ваше слово, каждый отзыв чрезвычайно важен для того, чтобы канал оставался на плаву в наше сложное время.
А лучше всего - подписывайтесь на канал "Вдоль по Питерской". Пишите, о ком вы хотели бы прочитать на этом канале. Буду всем благодарен. И ещё - почему-то на Дзене стала действовать автоматическая ОТПИСКА от каналов. Поэтому проверяйте, пожалуйста, остаётесь ли вы подписаны на канал.
Кстати, так как надо шагать в ногу с прогрессом (и не совсем понятно, что дальше будет с Дзеном), я завёл свой Телеграм-канал. Пока буду в нём дублировать материалы Дзена, но в дальнейшем планирую постепенно переходить на Телеграм. Так что, если не хотите меня потерять, подписывайтесь в Телеграме, пройдя по этой ссылке - Телеграм-канал "Вдоль по Питерской".
Так же хочу попросить своих подписчиков подписаться и на мой канал в Ютубе. Правда, он называется не так, как остальные мои аккаунты в соцсетях - Chester Field. Но всё равно - подписывайтесь. Для этого вам надо всего лишь кликнуть по названию канала, перейти на него и там подписаться. Всё просто.
Если кто-то желает выразить благодарность автору и поддержать канал финансово, то вы можете перевести небольшую сумму на эту карту:
2204 2401 3299 0229, Озон-банк.