Приключенческая повесть
Предыстория Белки и Арины (для тех, кто не читал) здесь
Все части повести здесь
Она качает головой.
– Я рассказала всё, что знала, поверь мне. Больше мне ничего неизвестно.
– Ладно – я подхожу и обнимаю её – я прошу тебя, не скрывай от меня ничего. Мне и в голову не пришло бы обвинить в чём-то бабушку...
Когда я приезжаю домой, то нахожу мужа и дочь в гостиной – они играют игрушками, расположившись на пушистом ковре. Смотрю на них с улыбкой – эта сладкая парочка выглядит очень умильно, хочется смотреть и смотреть. Наконец Артём замечает, как я стою, прислонившись к притолоке двери. Наши взгляды пересекаются, и я мысленно обещаю себе, что никогда ничего не буду скрывать от мужа. По крайней мере, очень сильно постараюсь не делать этого.
Артём встаёт и подходит ко мне, протягивает руку и проводит ей по моим волосам.
– Я ждал тебя. Что случилось?
Часть 12
Я никогда не была истеричной эмансипированной особой, и никогда не представляла, что мне может стать плохо от каких-то там бумажек с печатями, но в этой ситуации... Я даже не знаю, что сказать... А ведь говорить придётся, и в первую очередь, с мамой.
Но сначала я звоню Артёму и прошу его забрать из детского сада Арину.
– Белка, а что у тебя с голосом? – спрашивает он – ты какая-то... странная...
– Да нет, всё в порядке. Просто мне необходимо дождаться маму и поговорить с ней. Я всё объясню, когда вернусь.
– Может, мы с Аришкой приедем к маме твоей?
– Нет, не надо. У меня разговор тет-а-тет, поэтому будет лучше, если вы меня дома подождёте. Можете выбраться в сквер или ещё куда-то.
– Не нравится мне твоё настроение...
– Мне тоже. Но поводов для беспокойства нет.
Она возвращается тогда, когда на город уже опускаются сумерки. Я слышу её лёгкие шаги по дорожке к дому и думаю о том, что она ведь изначально всё знала, когда я тогда спрашивала её о наших родственниках, о бабушке, обо всём. Знала, но молчала. Думаю, она забыла просто про эту папку и зря, хотя наверное, она и подумать не могла, что я полезу в документы.
Она входит в дом, что-то напевая себе под нос, каблучки её туфель дробно стучат по полу, потом она включает свет, резко поворачивается и видит меня.
– О, боже, Белка! Ты меня напугала! Нельзя же так! Почему ты сидишь в темноте?
– Прости, я не хотела тебя пугать – смотрю на неё пристально, и думаю о том, что мы никогда и ничего друг от друга не скрывали, никогда старались не лгать друг другу...
– А... почему ты сидишь здесь одна, в темноте?
– Вот поэтому – я бросаю перед ней на стол найденную папку.
Она смотрит на неё, потом переводит взгляд на меня, и по этому взгляду я понимаю, что она прекрасно знает, что это за папка.
– Белка, ты что, рылась в документах?
– Я думала, мы семья, и это и мой дом тоже.
– Так и есть. Но зачем ты лезешь в документы, которые тебя абсолютно не касаются?
Я смотрю с отвращением на эту папку, и она видит этот мой взгляд, потому вздыхает тяжело, понимая, что от объяснений ей не отвертеться.
– Почему не касается? Разве мы не семья? Ты ведь всё знала с самого начала, когда я только спросила у тебя об этом, правда? Но промолчала... лгала мне, что ничего не знаешь.
– Кто и когда тебе такое сказал?
– Ты. Только что. Своим видом. Итак, у тебя был брат и его звали Эдуард, верно? Ты помнишь его? Что с ним случилось?
Она усаживается на стул и молчит, опустив голову. Подхожу к ней и встаю рядом, глядя сверху вниз.
– Мама, расскажи мне! Хватит этих тайн!
– Если я расскажу, ты возненавидишь бабушку!
– Ничего подобного! Бабушка умерла, как я могу её ненавидеть? Итак! Что случилось тогда, много лет назад, в третьем роддоме?
Она никак не решается ответить мне, но понимает, что я просто так не уйду, а потому тихо начинает:
– Мы были двойняшками – я и Эдик. Он родился чуть раньше, на пару буквально минут, а я чуть позже. У него диагностировали тяжёлую форму болезни, синдром Дауна плюс ещё куча диагнозов, причём врачи сказали маме, что болезнь будет только прогрессировать, потому что это была какая-то тяжёлая форма. Эдик со временем превратился бы в овощ...
– И бабушка приняла решение отказаться от него?
– Не сразу. Сначала она хотела бороться и всеми силами вытащить его из этого. Но со временем... Становилось всё тяжелее – я грудная, брат грудной, он постоянно ревел, не мог лежать в кроватке, и маме приходилось постоянно носить его на руках. Отец всё время пропадал на работе, мама уставала, он тоже, в семье начался разлад. И они приняли решение, ради того, чтобы поднять меня, вырастить нормальным человеком, и сохранить семью – отдать брата в интернат для детей – инвалидов.
– И что с ним стало в этом интернате?
– Он умер на третьем месяце пребывания там.
Я молчу... Думаю... Эта ситуация кажется мне нелепой и ужасающей. Совпадает даже имя, но вот причём тут мать Лизы и как ей стало известно об этом самом Эдуарде – вопрос хороший.
– Мам, я не имею права никого осуждать и понимаю бабушку. И мне очень жаль твоего брата... Но зачем надо было скрывать это от меня?
– Я не хотела, чтобы ты презирала мою мать.
– Почему ты решила, что я буду её презирать? Разве я имею право это делать? Её вполне можно понять – ты тоже была её ребенком, причём здоровым, тогда конечно она предпочла бороться за тебя. Нет, мама, осуждать я никого не стану. Мне просто обидно, что ты совсем мне не доверяешь, а значит, плохо знаешь меня.
– Прости, Белка... Мне не хотелось... травмировать тебя...
– Мам, о чём ты говоришь? Какие травмы? Я взрослая женщина, у меня уже у самой ребёнок! Когда мы тогда разговаривали, и ты просила меня не ввязываться в это, ты именно поэтому это делала?
– Да. Я не хотела, чтобы ты... добралась до истории с Эдуардом. Мне тоже болезненно вспоминать это...
– Елена, мать Лизы, и сама Лиза, искали человека по имени Эдуард. Эти совпадения не случайны – они что-то знали о нём и зачем-то его искали. Есть соображения?
Мама смотрит на меня удивлённо:
– Ни малейших. Зачем им это было нужно? Может быть, это правда всего лишь совпадение?
– Нет, я не верю в подобное. И тоже не могу понять, зачем он был нужен им, и почему они его искали.
Мы снова молчим, нам как-то неловко с ней сейчас – ей стыдно оттого, что она молчала и ничего мне не говорила, мне неловко оттого, что я поставила её в такое положение.
– Мам, ты больше ничего от меня не скрываешь?
Она качает головой.
– Я рассказала всё, что знала, поверь мне. Больше мне ничего неизвестно.
– Ладно – я подхожу и обнимаю её – я прошу тебя, не скрывай от меня ничего. Мне и в голову не пришло бы обвинить в чём-то бабушку...
Когда я приезжаю домой, то нахожу мужа и дочь в гостиной – они играют игрушками, расположившись на пушистом ковре. Смотрю на них с улыбкой – эта сладкая парочка выглядит очень умильно, хочется смотреть и смотреть. Наконец Артём замечает, как я стою, прислонившись к притолоке двери. Наши взгляды пересекаются, и я мысленно обещаю себе, что никогда ничего не буду скрывать от мужа. По крайней мере, очень сильно постараюсь не делать этого.
Артём встаёт и подходит ко мне, протягивает руку и проводит ей по моим волосам.
– Я ждал тебя. Что случилось?
Тут же ко мне несётся с громким криком «Мама!» Арина, я подхватываю её на руки, зарываюсь лицом в волосы, мне почему-то очень хочется плакать сейчас. Потом, спустив дочь с рук, рассказываю Артёму, что я обнаружила в документах, и о разговоре с мамой.
– Да уж – говорит он – никогда бы не подумал. Ты расстроена?
– Скорее, шокирована. Никогда не думала, что бабушка может так поступить, хотя я её и не осуждаю. Просто знала всегда, что тогда люди были сильнее... А тут получается, что нет... Теперь не знаю, что думать обо всём этом. И причём тут родители Лизы? Зачем Елене нужен был Эдуард? Как события в роддоме связаны со всей этой историей?
Артём старается как-то утешить меня, но толку нет – слишком неожиданной стала для меня эта находка. А самое главное, что мама знала обо всём и ничего мне не сказала.
– О, кстати, у меня для тебя сюрприз – говорит Артём, на минуту выходит, а потом возвращается назад и даёт мне ключ – вот, это от архива.
– Артём, ты такой молодец! А как тебе это удалось?
– Это мой маленький секрет, который я вряд ли тебе выдам. Но ты должна знать – ничего криминального я не совершил. Веришь мне?
– Конечно!
– Если ты завтра собираешься идти туда – я побуду на стрёме. В смысле, пойду с тобой...
– А твоя работа?
Он щёлкает меня пальцем по носу:
– Работа не волк, в лес не убежит, тем более, мне вполне позволяется отъехать ненадолго, когда работы сильно нет. А одну мне тебя отпускать совсем не хочется.
Вечером перед сном я успеваю поболтать с Леной. Услышав мой рассказ о находках в шкафу с документами, она вздыхает:
– Тайна на тайне и тайной погоняет. Белка, ты расстроилась?
– Да. Я не думала, что столкнусь с подобным, но больше того – я не думала, что мама окажется такой скрытной, и что Елена будет искать этого Эдуарда. Теперь осталось выяснить, зачем им с Лизой это было нужно. Знаешь, я больше чем уверена, что Елену Покацкую и её мужа убили вовсе не из-за бизнеса, а вот из-за этой истории. Она начала копать глубже, а для кого-то это было сродни краху всего, наверное.
– И что? Ты пойдёшь в этот архив?
– Конечно. Артём посмотрит, если что – подаст сигнал, чтобы я имела возможность свалить вовремя.
– Это опасно. Откуда он будет знать, что какой-то конкретный человек идет не в архив или наоборот.
– На месте придумаем что-нибудь. В любом случае, вдвоём мы справимся.
– Только будь осторожна!
Обещаю ей, что буду осторожна настолько, насколько могу.
На следующий день мы отвозим Арину в детский сад и едем в больницу. Я заранее приготовила форму медицинского работника такую же, как в этой больнице, благо, она сейчас на любой вкус продаётся в спецмагазинах.
– Белка – говорит Артём - ты уверена, что не я должен идти в архив, а именно ты?
– Артём, я же, по крайней мере, знаю, что искать! Подашь мне знак, если что.
– Конечно, не беспокойся, буду держать ушки на макушке и постараюсь никого не упустить.
Мы поднимаемся на третий этаж – сегодня здесь многолюдно, потому что на физиопроцедуры явилась целая толпа бабуль. Но мне это на руку – я переоделась в спецодежду ещё дома, рюкзак отдала Артёму, а сама смело протопала к кабинету и сначала дёрнула ручку. Заперто...
Вставляю ключ в замок, поворачиваю, проскальзываю внутрь и запираю за собой дверь. Архив выглядит именно так, как я себе и представляла – бумаги, папки, документы расположены просто везде, где только можно. В шкафах, на полу, на столе, на котором стоит к тому же допотопный компьютер, даже на подоконнике кипы архивных документов. Сразу понятно, что хозяина здесь отродясь не было. Интересно, как они в этом бардаке разбираются? Впрочем, у меня нет времени думать над этим вопросом. На всякий случай надеваю перчатки, и начинаю судорожно шарить по шкафам в поисках документов из третьего родильного дома. Потом останавливаюсь – нет, так нельзя. Нужно хорошенько подумать, прежде чем что-то делать и хвататься за всё подряд.
Скорее всего, эти документы не в этом шкафу – здесь всё аккуратно сложено, и видно, что доки свежие. И не в этом тоже, так как и здесь документы свежие... Интересно, как весь архив больницы помещается в этом кабинете? Честно говоря, очень хочется навести порядок. Скорее всего, архив третьего роддома вот в этом шкафу - старом, ветхом, и видно, что внутри, за стеклом, слой пыли. Я начинаю искать там. Сколько же тут документов! Сколько разных бумаг! Да мне за день тут не найти ничего! Ладно, попробую посмотреть вон те большие, толстые журналы, может быть, они чем-то мне помогут...
Хорошо, что на них стоят даты, и я понимаю, что это даты учёта родового отделения по годам. Так, восьмидесятый, семьдесят восьмой, семьдесят шестой... Почему-то следом восемьдесят второй... Ага, вот семьдесят второй, нужно найти июль месяц и сентябрь, потому что моя мама родилась пятнадцатого июля, а мама Лизы – первого сентября. Я стараюсь листать очень быстро, но у меня не получается, я нервничаю, а ветхие страницы в некоторых местах слиплись от времени и не хотят, чтобы их листали.
И тогда я решаюсь на смелый шаг – взяв журнал в руку и сделав кирпично - равнодушное лицо, иду к двери. Посмотреть его нормально мне удастся точно только дома, а потому это будет самым лучшим вариантом.
Когда подхожу к двери, слышу рядом какие-то голоса... Очень надеюсь, что это галдят неугомонные старушки, пришедшие на физио... Я стараюсь прислушаться, но по ту сторону двери действительно стоит гвалт, из которого мало что можно понять. И мой слух улавливает среди этого гвалта голос Артёма. Понимая, что это не просто так, я изо всех сил стараюсь напрячь его, этот мой слух, а потом кидаю взгляд на телефон. О, чёрт! Я не сняла его с беззвучного режима, и Артём старался оповестить меня смс-сообщением, но я, конечно же, ничего не слышала! В этот момент ручка двери поворачивается, словно кто-то хочет эту дверь открыть, а я лихорадочно соображаю, что же мне делать.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.