В XIX веке фольклорист Афанасьев записал сказку, где старик со старухой слепили себе из снега дочку. Лепили-лепили — и бах, девочка ожила. Всё шло мило и уютно, пока её летом не позвали подружки повеселиться в лесу. Она прыгнула через костёр — и растаяла. Как зефирка над углями. А в другом варианте финал ещё веселее: подруги из зависти заманили её в чащу, прибили и закопали. На могиле вырос тростник, из тростника сделали дудку, а дудка поёт таким хриплым true crime голоском: «Две меня подружки убили, под кустом схоронили». Дудку сломали — Снегурочка воскресла. Детская сказка, ага. Но персонаж-то постарше Афанасьева. В языческие времена она была снежной нимфой, дочерью Мороза и Весны — воплощением того самого природного цикла «зима рождается — зима тает». Историки вроде Рыбакова видят в ней Кострому или Морану — богиню смерти и возрождения, которую весной жгли на кострах, чтобы прогнать холод. В Беларуси — снежная дева, в немецких легендах — Schneekind, ребёнок из снега, который раствор
Откуда вообще взялась Снегурочка? Спойлер: у неё биография страшнее, чем у многих хоррор-персонажей
15 декабря 202515 дек 2025
1
1 мин