Она жила в домике на окраине деревни, куда я каждое лето ездила к бабушке. Маленькая, сухонькая, скрюченная, нелюдимая и очень-очень злая. Всегда в черном и с ненавидящим взглядом. Мы ее боялись. Хотя нет. Мы ее ненавидели. Всем своим детским сердцем. Бабушка по имени Полина казалась настоящей Бабой Ягой! Разве что избушки на курьих ножках не имела. А так - даже кот черный был и грибы в палисаднике росли. Да еще и этот голос! Как что скажет – кажется, сразу проклянет.
В общем, образ не самой дружелюбной женщины народная молва и наша детская фантазия демонизировали буквально до небес. Пока мы были маленькими, ходить мимо дома бабушки боялись, став старше, напротив, пытались (за что сегодня очень стыдно) делать ей мелкие пакости. То в огород лазили, чтобы нарвать кислой ранетки, то цветы в палисаднике срывали (и тут же выбрасывали), то на мотоциклах мимо гоняли, да чтобы погромче газовать, спать не давать!
Взрослые тоже не особо любили старуху. Сама видела, как она в магазин заходила, а очередь расступалась. Никто даже рядом стоять не хотел.
«Черный глаз у нее. Не добрый. Прошлый раз мимо прошла, на корову мою посмотрела, и Буренка заболела….»
«Да видно же по ней, что она – ведьма! Раньше бы такую за деревню выгнали, а мы вот терпим»
«И зачем она только сюда приехала?! Ясно же, что специально, дабы пакостить хорошим людям».
О прошлом бабы Полины действительно никто ничего не знал. Якобы, жила она раньше в соседнем районе, примерно за 150 километров. Имела дом и хозяйство. Говорят, даже работала и в самодеятельности участвовала, а потом…
«Да ведьмой она всегда была, а потом просто скрывать это не смогла, вот ее из деревни и выгнали!», - зло перешептывались соседки.
…В последнее лето перед поступлением в университет к бабушке я приехала всего на две недели. Мы днями напролет пропадали на речке, а ночами играли на гитаре и хохотали до упаду. Про бабу Полину я (да и ребята тоже) не вспоминали. Мы стали взрослыми, ее давно не боялись, а интересоваться жизнью чужой старухи не хотелось. Своя жизнь была слишком интересной и яркой! Но за два дня до отъезда в город случилось страшное. На трассе, проходившей через нашу деревню, погибла 15-летняя Маруся.
Пьяный водитель не заметил ее на обочине, пролетел мимо, каким-то образом зацепил девочку за толстую косу и протащил за собой. Это был шок! Кажется, мы тогда впервые поняли, что такое смерть и как же она рядом. Я никогда больше не видела (и дай Бог не увижу!!!) такой жуткой картины: весь участок трассы, на котором случилась трагедия, деревенские буквально завалили цветами…. Говорят, пытались скрыть кровь на пыльной дороге….
Мама Маруси от горя онемела. В прямом смысле. Просто перестала говорить, а если и пыталась что-то из себя выдавить, то лишь заикалась. Она жила одна (мужа схоронила за год до этого) и дочь была ее отрадой, надеждой и любовью.
Соседки приходили сидеть у гроба. Затем забегали на поминки. Но смотреть на черную от горя мать было так тяжело, что в доме никто особо не задерживался. А через день к Поляковым пришла та самая баба Полина.
Молча оставила на столе чашку горячего супа и теплых, только что испеченных, блинов. Принесла в термосе травяной чай. На другой день помыла полы. Затем полила грядки в огороде. Затопила баню.
Потрясенная случившимся, я осталась у бабушки еще на несколько дней и все это видела своими глазами.
…Происходящее было похоже на жуткое немое кино. Обе женщины молчали и, кажется, даже не смотрели друг на друга. Просто одна тихо приходила помогать, а другая принимала помощь. Через неделю мы случайно встретились с бабой Полиной на колонке. Она наливала огромную флягу воды (опять топила баню для мамы Маруси) и пыталась установить неподъемную бадью на специальную каталку.
«Давайте помогу….», - робко предложила я.
«Гм…», - непонятно ответила бабушка.
«….а то ведь тяжело», - продолжала я.
«Гм….», - вновь прозвучало в ответ.
«….а вам не страшно туда ходить? Вдруг «горе прилипнет»?» - вдруг выдала я, вспомнив деревенские суеверия о том, что «смерть может быть заразной.
«Страшно, девонька, когда ты в горе один. Когда на похороны люди приходят, а потом начинают сторониться. Страшно, когда один остаешься. Когда даже выть сил нет. А еще страшно детей терять. Я своего двадцать лет назад схоронила и даже жить больше в той деревне не смогла. Уехала сюда. Дом купила. Да вот так и не прижилась…. Ведьмой все кличут, а я всего лишь пожизненный траур ношу», - вдруг выдала она, взвалила флягу на каталку и пошла.
…Позже я узнала, что бабушка Полина на самом деле была еще не старой (горе ее согнуло), что сын ее умер от кровоизлияния, а сама она, едва похоронив его, продала дом и уехала подальше. Женщина, которую все считали ведьмой, неожиданной оказалась просто несчастной матерью, которая первая пришла на помощь такой же горюющей соседке….
Уже после университета, я снова приехала в родную деревню. Хотела зайти к бабе Полине, попросить прощения за все наши детские шалости и дурные мысли…. Но с горечью узнала, что каяться не перед кем. Полина Александровна Тимофеева ушла из жизни на 60-ом году жизни, завещав похоронить себя рядом с сыном…