Из кабинета доносились если не крики, то уж точно разговор на очень повышенных тонах. Долохов вызвал Аврору обратно на работу на ночь глядя, ничего не объяснив. Она подошла к двери и уже собиралась ее открыть.
- Филипп, остынь! Ты сейчас говоришь ерунду. Полную ерунду. Аврора не могла этого сделать. Она не такой человек, - голос Сергея был явно расстроен.
- Ты ее так хорошо знаешь? Ты можешь отвечать за ее поступки? – Долохов, похоже, был вне себя.
- Я согласна с Сережей. Аврора не такая, - Эмилия была довольно категорична, - Я вообще не понимаю, какие у тебя есть основания так думать? Ну хоть одно назови? Только серьезное?
- Хорошо, тогда кто? Кто? Все здесь работают добрый десяток лет и проверены временем.
- И это все? – послышался голос Кирилла. – Брат, это смешно. Ну, правда.
- Я же говорю, у меня нет железобетонных доказательств, но отношения у нее со Штейном как минимум странные. Сюда Аврору определил ее начальник, а он существо, ну очень продажное. Он не послал сюда какую-нибудь девчушку, а прислал руководителя группы, на минуту. Почему?
- Это все притянуто за уши. И, притом, сильно, - сказала Эмилия. – Нельзя же вот так просто на ровном месте обвинять человека. Тем более, что она не раз доказывала свою преданность работе, заводу, да и нам лично.
- Это вполне вписывается в картину «ненавязчиво втереться в доверие». Или я не прав? Она имела доступ к документам тендера. Только она и я. Ну теоретически, вы тоже могли это сделать, но я не вижу ни единого мотива, зачем? Вам зачем сливать тендер? Я не хочу сказать, что она плохая, но посмотрите правде в глаза: она за считанные месяцы обаяла всех – от секретарей до высшего руководства.
- И что? Она просто хороший человек. Вежливый, тактичный, воспитанный. Надежный помощник. Или вам всем напомнить, кому она оказывала личные услуги и ни единым словом не обмолвилась? Что, молчите? При этом она ни разу не переступала рамки субординации, ну за исключением того, к чему ее ненавязчиво склонил наш хозяин Олимпа.
- А вот сейчас субординацию не соблюдаешь ты, Сережа, - рявкнул в ответ Долохов. - Короче, этот вопрос нужно решить сегодня, или завтра мы пойдем под откос. Сейчас придет и…
- И так прямо и спросим, сливала ли она информацию по тендеру немцам. Зашибись, я уже представляю выражение ее лица, - Кирилл не скрывал возмущения. И сказать это должен, как всегда, я?
- Если она откажется помочь, значит сливала. Точка.
- Это не доказательство, - не соглашался Сережа. Но Долохов только поднял вверх руки, давая понять, что дискуссия окончена.
Сердце Авроры выскакивало из груди. Она пыталась переварить услышанное – шок, обида, боль, предательство. Как Долохов вообще мог так подумать о ней? Разве она давала повод? Это ведь он за ней ухаживал, а никак не наоборот. Невыносимо было больше все это слушать, и она потянула дверь на себя.
Все обернулись.
- Уж простите, я услышала обрывок разговора… И что же я должна такого сделать, чтобы в чем-то там реабилитироваться? Точнее нет, сначала, я бы хотела услышать, в чем таком я виновата.
Долохов сжал зубы и сунул обе руки в карманы. Он стоял и мужчины тоже, сидела одна Эмилия. Одеты они были как для вечернего приема, что сильно бросалось в глаза. Кирилл начал первым.
- Кто-то слил информацию по тендеру нашим конкурентам, немцам, которых представляет небезызвестный вам Оливер Штейн. Ночью будет принято решение. Естественно, мы проиграем. Контракт многомиллионный. Последствия, сами понимаете.
- Понимаю, конечно. И поскольку я готовила эти документы с Филиппом Андреевичем, то вы считаете, что я могла слить информацию? - Аврора, сложила руки на груди. – Доказательств нет, но кто-то должен быть козлом отпущения, а я на эту роль подхожу как нельзя лучше.
Внутри она проклинала тот день, когда не вцепилась в рожу Аркаше, чтоб не смел ее отправлять в приемную за секретаршу, и тот, когда приняла всерьез ухаживания босса.
- Мы не верим в вашу виновность, более того, считаем ее абсурдной. Мы все. Но по долгу службы, в этом сложно переубедить Филиппа Андреевича, - сказал Эмилия.
- Это действительно абсурдно. Для меня так точно, - Аврора посмотрела на босса, и он, не выдержав, опустил взгляд. – И что же я должна сделать, по-вашему, чтобы доказать невиновность?
Все молчали. Снова заговорил Легостаев:
- Нужно сегодня пойти с нами на ужин, обаять там Штейна, убедить его, что именно вы обладаете правильной информацией и отдать ему подставные документы. Он должен поверить в это безоговорочно и представить свое предложение с учетом этого.
Аврора нахмурилась и повела головой в сторону, ее лицо перекосила пренебрежительная гримаса, а в глазах выступили слезы.
- Что?! То есть вы отправляете меня в лапы этого вонючего немца, чтобы я опровергла то, что явно бездоказательно и доказано никогда не будет? Просто потому, что вы ошибаетесь, - она вздохнула, еле сдерживаясь, чтоб не заплакать.
- Ну, реакция отменная. Браво! – Долохов захлопал. – Точно в вашу пользу.
Кирилл подошел к Авроре и стал перед ней:
- Аврора, не беспокойтесь, мы будем рядом. На вас будет камера и микрофон, - он оглянулся на Долохова. – Я лично вам обещаю, что Штейн не причинит вам вреда. Я не допущу.
- А если я не соглашусь, меня с позором уволят? Ну вот это точно «Браво!». Блестяще просто, особенно учитывая, что и выбора-то у меня нет, - она подошла ближе к Долохову и лишила его возможности отвести взгляд. – А когда выяснится, что я не виновата…
- Если выяснится…
- Когда выяснится, - подчеркнуто повторила она, - что будет тогда? Мне скомкано принесут извинения и бросят премию, как собаке, чтоб заткнуть? А после будут требовать былой преданности?
- Твое платье в шкафу. Одевайся, времени мало, - ответил он, не показывая ни грамма чувств на лице.
Аврора покивала головой:
- А иди-ка ты к черту! - и пошла в комнату отдыха.
- Какой же ты… ты часто забываешь, что если тебя готовы терпеть я и близкие, то не потерпят другие, - Эмилия отправилась вслед за Авророй.
- Да, ребята, хотел бы я сказать, что не хочу в этом участвовать, но видимо девочку придется спасать мне, - Кирилл вылетел из кабинета в приемную и хлопнул дверью.
- Филипп, ты пожалеешь об этом, я уверен. Нельзя так. Можно подозревать сотрудника, но нельзя подозревать своего близкого человека. Должно быть какое-то доверие. Иначе что это за отношения? Ты же сам начал за ней бегать, это не она тебя обаяла.
- Тебе легко говорить, святоша ты наш. На тебе в сотни раз меньше ответственность, чем на мне. А я не могу позволить себе, чтобы мозг, уходя в штаны, не возвращался вовремя обратно, иначе последствия для двадцати тысяч человек будут катастрофическими. И даже если я от нее теряю голову, то мне приходится силой возвращать эту голову обратно. Даже если не очень получается и даже если больно. Ты прекрасно знаешь, что такое бизнес и конкуренты. Они сделают все, чтобы меня снести и заграбастать мой завод.
- Это все правильно, но как ты собираешься строить отношения с людьми, всех и вся подозревая?
- Радуйся, что это не твои проблемы.
Сережа не сдержался и выругался, и мужчины тоже покинули приемную.
***
- Аврора, я прошу прощения за Долохова и за нас всех…
- Не надо, Эмилия, он вполне в состоянии извиниться сам, - Аврора потянулась, чтобы застегнуть замочек на платье, но он не поддавался.
- Я помогу, - пришла на помощь Эмилия. – Вот так. Вы великолепны!
- Спасибо, - с потухшим взглядом Аврора смотрела в зеркало на отразившуюся там незнакомую ей женщину. Уставшую, вмиг осунувшуюся, с каким-то нерешительным запуганным взглядом. – Идея вряд ли сработает, не то настроение у вашей актрисы.
- Не говорите так. Я сейчас обновлю вам макияж. А вот и камера, - Эмилия достала из сумочки красную бархатную шкатулку, в которой было колье черненного серебра. Оно идеально подходило к черному с серебряной ниткой платью, струившемуся в пол вдоль стройных ног. Между камней был встроен электронный глаз и микрофон.
Волосы крупными медовыми темными гроздьями упали по плечам. Косметика Эмилии сотворила чудо, спустя несколько минут на Аврору из зеркала посмотрело привычное лицо, но только грустное.
- Господи, да я даже не понимаю, что мне ему говорить… Как я обращу на себя внимание, тем более что в прошлый раз я его, можно сказать, некрасиво отшила.
- Аврора, да вам ничего не нужно говорить. Просто пройдите у него перед носом, сделайте вид, что отдыхаете и покажите, что пьете, улыбнитесь пару раз. Все. Он ваш! Поверьте, вы очень красивы, и красоту эту явно недооцениваете.
- Да-а-а, такого опыта в моем послужном списке еще не было. Дожилась, как говорится.
- Ну что вы! Пусть вас греет мысль, что ваш босс еще долго будет пожинать последствия своей ошибки. Ну или… все-таки, понимаете, даже если бы Филипп так не… ну… если бы он вас не подозревал… то мы бы были вынуждены просить вас об этой неприятной услуге. Я на эту роль не гожусь никак, как бы ни хотела. Помочь своему родному заводу можете только вы. Так уж случилось. Считайте, что я от имени руководства прошу вас о такой помощи.
- Хорошо. Я попробую. Но очень сомневаюсь, получится ли. Я же не роковая соблазнительница. Я не умею всего этого. И что тогда? Никто вины с меня не снимет, только опозорюсь.
Эмилия вдруг крепко обняла Аврору:
- Знайте, мы все на вашей стороне. Просто знайте.
***
Клуб, арендованный под частный вечер, гудел. Играла приятная ненавязчивая музыка. Красивые дамы, элегантные кавалеры. Можно было подумать, что это самый настоящий бал.
Оливер Штейн явно довольный собой стоял у стойки и лениво оглядывал общество вокруг. Аврора деловито подошла и изящно присела на стульчик рядом:
- Подайте шампанского, пожалуйста!
Шлейф соблазнительных духов, ударил в нос Штейну еще раньше, чем он успел обратить внимание на его хозяйку. Выражение его лица сразу же изменилось, вечер переставал быть томным.
- Гутен абенд, сударыня! – он расплылся в улыбке.
Аврора сделала вид, что вспоминает, знакомы ли они:
- Вы…
- Оливер Штейн, к вашим услугам, продолжал таять немец, - подчеркнуто учтиво поклонившись.
- Ах да, помню. Вы тот самый немец, который не совсем немец, - она сделала глоток шампанского.
- Я прошу прощения, за ту мою неудавшуюся шутку. Виноват, он снова поклонился, взял руку Авроры в черной с люрексом перчатке и приложил к губам. – Я действительно немец по происхождению, но вырос в России, в юности перебрался к бабушке и дедушке и вот я равно хорошо говорю и по-русски, и по-немецки.
- Понятно. Так и быть, вы прощены, у меня сегодня хорошее настроение.
- Что-то празднуете, позвольте спросить? – не унимался немец.
- Как что? Конечно, предстоящий тендер. Уверена, мы победим, - Аврора залпом опрокинула бокал с остатками шампанского и попросила второй.
- Но ваши конкуренты довольно сильны, я бы не судил так однозначно.
- Я бы не была уверена, если бы сама не готовила все документы, господин Штейн. И конкурентов я тоже довольно хорошо изучила. Они отстают, при всем моем уважении.
***
Долохов не сводил глаз с монитора, и едва не скрежетал зубами от злости. А карандаш в его руке казалось был обречен:
- Я удушу его, - карандаш треснул в подтверждение его намерений. – Он же просто пускает на нее свои грязные слюни, смотри. Стелется как дорожка в моей приемной.
- Ты сам ее туда и отправил. Вот уже понятно, что она не при чем. Она не могла его предупредить о наличии камеры и микрофона, а он соловьем поет заливается, - заметил Кирилл. – Ладно, я буду слушать и пойду поближе в зал, а ты смотри. Только монитор не разгрохай раньше времени, пожалуйста, а то мы без глаз останемся.
- Телефон еще есть…
- Иди братик, я за ним присмотрю, - в комнате появилась Эмилия.
- Хренов старый пердун…, - продолжал ругаться Филипп.
- Почему старый? Вполне себе мужчина в расцвете сил, ну не красавец, зато при деньгах.
- Ты меня специально выбесить сегодня решила?
- Теряешь контроль, Филипп Андреич.
- Эмилия, перестань, пожалуйста, я и так на грани.
- А Аврора не на грани? Ей там, ох как хорошо.
Филипп взял руку Эмилии и крепко сжал.
- Перестань пожалуйста!
- А ты успокойся. Я бы на твоем месте сейчас думала не про то, как Аврора будет вечером смывать с себя слюни Штейна, а про то, как ты будешь перед ней извиняться, и что ей скажешь.
- Эмилия…, - Долохов закрыл глаза на несколько секунд.
- Смотри вон, самое интересное начинается.
***
- Серьезно?
- Вполне. – Аврора заканчивала второй бокал. - Мы самую главную новую разработку держали в секрете до последнего. Вложили в папку только, когда она отправилась на комиссию. Об этом знали лишь два человека: я и Долохов. Ну и разве что президентский сейф, – она засмеялась задорным смехом. Штейн тоже засмеялся, однако напрягся. - Не знал даже никто из ближайшего окружения, чтоб не продали за откат. Ведь деньги за это могли предложить очень хорошие, мало кто смог бы устоять.
- Это вы здорово придумали.
- А то! Я рассчитываю на премию после победы. Хорошо быть любовницей самого большого босса. Имеешь доступ к очень большому количеству информации, хоть и приходится терпеть его вечно несносный характер.
- Ох да, о характере Филиппа Андреича легенды ходят в мире бизнеса. Жесткий, бескомпромиссный, и твердый как сталь, его ничем не переломишь.
- Ничем, кроме женской ласки, уж поверьте. Этим можно поколебать уверенность даже самого стойкого мужчины.
- Мне говорили, что с Долоховым и женщинам ловить нечего, он не допускает в свое окружение чужих.
- Чужих да. Но я-то не чужая. Теперь получит свою прибыль. Жаль только за преданность мужчины не умеют быть достаточно благодарными. Швырнут копейки, которых даже на приличную машину не хватит.
- Ох, уж эти мужчины-олигархи. Они считают каждую копейку. Говорят, потому они и такие богатые. Позвольте вас угостить шампанским?
- Валяйте.
- Шампанского даме, чтобы она не скучала, пока я отойду ненадолго, - Штейн снова приложился губами к перчатке Авроры.
Едва он отошел, в ухе послышался голос Кирилла:
- Аврора, умница! Он точно пошел звонить. Вошел в кабинет. Стопроцентно!
- Ну и хорошо. Надеюсь, быстро сдастся, иначе мои силы на исходе.
- Держись, я рядом. Все будет хорошо.
Штейн не заставил себя долго ждать и снова появился, увиваясь вокруг Авроры.
- Могу я пригласить прекрасную даму на танец? Тем более, что в прошлый раз вы мне отказали.
- Я отказала, потому что тогда была не на отдыхе, а на работе. Сегодня же я отдыхаю. Так что, пожалуйста, - девушка протянула немцу руку, улыбаясь во всю свою идеальную улыбку.
Репертуар явно подбирался под немолодую публику. В колонках меланхолично стенал Михайлов. Однако, надо отдать ему должное: его песни довольно душевные. И главное, иногда так прямо в точку.
«Холодно… холодно в душе», - вторил голос в пространстве клуба, а Штейн явно пытался сблизить дистанцию.
- Скажите, сударыня, а если бы некий импозантный мужчина, очень богатый, сделал вам предложение, от которого вы бы не смогли отказаться… вы бы сменили милость к господину Долохову на немилость? Я понимаю… он молод, красив, но…
- …вы сначала сделайте, а потом рассуждайте.
- Деловой подход. Ценю. При всем моем уважении, - он снова приложился к руке, - Долохов на вас никогда не женится, вы так и останетесь его теневым флотом, не смотря на ваш ум и красоту. Он подкинет денег, но никогда не даст вам уважения, которого вы заслуживаете. А я предлагаю вам законный брак…
***
- Нет, ну вот сука! Блядь, я сейчас убью эту тварь…, - Долохов сорвался со своего места, но изо всех сил ударился в Эмилию, резко преградившую ему путь, позади нее появился Сергей.
- Филипп, остынь! Ты не понимаешь, что сейчас на кону стоит? Не ты ли исходил на нет от беспомощности всего несколько часов назад. И все испортить? – почти крикнул он. – Сядь! Там Кирилл, он не упустит их из виду.
- Скоро тебе нужно будет показаться в зале, чтобы не было подозрений. Держи себя в руках, пожалуйста! Не предавай усилий Авроры, ей и так сегодня досталось, - довольно резко сказала Эмилия, с несвойственной ей жесткостью.
- Ладно. Ладно… понял, все нормально. Отпустите меня!
***
- Статус уважаемой женщины, деньги, личное состояние, независимо от состояния мужа, и переезд в Германию, поистине великую страну. В обмен на информацию, которая немного повредит человеку, который вас совершенно не ценит, моя фрау, - шептал Штейн, ненавязчиво поглаживая талию своей партнерши.
«Прям Альварес Торрес из «Сердца трех», только в немецкой версии», - подумалось Авроре.
- А если я записываю наш разговор, не боитесь?
- Пусть, у меня нет намерений обманывать вас. А чтобы вы поняли их серьезность, позвольте ваш номер телефона, - не отпуская руку с талии Авроры другой он достал свой. Аврора продиктовала и тут же глянула на экран, который держала в руке, лежавшей на плече Оливера Штейна. Мелодичный звук оповестил о сумме с множеством нулей, поступившей на счет.
- А вы не опоздаете?
- Никак нет, еще есть время все поменять. Особенно, если вы не будете задерживать.
- Хорошо, вот бумаги, она сделал пару кликов и телефон Штейна получил документы.
- Благодарю, моя богиня! – Штейна явно понесло еще больше, он снова поцеловал ей руку, а затем плечо. Аврора выразила желание присесть и еще выпить шампанского, и кавалер препроводил ее к стойке, где уже сидел со стаканом Долохов.
- О, какая у вас компания сегодня, Аврора! Господин Штейн, ждете результатов?
- Господин Долохов! Уже празднуете? Мы с Авророй даже немного поспорили, кто выиграет.
- Ну-ну!
- Я покину вас ненадолго снова. Дела, простите.
- Штейн, возьмите мне еще шампанского, - сказала девушка.
- О, да, моя дорогая! – снова расплылся в улыбке немец, - Слышали, чего дама желает? – обратился он к бармену.
- Пошел отдавать указания, - послышался снова голос Кирилла в ухе, - снова звонит.
- У тебя хорошо получается, - констатировал Долохов.
- Вы меня унизили, заставив жестоко врать человеку в глаза. Пусть он и нечист на руку, и пусть наш враг, но это отвратительно. А вам ведь все равно? Вы всегда добиваетесь того, чего хотите, так ведь? Теперь я поняла, почему о вас такие легенды ходят. Они правдивы, вы не считаетесь с ценой.
«На все ценники висят, только совесть пылью на прилавке, ее и даром не хотят. Все в этом мире покупается - права дипломы и авто. За лицемерием толкаются, и лишь за совестью - никто», - процитировала она звучащую песню, - Ваше здоровье, Филипп Андреич! – Аврора сразу опрокинула еще полбокала.
Снова появился Штейн, щебеча вокруг своей пассии. Он старался блистать остроумием, и Долохов ему даже что-то отвечал. Авроре вдруг показалось, будто все это происходит не с ней, будто она только сторонний наблюдатель и только музыка грохочет в ушах. Она из последних сил держала осанку, да и вообще держалась среди всего этого сумасшествия.
Зазвонил телефон Филиппа, и он отошел. Через пару минут в наушнике послышалось:
- Аврора, слушай и не подавай виду. Выводи его в коридор, тот, что справа, к приватным комнатам. Филиппу позвонили. Все. Тендер наш! Мы выиграли, благодаря тебе.
Аврора улыбнулась своему кавалеру, взяла его за руку и повела, куда сказал Кирилл. Едва они вошли в коридор и дверь закрылась, Штейн, полез к ней с нежностями:
- Аврора, вы не представляете, что сделали сегодня. Звезда моя, я озолочу вас! Вы никогда не пожалеете о своем согласие, - он покрывал поцелуями ее шею и плечи. Девушка закрыла глаза, разведя в сторону руки и сцепив зубы, стараясь не заплакать, - Сегодня же мы улетим в Германию! Мой бриллиант, у вас будет достойная оправа, Аврора! – Аврора вздохнула, а немец стал спускаться поцелуями на декольте, уже ничего не стесняясь.
- Эй, господин, что это вы тут руки распускаете? – За спиной Штейна появился Легостаев, а с ним двое полицейских. Оставьте девушку немедленно!
- Но это моя девушка! – возразил Штейн.
- Ясно. По-русски понимаешь плохо, – Кирилл вмазал ему в челюсть так, что немец отлетел к противоположной стенке коридора, автоматически вытирая пошедшую носом кровь.
- Господин Оливер Штейн, вы обвиняетесь в промышленном шпионаже. Вы имеете право на адвоката, и до тех пор можете хранить молчание, - сказал один из полицейских. – Ваши руки!
Нельзя сказать, что Штейн был так уж удивлен.
Аврора обошла Кирилла и подошла к немцу. Его телефон запиликал.
- Я вернула вам ваши деньги, господин Штейн. Ничего вам не должна, - сказала она.
- Глупая девочка, да я бы все тебе в этой жизни дал!
- Вы забываете, что многие вещи в этой жизни все-таки не продаются. Например, такие как совесть, любовь к Родине и верность своему делу. Вам это незнакомо? – спросила она устало, - вы не можете определиться, немец вы или кто. Но я-то точно знаю, что я русская. Прошу меня простить за сегодняшний перфоманс, он мне был очень неприятен. Ничего личного. Вы ведь тоже поступили нечестно.
- Ты правда не понимаешь… Германия – великая страна, и тебя бы там ждала совсем другая жизнь. С твоими-то данными.
- Насчет великой я бы поспорила. Особенно в последние годы, когда ваша страна стала откровенным посмешищем. Никогда и не подумала бы переехать в эту помойку. Вероятно, вы и правда давно не жили в России. Их же даже приблизительно сравнивать нельзя.
- Да уж, это только в России женщина может так стоять за своего мужчину, ничего не получая при этом взамен.
- Ну видимо поэтому истинные арийцы так и норовят взять наших женщин в жены, - Аврора резко развернулась и пошла по коридору уже не сдерживая слезы.
Кирилл бросился за ней, оставив Штейна полицейским. Догнал уже на пороге клуба.
- Аврора! Ну, что вы! Не плачьте, пожалуйста!
Аврора кусала губы, но слезы неумолимо катились по щекам.
- Стойте, - он придержал ее за руку, - вам же холодно. – Легостаев снял пиджак и набросил на плечи девушке. – Давайте я вас отвезу! Не нужно сейчас оставаться одной.
- Я даже холода не чувствую. Мне кажется, я уже ничего не чувствую.
Кирилл крепко ее обнял и прижал к себе.
- Все будет хорошо!
Уже начинало сереть. Из клуба вышли Сережа, Долохов и Эмилия, державшая одежду Авроры. Встретившись глазами с Филиппом, Аврора сбежала вниз и пошла к машинам. Кирилл взглянул на друзей и поспешил за ней, помогая скорее сесть в машину.
- Куда вас отвезти?
- В офис, мне нужно переодеться и… и моя одежда… кажется у Эмилии.
В остальном всю дорогу молчали, Аврора смотрела в окно, пытаясь справиться с эмоциями, а Кирилл поглядывал на нее время от времени.
В душе непривычно щемило. Он бы все сейчас отдал, чтобы она не плакала, чтобы не пережила все то, что ей пришлось пережить. Когда Аврора впервые пришла в приемную, он сразу обратил внимания на красивую девушку, но подкатывать вот так сразу, по отношению к Авроре, было бы глупо. Ее не возьмешь красивыми словами, как девушку попроще. Куда легче было с его секретаршей Дашей. Так же просто, как и потом расстаться: где не решают слова, там решают деньги, цветы и дорогие подарки. А потом он понял, что опоздал. Филипп его опередил. Оставалось только наблюдать. Он постарался подружиться с красавицей, делал ей знаки внимания, которые тем не менее не выходили за рамки приличия. Но, зная Филиппа, он никогда не думал, что тот так сглупит и потеряет девушку в два счета. А теперь он ее точно потерял. Сложно придумать повод, по которому она его простит после сегодняшнего.
Аврора влетела в кабинет Долохова, почти одновременно с другого входа там появился он. Догнав уже в комнате отдыха, Филипп ухватил ее за руку:
- Аврора, подожди! Пожалуйста!
Она резко выдернула руку:
- Не смей ко мне прикасаться! После сегодняшнего, разрешения на эту опцию у тебя больше нет!
Вдруг на пороге появился отец Филиппа, Андрей Сергеевич Долохов.
- И что здесь происходит? – загромыхало на всю комнату зычным глубоким голосом. – Ты вместо того, чтобы делом заниматься, с бабами своими развлекаешься?
- Начнем с того, что я не баба, Андрей Сергеевич. А инженер-конструктор первой категории. И здесь среди ночи я как раз по делу. По делу вашего сына и вашего завода, - вдруг резко заявила Аврора.
- Ишь ты как! Инженер-конструктор первой категории, - повторил Долохов-старший, явно понимая, что, наверное, попал впросак с поспешным необдуманным заявлением.
Надо отдать должное Филиппу, он ни на грамм не уступал отцу, и там, где другой бы выглядел виновато, он с достоинством, не двигаясь с места и явно сдерживаясь сказал:
- Папа, что ты здесь делаешь на ночь глядя? - руки в карманах сжались в кулаки.
- Да не на ночь, сынок, а уже под утро! Спешу тебе сообщить, что мы с матерью посоветовались и все обговорили с Легостаевыми. Хватит. Это уже из ряда вон долго тянется. Вы с Эмилией женитесь. Сразу после Пасхи! И больше это не обсуждается.
- Мы с Эмилией разорвали помолвку и довольно давно.
- Я сказал это не обсуждается! Все. Точка. Иначе уже все выходит за рамки всяческих приличий. Ты слово давал? Давал. С девушкой близко встречался? Встречался. Будь добр, теперь женись!
У Долохова-младшего заходили скулы, он, видимо обдумывал, что ответить отцу.
- Я, конечно, прошу прощения, но не могли бы вы обговорить свои семейные дела в кабинете? Мне нужно переодеться. Я дико устала и хочу спать! – отозвалась Аврора, про которую, казалось, все забыли.
- Простите великодушно, барышня, инженер-конструктор первой категории. Мы удаляемся! Сию же минуту, - Долохов старший, показывая сыну жестом выйти, почему-то сейчас напомнил Портоса.
Филипп на мгновение закрыл глаза, вздохнул и последовал за отцом.
Едва Аврора сменила вечернее платье на свое, появилась Эмилия, принеся ее одежду.
- Спасибо, - сказала девушка.
- Это вам спасибо, Аврора! Вы как?
- Нормально. Переживу.
- Вы отоспитесь сегодня, пусть будет отгул. Завтра придете на работу.
- Хорошо, отлично!
В кабинете Филиппа, через который снова пришлось пройти, она столкнулась с Кириллом. Тот стоял у двери, а Долохов с отцом сидели за столом и еле слышно беседовали.
- Всем доброй ночи! – сказала девушка, чтобы хоть что-то сказать.
- Я провожу, - Кирилл, не прощаясь, поторопился следом.
Уже на лестнице Аврора возразила:
- Не стоит, я возьму такси, Кирилл… Александрович.
- Очень даже стоит, не придумывайте. Прошу! - Он открыл перед ней дверь здания, а потом машины.
- Куда вас отвезти?
Аврора зависла. Поехать домой и выплакаться, чтоб мама сошла с ума не понимая, что происходит.
- Я… я не знаю… куда отвезти… дайте мне минуту…, - Аврора судорожно соображала, потирая переносицу.
- Не сочтите за наглость… Но, если вам неудобно ехать сейчас в таком состоянии домой, я могу отвезти вас к себе.
- Это неудобно.
- Очень даже удобно.
- Действительно, после сегодняшнего уже не может быть неудобств! Поехали!
***
Квартира Кирилла располагалась в дорогом закрытом квартале, в одном из тех красивых многоэтажных домов, о которых Аврора иногда любила помечтать, что обязательно купит там квартиру. Просторная, уютная, несмотря на холостяцкую скупость обстановки – квартира Кирилла окутала странным чувством спокойствия и безопасности.
- Вы простите меня… можно мне в душ?
- Конечно! Сейчас дам чистое полотенце и рубашку, - Кирилл поторопился помочь. Когда дверь закрылась на защелку, он прислушался.
Навалилось на девчонку за одну ночь, конечно. Она точно не в себе. Да ну не будет же она себе вены резать из-за Долохова… Или будет?
Он пошарил взглядом по комнате: сумочка Авроры стояла тут же, на кресле гостиной. От сердца отлегло. Правда в ванной его бритва, но она безопасная.
Мужчина налил виски и залпом выпил первый стакан, прямо безо льда. Ну и ночка выдалась! Он повторил виски, подошел к двери ванной и постучал:
- Аврора, простите, все в порядке? – напряжение почему-то не отпускало.
- Да, спасибо! Все хорошо. Я сейчас выйду, - сквозь шум воды послышался явно заплаканный голос.
- Не торопитесь, делайте как вам удобно, я просто… волновался… -
Он не нашелся, что еще сказать.
Еще один стакан был опрокинут и закушен кусочком нарезки лимона, нашедшейся в холодильнике. Кажется, этот вечер и ему дался нелегко.
Послышался шум фена, через несколько минут щеколда повернулась, из ванны показалась Аврора. В рубашке Кирилла и распущенными свежими волосами, и босиком.
О, Господи! Кирилл испугался собственных мыслей. Это наваждение какое-то… Он встряхнул головой.
- Налейте мне тоже… пожалуйста…
- Да, конечно. Шампанского нет, к сожалению.
- Ничего страшного, – ответила девушка без тени улыбки. - Налейте этого, - она потыкала в початую бутылку на столешнице.
Аврора сделала большой глоток и тут же скривилась, а Кирилл поторопился подать коробку «Беловежской пущи» со сладкой ликерной начинкой.
- Я хотел сказать вам… Вы даже не смейте как-то плохо о себе думать, вы сегодня – героиня. Если бы не вы, сложно сказать, что было бы. Мы долгое время готовились к этому тендеру, еще до вашего прихода. Это провал века. Ситуация вообще была непоправимая, я не давал и двадцати процентов, что все получится. Все зависело от того, насколько оглупеет Штейн от ваших… прелестей…
- А Долохов был, по всему видно, был уверен, что, подложив меня этому немецкому свину, все получится. Да я там как проститутка под камерами стояла перед ним! - он сделала брезгливый жест. – От этого кажется, отмыться даже невозможно, – девушка опрокинула остатки виски и снова скривилась, поспешив запихнуть в рот конфету. Потом налила себе еще, дополнив льдом из ведерка, которое Кирилл поставил тут же рядом, - однако ему все нипочем.
- Аврора, ну Долохов, это Долохов… Вы просто его не знаете. И я понимаю, как вам больно...
- Да ни черта вы не понимаете! – вдруг закричала Аврора. – Вами же не торгуют, как товаром! Притом люди, которым вы доверяли, – плечи девушки стали содрогаться, а она опускаться по стойке на пол, пока совсем не расплакалась.
Не удивительно, что она боялась ехать домой в таком состоянии.
- Ну, ну, тише, не плачьте... пожалуйста… прошу… Все будет хорошо, я обещаю! - Кирилл поднял ее, прислонив к стойке, но ноги Авроры снова подкашивались. Он подставил свою ногу, между ее колен, пытаясь удержать.
В голову ударил выпитый виски. От нее умопомрачительно пахло этими ее сводящими всех с ума духами, не смотря на принятый душ, и влажной сливочной кожей. Кирилла непросто было соблазнить, но здесь, видимо сказалось пережитое за ночь напряжение. Он просто не в состоянии был сдерживаться, а она… она была так близко…
Легостаев стал беспорядочно целовать ее мокрые от слез глаза, щеки, шею, волосы…
- Я еще никогда не встречал девушки, более достойной, чем вы… слышите… более красивой… и умной… От вас просто можно потерять голову…, - слегка охрипшим голосом продолжал он.
- Кирилл, не надо… - Аврора неуверенно попыталась отпихнуть мужчину, - перестаньте, прошу…
- Не могу… не могу вас оставить… отказаться от вас…
- Да прекратите же…, - в ее голове венским вальсом кружились виски с шампанским. Она открыла глаза, но изображение было довольно нечетким.
Поцелуи стали ощущаться ниже, верхняя пуговка рубашки освободилась, давая им дорогу дальше. Горячая рука страстно ласкала грудь под тонкой тканью, заставляя тело откликаться неуправляемой волной.
- Отпустите меня!.. Да ну отпустите же…, - выдохнула она из последних сил. – Я не… не надо …
- Ну скажите, что не хотите. Давайте, скажите это вслух…, - искусительный шепот на ухо перешел в почти болезненный укус на шее. – Аврора вдруг обнаружила свои руки у Кирилла под расстегнутой рубашкой, едва соображая, что в ответ царапает ему спину до крови. Плакать уже не хотелось. По телу стало разливаться блаженство. Наглая рука коснулась белья, и Аврора инстинктивно сжала бедро Кирилла своими.
Она хотела. Очень хотела сейчас этих поцелуев, этих… этого всего... Душевная боль ушла на задний план и уже почти не ощущалась. Долохов, его свадьба… все уплывало вдаль за горизонт. Безумные губы целовали грудь, заставляя непроизвольно прижиматься к ним еще сильнее.
Ноги оторвались от пола, Кирилл подхватил ее на руки и отнес в спальню. А она перестала чувствовать под собой опору и в прямом, и в переносном смысле.
***
Аврора открыла глаза, вдохнув запах Кирилла, и поняла, что лежит у него на груди. Она приподняла голову. Рука Легостаева скользнула по ее спине, говоря о том, что он тоже проснулся.
- Доброе утро, звезда моя! – он чмокнул ее в лоб, в губы и зарылся лицом в роскошные волосы.
- Доброе утро! – она не могла не ответить на объятия и обняла Легостаева в ответ. Рука что-то нащупала на лопатке и инстинктивно прошлась по нему снова.
- С-с-с... Ай… - Кирилл повернул голову, чтобы посмотреть на источник боли.
- Прости, прости! Это я… я виновата, поранила тебя вчера…, - виновато спрятала глаза девушка. – И рубашка вон в крови… Упс…
- Да ладно, пустяки, не бери в голову, - он смотрел на слегка опухшее, но посвежевшее лицо Авроры. - Я и забыл. Всем бы мужчинам такие-то шрамы. – Он убрал с лица темно-рыжие локоны и тут же выругался: - Черт!
- Что? – нахмурилась девушка.
Он сделал брови домиком и почесал свободной рукой затылок.
- Ты меня сейчас прибьешь…
- Что?
- Я тебе засос поставил на шее.
- Что?! – пискнула Аврора. Девушка подняла брови, ухватила простынь и соскользнула с кровати, укутываясь в нее на ходу к зеркалу, – м-да… бурная ночка выдалась…
- Прости… пожалуйста…
- Ладно, у меня шейный платок где-то в сумке был. Ну или тебе придется выдать мне лейкопластырь, - она повернулась к Кириллу и улыбнулась.
Он улыбнулся в ответ:
- Все, что пожелаешь! Кто в душ первый?
- Иди ты, я родителям позвоню.
- Хорошо, - он встал с кровати, подошел и поцеловал ее снова в макушку.
Аврора вышла в гостиную и нашла сумочку. Села на кровать и достала телефон.
- Да мам, это я. Да… да, все в порядке… всю ночь ждали результаты тендера… Да, мы победили. Гора с плеч… На дачу? Поезжайте. Я скоро приеду, но мне все равно отоспаться нужно… Давай, пока. Привет папе!
Еще пару минут ушло на звонок Тасе, сообщения, что ее сегодня не будет, и указания по работе.
Хорошо, что она не поехала вчера домой… с одной стороны… Не нужно было родителям ее видеть в таком ужасном состоянии. А с другой… не хотелось вспоминать первую часть ночи, а вторую… вспоминать было страшно. Она еще не поняла, что вообще произошло, не разобралась в своих чувствах. Если бы она была в себе, то скорее бы не допустила такого, но теперь поздно жалеть. И на что она рассчитывала, приехав сюда? Все вполне предсказуемо.
Едва Кирилл появился из ванной, туда скользнула она, и быстро повернула щеколду, чтобы не говорить.
- Поедем в ресторан покушать? – послышалось из-за двери.
- Да, давай, - ответила она.
Ну, что, теперь пора взглянуть в глаза этой особе в зеркале, которая вчера натворила дел.
#женскиероманы #романыпролюбовь #любовныероманы #чтопочитатьнаночь #книгипролюбовь #звездамоя #романзвездамоя #любовныйроман #еваяблоневская #еваяблоневскаязвездамоя #короткийлюбовныйроман #ЧЕРНИЛЬНИЦА