На днях возвращаюсь я домой в неурочное время. Причем возвращаюсь в том состоянии, когда рядом со мной на диване в общественном транспорте последний инвалид без ног сядет в последнюю очередь, предпочтя бросить свои наличные кости возле мамаши с вопящим ребенком на руках. Или чеха с масляной улыбкой на губах и предложением “зятя вашей маме”. Или работяги Гоши в кирзовых сапогах, разбитых и извазюканных в глине. Или дряхлого пенса с ароматом месяц немытого тела… Не, не сказать, чтоб от меня в тот день разило перегаром за версту или с открытых ладоней осыпался пепел псориаза. Все на мне было чистым, местами даже очень аккуратным. Абсолютно без насекомых. И даже щетина на лице только собиралась отметить свой первый суточный юбилей. А зубы вообще были спрятаны за стиснутыми губами. Словом, все внешне было из серии “не придерёшься “. Если только не вдаваться в детали, которые на первый взгляд не заметны чужому организму. И на второй тоже. Но самой сердцевиной глубинного мозга, доставшемуся сапиенсам еще от динозавров, опасность осознается и заставляет чужой организм напрячься. Мол, ну его, лучше на всякий пожарный обойдем-ка этого персонажа стороной. Причем за километр. И не привлекая его внимание…
Короче, вошел я к себе в подъезд. Встал перед закрытыми дверями шахты лифта и, еще больше заводясь от несовершенства Вселенной, начал ждать, когда ко мне спустится одна из кабин. Та самая, чОрт побери, что как назло приняла участие в совместном перекуре таких же кабин на крыше нашего человейника, тормозящего облака верхними этажами.
Стою, жду.
Поскрипывая от злости зубами…
Кабине до меня осталось проехать всего лишь десять этажей.
Продолжаю ждать. Причем никого не трогаю. И даже сдерживаю на выдохе пар из ноздрей.
Кабина наконец миновала второй этаж. Еще немного и…
В этот момент я заметил, как к подъезду подошла девчонка. Примерно лет так тридцати. Плюс минус десять. Точно через стекла трех входных дверей сказать было сложно. Да и приодета она оказалась по последней моде – мешковатая куртка, мешковатые штаны, что-то бесформенное на голове и спрятанное за оправой очков лицо.
Но точно не больше сорока. Очень уж бодро пролетела площадку перед подъездом, что-то неся в руках справа и слева по борту.
Кабина лифта совершила мягкую посадку в заданном районе. Ее искусственный интеллект проанализировал свои системы на предмет поломок и неисправностей, взял пробы воздуха за бортом, который в свою очередь проверил на присутствие ядовитых газов и пыли. Пришел к выводу, что концентрация всякой дряни в пределах нормы и дал команду исполнительным механизмам на открытие дверей.
Девчонке к этому времени осталось лишь пройти до меня метров так десять, поскольку прибывшая кабина оказалась в самой дальней от входа в дом шахте лифта.
Двери кабины наконец открылись полностью и я вошел внутрь. После недавнего переезда в новую квартиру еще не выучил наизусть расположение кнопки моего этажа. Поэтому пока раздраженно пытался найти нужную мне кнопку на панели, ко мне присоединилась девчонка.
У меня мелькнула мысь, что на ее месте, я бы со мной в одном лифте сегодня не поехал бы, сымитировав у почтовых ящиков срочную необходимость проверить в них рекламную макулатуру…
Мало ли… Тем более я, скорее всего, персонаж для нее абсолютно незнакомый…
Я вдавил свою кнопку и, чертыхнувшись сквозь зубы, отступил внутрь кабины, освобождая место перед входом для девчонки, как нарочно мешающей мне вернуться домой.
-…дцать седьмой, пожалуйста, - сказала девчонка, выбрав в качестве конечной точки своего маршрута апартаменты несколькими этажами выше моих.
Ещё три этажа в этом направлении и вот она, круговая орбита первого искусственного спутника Земли. Но, слава Богу, не придется еще ждать, когда она выйдет у себя.
Я выполнил пожелание девчонки и предложил сделать рокировку. Она - внутрь кабины, я – ближе к выходу.
Девчонка согласилась. И мы потратили вагон времени, пока закрывались двери, на парный танец, пытаясь разминуться, не влезая в чужую зону комфорта.
Девчонке сблизи я дал тот самый тридцатник, на который я ее и оценил изначально, пронзив взглядом три входные двери несколько минут назад. Гусиные лапки возле глаз, носогубка, выражение глаз за стеклом очков… И еще куча всего по мелочи. Из-за чего даже молодежный прикид уже не помогал аннигилировать десяток лет… С другой стороны ее брыли еще явно не поплыли вниз. К сорокезу…
Я встал лицом к выходу, намереваясь несколько десятков этажей тупо смотреть на щель между створками дверей. Пусть не очень вежливо по отношению к девчонке, скорее всего моей новой соседке, но так было меньше шансов, что я по какому-нибудь пустяшному поводу, типа ее чуть-чуть насмешливого прищура в мой адрес, рыкну на нее...
Мы рванули в космос. И тут же позади меня что-то громко опустилось на пол. Килограммов так на шестнадцать… С одной стороны девчонка явно весила больше пуда. С другой дом у нас новый и в нем постоянно что-то происходит в процессе притирания жильцов к их недвижимости...
Может, кусок потолка в кабине отвалился?
Я оглянулся посмотреть…
Потолок был на месте. Обшитые фанерой стенки кабины так же не поменяли в системе координат кабины свое положение. Даже девчонка стояла там, где я ее видел перед тем, как отвернуться к двери.
Только руки у девчонки были пусты, а у ее ног стоял большой пакет из “пятёрочки” со снедью и пудовая гиря.
Гиря в современном формфакторе. Серого цвета, с обрезиненной ручкой и с резиновыми же отбойниками на боках.
Я перевёл взгляд с гири на лицо девчонки.
-Немного не рассчитала при старте, - извиняясь, сказала она.
Я еще раз скользнул взглядом по ней.
Снизу вверх и сверху вниз.
И подумал, что мне не стоило подставлять девчонке свою спину и вообще входить вместе с ней в лифт.
От этой мысли я не сдержался и прыснул со смеху…