Вечером они сидели на кухне, за круглым столом, который помнил еще прабабушкины пироги, и обсуждали то, что не давало покоя ни одному из них.
– Ну что, Петр, ты же сам видел, – начала мама Сергея, ее голос дрожал от сдерживаемых эмоций. – Как она себя ведет. Вся такая… городская.
Отец Сергея, Петр Иванович, тяжело вздохнул, потирая лоб. Он всегда был более сдержанным, но сейчас даже его спокойствие давало трещину.
– Видел, Анна. И что теперь? Сын наш любит ее. А мы что можем поделать?
– Но мы ведь родители! – воскликнула Анна. – Мы должны думать о его будущем. О том, какая женщина будет рядом с ним. А эта… она же совсем другая.
– Другая – это плохо? – тихо спросил отец Сергея. – Может, и хорошо, что другая. Может, она ему в чем-то поможет.
– Поможет? – Анна горько усмехнулась. – Она ему поможет забыть, откуда он родом. Забыть нас. Ты видел, как она на мои пироги смотрела? Словно на какое-то диво дивное. А ведь это наши, родные пироги, сделанные своими руками!
– Ну, Анна, она же из города. У них там, может, и не пекут так часто.
– Не пекут! – мама Сергея всплеснула руками. – Так пусть учится! И одевается как? В эти свои… штаны. А волосы? Вечно распущенные. Ни косынки, ни платка.
– Она молодая, Анна. Сейчас все так ходят.
– Петр, ты же понимаешь. Она нам не подходит. Она чужая.
– Чужая… – отец Сергея задумчиво посмотрел в окно. – А ведь она ему нравится. И он ей, кажется, тоже. Это главное, нет?
– Главное – чтобы он был счастлив, – Анна смягчилась на мгновение, но тут же снова напряглась. – А будет ли он счастлив с такой, которая не знает, как корову подоить, и не умеет щи варить? Которая только и знает, что в своем телефоне сидеть?
– Может, она и не умеет корову доить, – Петр Иванович улыбнулся уголком губ. – Но, может, она умеет что-то другое. Что-то, чего мы не умеем.
– Что? – Анна недоверчиво приподняла бровь.
– Ну, например, она же в городе живет. Наверняка знает, как с этими… компьютерами обращаться. Может, она ему в работе поможет.
– В работе? – мама Сергея махнула рукой. – У него своя работа, у нас своя. Нам не нужна помощь от городской. Нам нужна внучка, Петр. И внук. А с ней… что за внуки будут? Они же будут городские. Не будут знать, как картошку из земли доставать, как ягоды в лесу собирать. Не будут знать, что такое настоящая жизнь.
– Анна, ты же сама говорила, что мир меняется, – Петр Иванович попытался ее успокоить. – Может, и внукам нашим не обязательно корову доить. Может, им другое будет интересно.
– Другое? – Анна покачала головой. – А что может быть интереснее, чем родная земля, чем наши традиции? Она же даже не знает, как блины печь по нашему рецепту. Я ей показала, а она смотрела так, будто я ей фокусы демонстрирую.
– Ну, она же старалась, – отец Сергея встал и подошел к окну.
– Старалась! – Анна фыркнула. – А потом сказала, что у нее дома есть специальная смесь для блинов, из магазина. Представляешь? Смесь!
– Ну, у них там, в городе, все по-другому, – Петр Иванович повернулся к ней. – Не надо ее винить. Она выросла в другой среде.
– А мы что, должны ее такой принять? – мама Сергея встала, ее голос снова стал твердым. – Мы должны смириться с тем, что наш сын Сергей выбрал себе в жены… эту?
– Смириться – это, может, и не то слово, – Петр Иванович подошел к ней и положил руку на плечо. – Но понять надо. И принять. Он же наш сын. И он любит ее. Это же не просто увлечение.
– Любит… – Анна вздохнула. – А мы? Мы его не любим, что ли? Мы же хотим для него лучшего. А с ней… я не вижу лучшего. Я вижу только, как он отдаляется от нас.
– Он не отдаляется, Анна. Он просто живет своей жизнью. У него теперь своя семья будет.
– Семья? – мама Сергея горько усмехнулась. – А мы кто тогда? Придаток?
– Ты его мама, я его отец, – Петр Иванович мягко сжал ее плечо. – Мы всегда будем его семьей. И она тоже станет частью нашей семьи. Подумай, разве мы можем выбирать за сына? Он уже взрослый человек. У него своя голова на плечах. И если он выбрал ее, значит, в ней есть то, что его привлекает.
Анна молчала, но в ее глазах уже не было прежней ярости. Была лишь глубокая, материнская тревога. И, возможно, крошечная искорка надежды. Надежды на то, что их сын действительно будет счастлив.