☦️«Сидела я в камере № 70. Существовали мы не как люди, а как номера, заживо погребенные в душных каменных склепах, и жизнь наша была, как я уже писала, медленная смертная казнь. Сколько раз я просила у Бога смерти и все думала: зачем я должна жить? «Господи, за что Ты смеешься надо мной?» – повторяла я. Нашла те же слова в книге Иова. Я иногда не могла молиться, теряла веру, но Бог невидимо промышлял и о нас, забытых миром.
В первый месяц от слабости и голода у меня часто бывали обмороки. Почти каждое утро, подымаясь с кровати, я теряла сознание. Солдаты, входя, находили меня на полу. От сырости, как я уже писала, от кровати до двери образовалась огромная лужа воды. Помню, как я просыпалась от холода, лежа в этой луже и весь день после дрожала в промокшем платье. Иные солдаты, войдя, ударяли ногой, другие же жалели и волокли на кровать. А положат, захлопнут дверь и запрут. И вот лежишь часами, встать и постучаться нет сил – да и позвать некого
Теперь надо поговорить о моем главном мучителе, докторе Трубецкого бастиона – Серебрянникове. Появился он уже в первый день заключения и потом обходил камеры почти каждый день. Толстый, со злым лицом и огромным красным бантом на груди. Он сдирал с меня при солдатах рубашку, нагло и грубо насмехаясь, говоря: «Вот эта женщина хуже всех: она от разврата отупела». Когда я на что-нибудь жаловалась, он бил меня по щекам, называя притворщицей и задавая циничные вопросы об «оргиях» с Николаем и Алисой, повторяя, что если я умру, меня сумеют похоронить. Даже солдаты, видимо, иногда осуждали его поведение...
В эти дни я не могла молиться и только повторяла слова Спасителя: «Боже, Боже мой, векую мя еси оставил!»... Ночью я горела от жара и не могла поднять головы, не у кого было просить глоток воды... когда утром солдат приносил кипяток, вероятно, я показалась ему умирающей, так как через несколько минут он пришел с доктором. Температура оказалась 40 гр. Он выругался, и когда я обратилась к нему со слезной просьбой позволить надзирательнице побыть ночь возле меня, так как я с трудом подымаю голову, он ответил, что накажет меня за заболевание, что я будто бы нарочно простудилась, и во всем отказал, ударив меня.
Почему-то я не умерла. Когда же стала поправляться, получила бумагу от начальства крепости, что я, в наказанье за болезнь, лишаюсь прогулки на десять дней. Как раз эти дни светило солнышко, и я часами плакала, сидя в своей мрачной камере, думая, что пришла весна и я не смею даже десять минут подышать свежим воздухом. Вообще без содрогания и ужаса не могу вспоминать все издевательства этого человека.
Кажется, спустя неделю, что мы пробыли в заключении, нам объявили, что у нас будут дежурить надзирательницы из женской тюрьмы. Как-то вечером пришли две, и я обрадовалась, в надежде, что они будут посредниками между нами и солдатами. Но эти первые две нашли наши условия настолько тяжелыми, что не согласились оставаться. Пришли две другие, которые дежурили попеременно от 9 часов утра до 9 часов вечера; ночь же, самое страшное время, мы были все-таки одни.
Первая надзирательница была молодая бойкая особа, флиртующая со всеми солдатами и не обращающая на нас особого внимания; вторая же постарше, с кроткими, грустными глазами. С первой же минуты она поняла Глубину моего страдания и была нашей поддержкой и ангелом хранителем. Воистину есть святые на земле, и она была святая. Имени ее я не хочу называть, а буду говорить о ней, как о нашем ангеле. Все, что было в ее силах, чтобы облегчить наше несчастное существование, она все сделала. Никогда в своей жизни не смогу ее отблагодарить. Видя, что мы буквально умираем с голоду, она покупала на свои скудные средства то немного колбасы, то кусок сыру или шоколада и т. д. Одной ей не позволяли входить, но, уходя вслед за солдатами последней из камеры, она ухитрялась бросать сверточек в угол около клозета, и я бросалась, как голодный зверь, на пакетик, съедала в этом углу, подбирала и выбрасывала все крошки. Разговаривать мы могли сперва только раз в две недели в бане».
Анна Александровна Танеева (Вырубова), воспоминания
Анна Александровна Танеева родилась 16 июля 1884 года в аристократической семье обер-гофмейстера и главноуправляющего Собственной Его Императорского Величества канцелярией, статс-секретаря Александра Сергеевича Танеева (1850–1918). Кроме того, А.С. Танеев был композитором. Мать, Надежда Иларионовна Толстая (1860–1937), – праправнучка фельдмаршала Кутузова; прадед и дед по матери – генералы.
Детство будущая фрейлина провела в Москве и в родовом поместье Рождествено под Москвой, которое находилось недалеко от имения Великого князя Сергея Александровича, брата Александра III. Анна вспоминает, как ласково к ней относилась супруга Великого князя Елизавета Федоровна, причисленная в наше время к лику святых.
Анна получила начальное образование дома, так как родители боялись пагубного влияния на детей со стороны их приятелей.
«Вера в Бога, посещение богослужений, безупречная жизнь, молитва были для нас (т.е. детей – М.Т.) опорой на жизненном пути»2.
В 16 лет Аня заболела брюшным тифом в тяжелой форме, так что врачи не надеялись на ее выздоровление. Родители пригласили о. Иоанна Кронштадтского отслужить молебен у постели болящей дочери. После молебна в состоянии больной наступил кризис, и она стала быстро поправляться.
В 1902-м году Анна выдержала экзамен при Петербургском учебном округе на звание домашней учительницы. В 1905-м году, когда Анне Танеевой было 20 лет, она была приглашена в свиту Государыни при царском Дворе.
В 1907-м году Анна Александровна обвенчалась с морским офицером Александром Вырубовым. Он был одним из тех, кто чудесным образом спасся с затонувшего в русско-японскую войну «Петропавловска». Перенесенное при этом потрясение, видимо, и явилось причиной его помешательства. Через год брак распался, и Анна вернула себе девичью фамилию – Танеева.
Императрицу и Вырубову объединяли совпадение жизненных взглядов, интересов и духовное родство: глубокая вера в Бога, желание помочь ближнему, жалость к страждущим
Став ближайшей подругой святой Государыни Императрицы, Анна Александровна в течение 12 лет была, можно сказать, членом Царской семьи, сопровождала ее во многих поездках и путешествиях, присутствовала на семейных торжествах. Императрицу и Вырубову объединяли совпадение жизненных взглядов, интересов и духовное родство: глубокая вера в Бога, желание помочь ближнему, жалость к страждущим.
груди». В письме к отцу от 18 октября 1917 года она пишет:
«Верю, что каждый вздох слышит Бог; но так ужасно нестерпимо выносить зло, когда сама старалась всю жизнь делать добро» 6.
У родителей Анны Александровны охранники выманивали крупные суммы денег, якобы для облегчения судьбы их дочери, и пропивали их. В мае 1917 года по распоряжению Чрезвычайной следственной комиссии было произведено медицинское обследование Анны Вырубовой, которое установило, что она девственница (муж ее был полный импотент). На допросах, длившихся по 4 часа и больше, настаивали, чтобы она дала показания против Николая II и его супруги, но Анна держалась твердо и клеветать не стала. Через 5 месяцев ее выпустили на свободу «за отсутствием состава преступления».
В конце августа 1917 года Временное правительство решило в 24 часа выслать ее за границу.
