Перевод статьи из журнала Pipe and Tobaccos за 2012 год
Что такого в трубках, что заставляет студентов забрасывать академические амбиции, а архитекторов и дизайнеров, музыкантов и педагогов, каменщиков и фермеров бросать свою работу и завершать карьеру? Нельзя отрицать: трубки – это роковые женщины, соблазнительные, но опасные сирены, чей зов неотразим для некоторых из нас, смертных. И это завораживающее пение находит отклик не только в известных современных «рассадниках» новых талантов в изготовлении трубок, таких как США или Германия. Как оказывается, ему удалось пленить молодого IT-специалиста, живущего в крошечной деревушке в Эльзасе, на восточной границе Франции с Германией.
В 2000 году, в возрасте 23 лет, Давид Энрике натыкается на простую трубку на блошином рынке. Это любовь с первого взгляда и начало страсти, изменившей жизнь. Вскоре через интернет он открывает для себя ошеломляющее разнообразие табачных смесей и потрясающие работы мастеров. Особенно его впечатляют легендарный датчанин Том Элтанг и Тревер Тальберт, с которым он встречается в мастерской американского экспата в Бретани. Одновременно Энрике обнаруживает, что он не совсем одинок в своем увлечении трубками, став активным участником форума «Fumeurs de Pipe» – ведущей франкоязычной онлайн-группы, посвященной трубкам.
Именно на этом форуме в 2004 году он представляет свою самую первую неумелую попытку изготовить трубку. Он делает еще две трубки с помощью дремеля, и его это затягивает. Энрике чувствует, что нашел свое призвание, особенно после короткого пребывания в Сент-Клоде, во время которого у него появляется возможность посетить мастерскую Genod и обстоятельно понаблюдать за работой Поля Ланье, одного из самых искусных ветеранов-трубочников Сент-Клода.
В апреле 2005 года молодой эльзасец пересекает Рубикон: он бросает работу программиста и переезжает в Сент-Клод, надеясь найти место ученика на одной из трубочных фабрик города, который некогда считался трубочной столицей мира. Спустя несколько дней его нанимает компания Chacom на должность «монтера» – рабочего, который собирает чаши и мундштуки.
«Когда я оглядываюсь на свои дни в Chacom, у меня смешанные чувства, – вспоминает Энрике. – Весь учебный процесс был больше ориентирован на скорость и производительность, чем на достижение точности и совершенства. Более того, условия работы порой были очень суровыми. Во время долгой и холодной зимы в горах Юра я был похож на знаменитого Мишленовского человека, потому что мне приходилось носить несколько слоев одежды, чтобы выдержать холод в практически неотапливаемой мастерской. С другой стороны, мне удалось освоить много базовых навыков, потому что, хотя я должен был концентрироваться исключительно на сборке трубок, я наблюдал за работой всех моих коллег. Это было для меня чрезвычайно важно, потому что к тому времени я уже знал, что хочу стать независимым мастером». Вот почему Энрике начинает тратить свои с трудом заработанные деньги на инструменты, которые позволяют ему в свободное время изготавливать несколько трубок из заготовок и модифицированных болванок. И они моментально продаются.
Год спустя молодой амбициозный трубочник делает шаг ближе к осуществлению своей мечты: Марко Бьяджини, изготовитель трубок Moretti, приглашает его провести неделю в его компании. «Фантастическая неделя, – восторженно вспоминает Энрике. – Марко был отличным наставником, у которого я учился, делая, а не наблюдая: как читать блок бриара и как формировать трубку в свободном стиле. Это было удовольствие и откровение». И обучение тут же отражается в его работах. Спустя несколько месяцев Энрике посещает свою первую трубочную выставку, организованную в Райнбахе немецким дилером Ахимом Франком. Он приносит с собой несколько трубок ручной работы, которые изучают Бертрам Сафферлинг, Хайнер Нонненбройх, Франк Аксмахер и Корнелиус Манц. Когда они узнают, что это его самые первые трубки, сделанные вручную, они искренне поражены. В конце дня Энрике уходит с полдюжиной телефонных номеров известных немецких мастеров в кармане и приглашением поучиться в мастерской Нонненбройха. «Хайнер и его семья были так гостеприимны. Я никогда не забуду их доброту. Именно у Хайнера я многое узнал о скандинавском и немецком стиле и, что еще важнее, о том, как превратить эбонитовый прут в один из тех удивительно удобных немецких мундштуков».
Полная версия перевода доступна только в версии канала на платформе Boosty.