И опять в начале моей истории всего лишь картина. Картина Екатерины Матецкой "Безумие Жизели". А на ней на корзине цветов лента с надписью "Спесивцевой".
Вот интересно, фамилия вроде знакомая, а почему я не могу ничего вспомнить об этой балерине?
И пошла я искать информацию...
***
Эта легендарная русская балерина в первой четверти двадцатого века была одной из самых знаменитых в мире. Критики и зрители обожали ее, слава ждала Ольгу Спесивцеву везде, куда бы она ни поехала. Но она внезапно пропала на целых 20 лет...
Родилась Ольга в Ростове-на-Дону летом 1895 года. Её отец был провинциальным театральным актёром, в семье кроме девочки было ещё четверо детей. Когда ей исполнилось шесть лет, её отец скончался от туберкулёза, и Спесивцевы погрузились в нищету. Мать, собрав нехитрые пожитки, перебралась в Санкт-Петербург. Там троих старших детей - Анатолия, Зинаиду и Ольгу - удалось пристроить на полное содержание в приют для актёрских сирот, который содержала знаменитая актриса Мария Гавриловна Савина.
После приюта девушка попала в театральное училище, где стало понятно, что она не "просто подаёт надежды", а является одной из самых одарённых учениц. Ольга сторонилась других воспитанников. Она не участвовала в общих развлечениях и разговорах. Да и Савины продолжили опекать Ольгу: забирали её на выходные, кормили, покупали игрушки, развлекали. Однако вскоре поползли слухи: муж Савиной - отец девочки! Узнав о них, Мария отлучила Ольгу от дома. Позже знаменитая балерина скажет, что это стало первым предательством в её жизни.
Ольгу Спесивцеву заметили ещё на выпускном спектакле. "Наиболее способной из молодых дочерей Терпсихоры считают Спесивцеву", - писали после него в "Петербургской газете". Тогда, в апреле 1913 года Ольга Спесивцева с успехом исполнила ведущую партию в выпускном спектакле "Сказка белой ночи", который специально для своей талантливой ученицы возобновила Клавдия Куличевская.
Девушку приняли в Мариинский театр, где она дебютировала в балете "Раймонда" с небольшой партией. После этого молодая балерина стала ученицей Екатерины Вазем и Агриппины Вагановой.
Жила Ольга в то время вдвоём с матерью, и они в буквальном смысле этого слова голодали. Репетиционные помещения театра не отапливались, и Вагановой приходилось отпаивать ученицу горячим молоком и растирать барсучьим жиром, чтобы та могла заниматься. Но Спесивцева не замечала неудобств - она танцем жила. Глядя из окна репетиционного зала на унылый серый двор, она говорила наставнице: "Я вижу голубое озеро с лебедями и замок".
Критик Аким Волынский писал в то время:
"Достаточно Спесивцевой выйти на сцену, встать в позу, мягко сложить свои худые детские руки в известной позиции, чтобы картина первоклассной красоты уже обозначилась почти полностью… Талант и красота сплелись тут в единое и неразрывное цельное".
А потом они сблизились - юная балерина, принявшая его наставничество, и умудрённый жизненным опытом искусствовед и критик. Он посвящал ей свои статьи, она училась у него видеть всё вокруг себя... Она писала ему:
"Вся душа озарялась Вашим учением о классической ясности танца. Ваши слова доносятся до меня как отзвуки далекого рая. И все искусство балета встает передо мною преображенным, в белом платье невесты".
В 1915 году Ольгу позвали на гастроли в США в составе дягилевской труппы. Но Волынский был против. Он считал, что то, что делают в труппе Дягилева, просто надругательство над классическим танцем, над искусством танца в целом. И Ольга ответила отказом. Аким Волынский безумно ревновал Ольгу, она этого не выдержала, и они очень некрасиво расстались.
Через год после этого Спесивцева уже гастролировала с "Русским балетом Дягилева" в Америке. Её партнером стал один из ведущих участников труппы Вацлав Нижинский, и слава о дуэте разнеслась по всему миру.
Сергей Дягилев любил повторять слова великого итальянского танцовщика, балетмейстера и педагога Энрико Чекетти: "В мире родилось яблоко, его разрезали надвое, одна половина стала Анной Павловой, другая - Ольгой Спесивцевой". От себя Сергей добавлял: "Для меня Спесивцева - та сторона яблока, которая обращена к солнцу. Она тоньше и чище Павловой".
Те гастроли с труппой Сергея Дягилева принесли балерине мировую известность. А дуэт Нижинского и Спесивцевой имел грандиозный успех. Иначе и быть не могло: виртуозная, мощная техника партнера, граничащая с потусторонней силой наступающего безумия, и хрупкая, воздушная Сильфида вызывали неподдельный восторг публики, бурные овации.
После возвращения на родину положение Ольги Спесивцевой изменилось - начиная с 1917 года, она стала ведущей балериной Мариинского театра.
НО...
Произошла революция. Разве кому-то было дело до каких-то там танцев???
Премьера балета "Жизель", который стал для неё легендарным, состоялась в марте 1919 года. Видевшие спектакль говорили, что ничего подобного в Мариинском театре не случалось. В финальной сцене, когда Ольга, худая и полупрозрачная, словно настоящий призрак, медленно продвигалась по сцене, все зрители в зале плакали. Исполнение Спесивцевой стало образцом, и на её Жизель равнялось впоследствии не одно поколение балерин.
Однако оваций Спесивцева просто не слышала: за кулисами она буквально упала на руки к своей наставнице Агриппине Вагановой. Балерину с трудом удалось привести в чувство, через силу она сумела выйти на поклоны. "Я не должна танцевать Жизель, я слишком в нее вживаюсь", - говорила потом она. И это не было преувеличением: готовясь к роли, по совету Акима Волынского, Ольга Спесивцева посещала психиатрические больницы.
Далее были и другие роли. К репертуару Спесивцевой добавились "Лебединое озеро", "Корсар", "Баядерка" и любимая ею Эсмеральда.
Валериан Богданов-Березовский увидел в Одетте Ольги Спесивцевой врубелевскую Царевну-лебедь "с загадочным, зачарованным взором и какой-то неизреченной печалью". Он даже поставил Одетту-Одиллию балерины выше ее Жизели:
"Балетмейстерский почерк Льва Иванова был ей органически близок во всех своих чертах: по углубленности, по изобилию оттенков настроений и чувств. Каждое движение в "лебединых", ивановских сценах было у неё допето и распето. Пластическая речь её от природы была воздушной и крылатой, руки её сами летали".
Хрупкое здоровье Ольги не выдержало нагрузки и условий работы: у девушки открылся туберкулёз лёгких. К работе Спесивцева вернулась лишь в 1921 году.
***
В это же время случилось и увлечение Ольги совсем не тем мужчиной, который вломился в её жизнь и потоптался на её душе и чувствах.
***
В самом начале 1920-х годов возлюбленным Ольги Спесивцевой стал работник Петросовета Борис Каплун - властный черноволосый красавец, которому приглянулась балерина. Жизнь в театре благодаря Борису поменялась: помещения наконец начали отапливать, а он ещё и выбил для полуголодных артистов увеличение пайка. Ольгу же мужчина возил по ресторанам, приносил ей фрукты, сладости и деликатесы...
Когда-то он, зайдя за кулисы, просто сказал "Моя". Ольга сдалась, она словно узнала в нём того самого графа Альберта из "Жизели". Её подкупили его сила и властность. А какой контраст он представлял рядом с творческими мужчинами театра!
Однажды, желая привязать к себе Ольгу ещё больше, прекрасно зная о её хрупкой психике, Борис привёл её в петроградский крематорий, открытия которого он добился. Там он предложил ей выбрать тело для первого торжественного сожжения. Слава Богу они были там не одни. Их сопровождали Гумилёв и Чуковский. Компания странная, но Николай Гумилёв всю обратную дорогу успокаивал истерически рыдающую в машине Ольгу. Он гладил её по мокрой щеке и повторял: "Забудьте! Забудьте!"
После этого Спесивцеву начали мучить ночные кошмары. Балерина постоянно кашляла из-за промозглого петроградского климата. Борис Каплун, наигравшийся в любовь и охладевший к балерине, добился для неё разрешения выехать из России на лечение в Италию и уговорил Ольгу отправиться туда лечиться в сопровождении матери.
Она вылечилась! И вернулась на сцену!
Во Франции, где Спесивцева стала первой русской звездой в Гранд Опера, именно для неё возродили классическую постановку "Жизели". При этом в столице Франции Ольга так и не смогла стать своей, к тому же её подозревали в работе на советскую разведку. А когда спустя несколько лет, в начале тридцатых годов, Борис Каплун появился в Париже, это очень напугало танцовщицу. Именно после этого у неё началась мания преследования.
И всё же о "Жизели"...
Спектакль не просто восстановили. Он стал пользоваться огромным успехом у публики. А партнёром Спесивцевой стал выдающийся танцовщик Серж Лифарь.
И снова в жизни Ольги назревала трагедия. Она искренне влюбилась в своего партнёра. Но Лифарь не выстраивал отношения с женщинами. Они были ему не нужны. Её привязанность к нему закончилась буквально трагически: после одного из объяснений балерина вскочила на подоконник открытого окна, чтобы спрыгнуть вниз. Серж тогда еле успел её схватить. Но его крепкие объятия тогда совершенно не были объятиями влюблённого в Ольгу мужчины...
Ольга Спесивцева стала примой, зрители на её выступлениях сходили с ума от восторга, но балерина всё глубже погружалась в депрессию. Всё вызывало у неё раздражение и тоску: слишком большая сцена, "деревянные" танцовщицы в кордебалете, коллеги, говорящие на французском языке, которого Ольга не понимала. Душевное её состояние также становилось всё хуже. Она могла помыть голову шампанским, услышав, что это отгоняет нечистую силу, или отменить спектакль, если мать за завтраком рассыпала соль. Как-то после завершения очередного выступления в "Жизели" балерина не смогла дойти до кулис. Она замерла на сцене, повторяя: "Я заблудилась в саду... Где же тропинка?"
Денег постоянно не хватало: слишком часто балерина болела, слишком редко выступала. Её мать рассказывала в письмах:
"Сегодня Оля танцует, а утром ставили банки... До красоты ли... Со слезами порхала. Знала, что не под её силу... Всё заработанное уходит на отели и кормежку. Даже не остается на одежду... Ну выкупила кольцо. Да за квартиру. А теперь февраль и март не танцевать".
Вскоре Серж Лифарь стал директором Парижской оперы, и Спесивцева ушла из театра. Начались долгие изматывающие гастроли.
Организовывал их американец Леонард Джордж Браун, имевший небольшой антрепренерский бизнес и влюбленный в Спесивцеву. На сцену порой приходилось выходить по восемь раз за сутки, и Ольга не выдержала темпа выступлений. Балерина начала забывать партии прямо во время спектаклей, а потом рыдала на полу.
Вернувшись с гастролей в Париж, Ольга выдержала ещё один удар: мать Спесивцевой уехала в Россию, даже не сообщив об этом дочери. В отчаянных поисках близости и тепла Ольга вышла замуж за русского танцовщика и педагога Бориса Князева. Она снова попыталась опереться на мужчину. Во всяком случае, ей этого очень хотелось. Вместе они открывают балетную студию, однако на занятиях Спесивцева отчаянно скучала: она хотела танцевать сама, а не учить этому других. Пыталась выступать, но провал следовал за провалом - балерина вновь и вновь забывала партии.
Ольга порвала с Князевым и бросила сцену вообще. Леонард Джордж Браун в 1944 году уговорил Ольгу уехать с ним в США, что она в итоге и сделала. Первые недели в Нью-Йорке Спесивцева безвылазно сидела в отеле: огромный город откровенно пугал её. А потом снова случилась трагедия: женщине сообщили, что Браун найден мёртвым на улице. А так как он не успел ни оставить завещания, ни официально зарегистрировать отношения с Ольгой Спесивцевой, балерина осталась одна в чужой стране без копейки в кармане и без знания языка. Этого удара она не выдержала: началась истерика, во время которой Ольга кричала, что она Жизель и ей необходимо найти своего Альберта.
Так Спесивцева попала в психиатрическую клинику для бедных. Она не могла назвать своего имени, только плакала и повторяла, что она - Жизель. Звезда мирового балета на 20 лет стала безымянной пациенткой № 360446, пока её не нашел американский танцор Дейл Эдвард Ферн.
***
На фотографию молодой Ольги Александровны Спесивцевой в роли Жизели Ферн наткнулся совершенно случайно. Фото это произвело на 24-летнего юношу неизгладимое впечатление, и Дейл решил во что бы то ни стало разыскать русскую балерину, запечатленную на снимке. Ну или хотя бы её следы. В 1952 году он познакомился с вдовой Вацлава Нижинского - одного из партнеров Ольги, и та рассказала, что Спесивцева находится в сумасшедшем доме. Больше всего тогда поразило мужчину, что никто из знакомых великой балерины за всё время даже не поинтересовался её судьбой, не поинтересовался хотя бы тем, что жива она или нет.
Дейл Эдвард Ферн нашёл больницу, где содержалась балерина, и приехал к Ольге Александровне. Поначалу пожилая седовласая женщина шарахалась от молодого мужчины, не понимая, что он от неё хочет, зачем вообще приехал и почему сует ей фрукты и сладости. Пришлось Ферну объяснять персоналу больницы, кем является их пациентка, и платить деньги за её лечение. Постепенно память и рассудок женщины полностью восстановились, после чего её перевезли в пансионат на ферме Толстовского фонда, созданного младшей дочерью писателя Льва Николаевича Александрой.
Как оказалось, долгие годы Ольгу Александровну Спесивцеву разыскивали сестра и брат, а когда нашли, стали хлопотали о её возвращении на родину. Однако, если вырваться из паутины болезни ей удалось, то мечта возвратиться в Россию осталась для балерины несбыточной.
Тут, на толстовской ферме, Ольга Александровна прожила последние годы. Она писала сестре, с которой ей разрешили вести переписку:
"Ферма большая, выстроена на пожертвования. Тут есть очаровательная церковь, и я могу молиться и быть близкой Богу"
Как-то её навестили Галина Уланова и Марис Лиепа. В своей книге он вспоминал об этом визите:
"К нам вышла очень изящная, с классической, то есть гладкой, балетной причёской женщина, с широко раскрытыми возбужденными глазами. Она поздоровалась, расцеловала нас всех по очереди… Когда мы преподнесли ей розы, она растрогалась и расплакалась безутешно… Мы уехали полные жалости и сострадания к судьбе известной в своё время балерины. Дело было даже не в болезни, дело было в безысходности и одиночестве, которыми веяло от её пристанища и от всей её маленькой, сохранившей изящество фигурки".
Скончалась великая русская балерина Ольга Александровна Спесивцева в 1991 году. Её похоронили на русском кладбище в Ново-Дивееве.
***
Мимолётное волшебство танца...
Это, наверное, хорошо, что в двадцатом веке снимали балет на киноплёнку. И ещё лучше, что мы сегодня можем смотреть знаменитые партии наших известнейших балерин.
История Ольги Александровны Спесивцевой по своей сути безумно грустна и трагична. Однако, надо признать, что в её жизни были счастливые моменты. Это были мгновения, которые она проводила танцуя на сцене.
Её помнят.
О.А. Спесивцева является героиней балета Бориса Эйфмана "Красная Жизель". В 1995 году кинорежиссёр Алексей Учитель снял фильм "Мания Жизели", посвящённый её судьбе. Кроме того, о знаменитой русской балерине написана книга... И не одна.
Ольга Спесивцева осталась для ценителей балета более легендой, чем реальной, живой женщиной. Когда она умерла, ей было 96 лет. Но одним из последних её желаний, несмотря ни на что, снова прослушать музыку "Жизели" Адана.
Великая балерина и перед смертью осталась верна своей главной роли в театре.
P.S.
Ольга Александровна Спесивцева прожила в пансионате у Александры Толстой 28 лет. Она так никогда и не узнала, что безумно пугавший её Борис Каплун был расстрелян в 1937 году.
Спасибо тем, кто дочитал до конца! Лайки помогают развитию канала! И не пропустите новые Истории, ведь продолжение следует!