#Театральныйпонедельник
Дорогой «Маскарад» Валерия Фокина
В Александринском театре 11 лет идет спектакль, в котором больше техники, чем мысли
Старейший в России театр (270 лет в будущем году) по мысли его Президента, а в недавнем прошлом и многолетнего главного режиссера Валерия Фокина, не должен развлекать зрителя. Наоборот, он должен будить мысли и чувства. Вот и фокинский «Маскарад», который задумывался в 2014-ом счастливом году, как переосмысление мейерхольдовского «Маскарада» столетней выдержки, должен был, видимо, сказать какие-то важные вещи зрителю. О смерти, любви, браке, идеалах в конце концов. Ведь великий Мейерхольд, который и создал режиссерский театр в России, делал спектакль ни много ни мало о крахе империи. Недаром «Маскарад» считали последним спектаклем «старого режима»: он вышел к зрителю накануне двух революций, в феврале 1917го года. Так что надо было ответить классику масштабно и ассиметрично.
Так и кажется поначалу. Главный герой Арбенин (Народный артист России Пётр Семак) вышел на сцену из зала в современном пиджаке, махая портфельчиком, как бы говоря всем нам, что это может случиться с каждым: «Несчастье будет с вами в эту ночь». На огромном наклонённом и полупрозрачном подиуме в 112 квадратных метров, творились настоящие чудеса. Квадраты меняли цвет, бесшумно(!) проваливались вниз и поднимались вверх, вытаскивая за собой прозрачные витрины, в которых внезапно оживали герои лермонтовского маскарада в заново пошитых костюмах от Мейерхольда 100-летней давности. Немножко смахивало на «Ночь в музее» но пластикой занимался Игорь Качаев, так что актеры-куклы выглядели довольно органично. А вот престарелый Арбенин (Семаку 65 лет) немножко разочаровал своей мало чем запоминающейся игрой, и тембром голоса. Он вообще казался истеричным ревнивцем, поскольку фабула с утерянным браслетом почти утрачена, не очень внятно проговорена: мол, произведение из школьной программы, сами должны знать.
Порадовали костюмы и массовые сцены, в том числе знаменитая, но довольно пуританская оргия. Казалось, еще чуть-чуть, и прояснится смысл этого явно дорого обошедшегося спонсорам театра зрелища. Ну, отравил Арбенин любимую жену Нину (Олеся Соколова) по ошибке, не желая прощать «измену», а кто виноват, что делать?
Второе действие после антракта началось с неожиданного поворота: Арбенин, снова осовремененный, стоя перед занавесом, скороговоркой рассказал, как убил на кухне и расчленил в ванной собственную жену пока дети смотрели мультики. Не из ревности, а просто потому, что жена назвала его ничтожеством. После чего бытовой убийца снова влился в ткань лермонтовского «Маскарада», упорно именуемого в спектакле на старый манер «маскерадом». Что хотел сказать этой вставной новеллой режиссер, так и осталось непонятым. Что бытовые убийства по пьяному делу более жестоки и неизящны, чем два века назад? Что убийцы ходят среди нас? Словно понимая отсутствие смыслового нерва в спектакле, Фокин делает второе действие в два раза короче первого и наконец-то умерщвляет всем надоевшего Арбенина тремя громкими выстрелами. Актер Семак красиво лежит у края световых квадратов и занавесы в количестве шести торопливо падают ради одной единственной цели. Чтобы Семак вышел на финальные поклоны, его подменяют на манекен. Вынос неживой материи и оживление заслуженного артиста довольно неплохо просматривался с 4 яруса.
Весь финальный поклон «труп» лежал между кланяющимися актерами. Был ли это символ насаждаемого сегодня культа смерти, бог весть. Про то, что человек смертен и при этом внезапно смертен по причине собственных дурацких ошибок, россиянам сегодня напоминать не надо.
А Фокин продолжает
