Минус девятнадцать. Ключ в замок зажигания. Отжать сцепление. Секунда – две, мотор немного натужно заурчал. Плавно отпускаю сцепление. Печку на двойку, обогрев стекла.
Помню морозы начала 90-х. Как мы заводили Запрожец, сначала подогревая конфоркой масло в картере. Потом был Москвич 403. Чтобы его завести мы тащили в гараж, это примерно километр, два десятилитровых бидона кипятка. Иногда мне приходилось бежать за ещё двумя…
Сейчас думаю, насколько важно было именно в эти дни заводить машину?
Хотя, по воспоминаниям, таких «погодных качель» не было. Если морозы, так неделю, или минимум три дня, а потом некоторое облегчение, но не до нуля.
В тот день Запорожец точно разогревали не случайно. Отец повёз меня в Новосибирск на «холодильник». За два дня до этого родители меня посадили в тёмно-зелёный автобус возле военкомата. Был 1995-й. В Новосибирске, на «холодильнике», так называется место временного нахождения призывников, медкомиссия выявила какие-то сердечные шумы и отправила на дообследование.
Доктор, посмотрев результаты ЭКГ, послушав сердце, сказал, что это у пятидесяти процентов – дополнительная хорда, которая на слух воспринимается как признаки порока сердца. Может, конечно, я немного путаюсь в терминологии, но как помню, так рассказываю. Также сказали, что есть 50% вероятности, что возьмут в армию.
В тот день я вернулся домой, и родители подумали, что я сбежал. Конечно, сейчас немного обидно. Как они такое могли подумать про меня, человека, который готовился к армии, ежедневно по утрам бегал по 6 километров, а также и повода никогда не давал в подобном – если была задача, всегда старался выполнить.
И вот я снова на «холодильнике», отец пожал мне руку, и я потопал в своё армейское двухлетнее будущее. В моей сумке лежала тетрадка, которая определит мою судьбу, и, в каком-то смысле, спасёт.
В начале декабря 1995-го нас привезли в учебную часть города Переславль-Залесский. 13-я рота. 180 человек. Когда все подшились, подготовили свои формы: шевроны, петлички и т.п., написали письма, наступила пауза безделья. Нас ещё ничему не учили, привлекать к каким-то работам тоже не могли, мы сидели у своих коек в расположении, и занимались своими делами. Общались, знакомились, и вот я решил, что дело дошло и до тетрадки.
В ней были наброски комикса. Я немного рисовал, несмотря на то, что учительница, которая вела в школе кружок по рисованию, сказала: «Ты, Слободчиков, никогда не станешь художником!». Я на первом тестовом задании неправильно распределил тени и ещё что-то не так сделал… Но рисовать я не бросил, а в начале 90-х увлёкся комиксами, и даже придумал свою историю про сверхлюдей из другой галактики.
Приступить к продолжению своего черновика мне не удалось. Попросили посмотреть, и тетрадка ушла. Вернулась только через пару дней, попутешествовав по всей учебной части. Так я стал Художником.
В нашей роте было шесть ребят, которые умели рисовать. Некоторые намного лучше меня. Но. У меня была большая фора в придумывании сюжета. Их потом перерисовывали, и даже лучше оригинала, но ко мне очередь всегда была больше, чем к другим. И Художником был я.
Мода в то время была на блокноты, в которых солдаты собирали армейский фольклор: анекдоты, стихи, мудрости. Адреса новых знакомых. Художники разрисовывали страницы. Армейская тематика, патриотичное фэнтези и т.д.
Художники никогда без дела не сидели – работа была всегда. И это было хорошо, безделие просто сводит с ума. Не всё было гладко, о каких-то вещах не хочется вспоминать. Было и было. Выжил – и то хорошо.
Сегодня отмечается Международный день художника. Я поздравляю всех, кто относится к этому замечательному делу. Не верьте тем, кто говорит, что у вас ничего не получится – требует душа, рисуйте! Не ждите похвалы, вы рисуете, во-первых, для себя, для реализации своих внутренних энергий. И профессионалам, и любителям – желаю вдохновения и его источников! Дарите миру красоту!